Глава 4

Как только я произношу слова согласия, Мерзавец отпускает мои руки и слезает с меня. Сбрасывает полотенце, и я непроизвольно ахаю, увидев его член во всей красе. Он огромный. Реально огромный. Твердый, как камень. С налитой, красной головкой, кончик которой блестит смазкой. Ствол испещрен вздутыми венами, и я ловлю себя на мысли, что хотела бы проехаться по каждой из них языком.

Сын подруги идеально выбрит в паху, если не считать тонкой темной дорожки волос от пупка вниз ровно посередине между ярко выраженными V-образными мышцами.

Вообще сложен он нереально. Каждая мышца на своем месте. Каждая прокачана достаточно, чтобы быть выразительной, но не настолько, чтобы казаться надутой. Живот напоминает доску для стирки с идеально прорисованными кубиками. Чуть ниже – массивные бедра. На мощной груди небольшая поросль волос, совсем не прикрывающая бежевые соски.

– Налюбовалась? – криво усмехается сын подруги. – Теперь твоя очередь.

– Что? – хмурюсь.

– Раздеваться, – отвечает он.

Становится коленями на кровать, и его… ствол дергается прямо надо мной.

Мерзавец хватает полы моей куртки и начинает стягивать по плечам. Я пытаюсь сопротивляться, но он вопросительно выгибает бровь, молча напоминая мне о нашем уговоре. Тогда я расслабляюсь и даю стянуть с меня одежду. Всю по очереди, пока не оказываюсь голая на кровати.

Сын подруги окидывает меня плотоядным взглядом. И каждая часть тела, на которую падает этот прожигающий взгляд, вспыхивает, и по ней разливается кипяток.

– Как, говоришь, тебя зовут? – спрашивает, вклиниваясь коленом между моими бедрами.

– Крис… Кристина.

– Крис-с-с, – растягивает он, нависая надо мной.

– Я – Кир.

– Это Кирилл?

– Нет, – он качает головой, не сводя с меня взгляда. – Это просто Кир.

– Вот и познакомились, – выдыхаю.

Более идиотской ситуации, чтобы познакомиться с сыном подруги, я и представить себе не могла.

Кир усмехается и, наклонившись, трется своими губами о мои. А потом накрывает их своими и сразу проникает в рот языком. Настойчивым, упругим, влажным. Мое сердце за секунду разгоняется так сильно, что я чувствую, как оно тарахтит, даже в кончиках пальцев.

Мерзавец целует так, что я вдруг понимаю, мне не выиграть это пари. Потому что его язык слишком искусно орудует у меня во рту, взвинчивая мое возбуждение. Я правда завожусь за секунду, и вот уже мои руки живут отдельной жизнью. Они скользят по рельефным бицепсам выше к широким плечам, и я провожу ногтями по упругой коже.

Кир углубляет поцелуй, вылизывая мой рот, пока его большая ладонь скользит по моему бедру и сжимает его. Двигается чуть ниже, приподнимая мою ногу так, чтобы я уперлась пяткой в матрас. Он же скользит по бедру, и его огромная рука оказывается на моей попке. Накрывает ягодицу практически целиком и сжимает, вырывая из меня стон, который тонет во рту Мерзавца.

Он отрывается от моих губ и прошивает меня таким темным, тяжелым взглядом, что волоски на теле встают дыбом.

Не говоря ни слова, Кир прикусывает мой подбородок, а потом спускается по телу вниз, проводя расслабленным языком по чувствительной от возбуждения коже. Обхватывает руками оба полушария груди и, сжав их практически до боли, сводит вместе. По очереди захватывает ртом соски, а потом выпускает их с пошлым причмокиванием. Захватывает зубами. Прикусывает, тянет, снова всасывает и щелкает по чувствительным горошинам языком.

Я извиваюсь под крупным телом, ерзая попкой по кровати. Глаза закатываются, а изо рта вырываются резкие выдохи с практически неслышными стонами.

Кир довольно урчит и спускается ниже. Прочерчивает языком влажную дорожку до моего пупка, обводит его и ныряет во впадинку. Мой живот вздрагивает, и я улыбаюсь, закрыв глаза. Раз уж сдалась, то хотя бы получу какое-никакое удовольствие.

Зарываюсь пальцами в волосы Кира и слегка выгибаюсь, подставляя себя под его грубоватые, но при этом чувственные ласки.

Он спускается еще ниже. Намеренно медленно и спокойно проводит расслабленным языком по низу моего живота. Открываю глаза и сталкиваюсь взглядом с его потемневшими.

– Засекай время, малышка, – хрипло произносит он.

Я усмехаюсь, а потом бросаю взгляд на висящие на стене стильные часы.

– Засекла, малыш, – отвечаю язвительным тоном.

Кир хмыкает и, сев на пятки, закидывает мои ноги себе на плечи. Я провожу жадным взглядом по его точеному телу. А он поворачивает голову и выпускает на волю свой невозможный язык. Проводит им по своду стопы, по внутренней стороне лодыжки и дальше к колену. Проделывает то же самое со второй ногой, а потом добирается до внутренней стороны бедра. Сжимает пальцами нежную кожу, ласкает языком, прикусывает.

Я ахаю, когда его зубы особенно сильно смыкаются на внутренней стороне бедра в опасной близости от моей промежности.

– Пальцы в меня не засовывать, – произношу четко. – Это будет читерство.

– И не собирался, малышка, – усмехается он.

Я зеркалю его улыбку, но она мгновенно испаряется, когда он раздвигает пальцами мои складочки, и его язык впервые касается моего клитора. Мне кажется, эта чувствительная горошинка уже гудит от возбуждения.

Вздрагиваю, когда Кир начинает вылизывать меня. Он не касается самого клитора. Кажется, мерзавец в курсе, что в такой момент эта горошинка слишком чувствительна, и если ее чересчур яростно стимулировать, можно сбить настрой. Нет, он кружит своим невозможным языком вокруг, делая сверхчувствительной кожу вокруг клитора.

Я ерзаю на кровати. Глаза закатываются, а все тело обдает жаром.

Чувствую, как он кипятком растекается по животу, опоясывает меня, приближая к неизбежному.

Кир же, черт побери, ничего нового не делает с моим телом! Трое мужчин до него делали все точно так же! Или почти так же. Тогда почему именно с ним я чувствую, как сводит внутренние мышцы от того, насколько быстро я приближаюсь к оргазму?!

Вспоминаю обещание мерзавца трахнуть меня, если я успею кончить за десять минут от его языка, и мои глаза в ужасе распахиваются. Впиваюсь взглядом в настенные часы и с ужасом обнаруживаю, что прошло всего три! Три чертовых минуты, а я уже на грани!

Господи, как остановить это?

Как сделать так, чтобы я не кончила?

Меня охватывает паника. Только и она не спасает. Слишком искусные действия сына подруги заставляют мои глаза закатываться, а стоны – вырываться изо рта.

Я не сдамся!

Я не сдамся!

Я не могу кончить от языка! Никогда не могла!

Я не…

– Черт, – вырывается из меня сдавленное, и тело начинает биться в конвульсиях оргазма.