Глава 17

Все.

Теперь я окончательно сдаюсь в большие, наглые руки мерзавца.

А какой смысл ему сопротивляться?

Бой проигран, как и вся война.

Да и черт с ней.

Такому молодому мужчине не страшно и проиграть.

Дам себе еще одну ночь, чтобы насладиться горячим самцом, а потом сбегу от него и оставлю для себя только в качестве воспоминания о горячем, безудержном, но коротком приключении.

Царапаю его затылок, когда наглые губы по очереди дергают соски.

Кир прикусывает твердые вершинки, вырывая из меня стоны.

Теперь я могу не сдерживаться. Сейчас я наконец выпускаю эмоции на волю, и ощущения становятся еще острее, чем до этого.

– О, боже, – стону, когда он сводит полушария вместе.

Сжимает грудь, заставляя кровь прилить к соскам и стать гораздо чувствительнее. Кир щелкает по ним языком, облизывает, посасывает и с пошлым шлепком выпускает изо рта. Прикусывает нежную кожу, а потом засасывает ее, оставляя засос. Один, второй, третий.

По-хорошему я должна остановить его и запретить метить мое тело.

Но голова так кружится, а мне так кайфово, что уже плевать, что на моей светлой коже останутся его отметины. Пусть будут как воспоминание о мерзавце, буквально поработившем мое тело.

Наигравшись с грудью, он спускается поцелуями ниже. Живот вздрагивает от чувственных ощущений.

Кир цепляет языком сережку пирсинга и обводит пупок по кругу.

Спускается ниже. Туда, где все опять такое мокрое и готовое для него.

Внизу живота собирается огненная лава, растекаясь и опоясывая, пока он добирается наглыми губами и языком до моей промежности.

Раскрывает пальцами мои губки и дует на чувствительную горошинку. Я вскрикиваю и тихо хихикаю, неспособная удержать эмоции внутри себя.

– Кир, – стону, когда он ласково обводит расслабленным языком раскрытые губки. – Пожалуйста.

– Обожаю, когда ты умоляешь, – бормочет он.

А потом мои глаза закатываются, потому что этот невозможный язык накрывает клитор и начинает играть с ним. Нежно, томительно, тягуче сладко.

Я задыхаюсь, не в силах вобрать в себя все эти горячие ощущения.

Стону все громче и громче по мере того, как язык Кира становится жестче и наращивает темп. Я извиваюсь на кровати, чувствуя, как во всем теле то тут, то там, ощущаю короткие, горячие вспышки. Они заставляют меня содрогаться и стонать громче.

Мне кажется, я в огне. И температура становится еще выше, когда Кир вводит в меня два пальца. Он точно знает, что надо делать, потому что сгибает их и начинает ритмично, но при этом нежно двигать так, чтобы нажимать на чувствительную кнопку внутри меня, не прекращая ласкать языком.

Господи, можно ли выдержать эту пытку лаской? Можно ли не сойти с ума, ощущая этот жар во всем теле?

Я даже перестаю понимать, в каком конкретно месте у меня самая чувствительная эрогенная зона. Потому что, воздействуя на пару точек, Кир как будто ласкает все мое тело от макушки и до пят.

– Кир, – стону громко. – Боже, я не выдержу, – всхлипываю, чувствуя, как горят даже стопы. – Пожалуйста.

Вторая его рука накрывает мою грудь и жестко сжимает полушарие.

Я вскрикиваю и сильнее выгибаю спину. Поднимаю руку и сжимаю вторую грудь. Это чертово блаженство, от которого у меня просто срывает крышу.

– Да! – выкрикиваю. – Да! Еще немного! Вот так! Не останавливайся! Да-а-а…

Последний вскрик переходит в сдавленный, хриплый стон, и я взрываюсь.

Мощно и жестко пульсирую на пальцах Кира, который не перестает ласкать меня, пока я мечусь по кровати в своей агонии.

– Остановись, – прошу его. – Пожалуйста, я больше не могу.

Он медленно вынимает из меня пальцы, нежно целует припухшие губки и садится на пятки.

Головка оттягивает резинку боксеров и торчит сверху. Чуть толкается вперед. Выглядит это невероятно сексуально.

Не сдержавшись, протягиваю руку и накрываю ствол рукой. Ласкаю прямо через ткань боксеров.

Кир смотрит на меня затуманенным от похоти взглядом.

Тянется рукой к прикроватной тумбочке, пока проводит языком по пальцам второй руки, которая побывала во мне.

– Чертов извращенец, – произношу хрипло и улыбаюсь.

– Именно это тебе во мне и нравится, – отзывается он таким же севшим голосом.

Достает из тумбочки презерватив и надрывает зубами упаковку. Выглядит это чертовски сексуально.

Вытащив презерватив, Кир стягивает свои боксеры и быстро раскатывает латекс по каменному стволу с красной головкой. Черт, у него даже член идеальный! Как такое может быть, а? Ну должен же быть хоть какой-то изъян в этом парне.

А, точно…

Он – сын подруги. Это его самый главный изъян.

Кир не дает мне додумать эту мысль.

Он хватает меня за бедра и резким рывком подтягивает вверх так, что мои бедра оказываются на его, выше уровня моей головы.

Он соблазнительно улыбается, а потом медленно буквально натягивает меня на себя до упора.

– Блядь, как тесно, – цедит он и задирает голову.

Делает шумный выдох и впивается в меня взглядом. Его верхняя губа агрессивно дергается, и в этот момент я понимаю, что пощады ждать не стоит.

Кир жестче перехватывает мои бедра, впившись в них пальцами, и врезается своими так яростно, что я вскрикиваю от грубости. Он насаживает меня на себя в жестком, быстром ритме. Врывается до упора, долбится в такие потаенные места, о существовании которых я знала только из книг.

А мое тело…

Оно поет для Кира.

Изо рта вырываются крики и стоны. Я царапаю бедра сына подруги, крепко зажмуриваясь.

Ощущение наполненности такое, что я чувствую, как ствол Кира распирает меня изнутри. Давит на чувствительные стеночки, трется о них, заставляя вскрикивать и сходить с ума от удовольствия.

Меня переполняют ощущения. Жар затапливает с головой. Все тело покрывается потом, и я дрожу, принимая каждый грубый, глубокий толчок.

Кир перехватывает меня за затылок и рывком поднимает так, что я оказываюсь на его бедрах. Сразу начинаю скакать в погоне за нашим общим удовольствием.

Мы оба близко. Оба готовы взорваться в агонии наслаждения и биться в конвульсиях, восстанавливая дыхание.

Наши губы склеиваются.

Мы яростно боремся за кислород. Кусаемся, сражаемся языками, дышим друг другом и делимся таким ценным – своими душами. Правда, поймем мы это гораздо позже. А сейчас… сейчас мы отдаем все без остатка.

– Кончай, – рычит Кир, потянув зубами мою нижнюю губу. – Сейчас, Крис.

Еще пару раз подпрыгнув на огромном члене, я замираю и взлетаю.

Кир опрокидывает меня на кровать и за два яростных толчка догоняет меня, пульсируя внутри.

Я чувствую каждую венку на его члене.

Прижимаю сына подруги к себе и пытаюсь не умереть от асфиксии, пока прихожу в себя.

В этот момент раздается звонок в дверь, и я распахиваю глаза, в ужасе глядя на Кира.