Глава 15

Я вцепилась ледяными пальцами в резные подлокотники кресла так сильно, что затрещало дерево. Я чувствовала, как кровь мгновенно отхлынула от лица, оставляя после себя звенящую, ватную пустоту.

Гера и Мая, напротив, оживились так, словно им бросили кусок сырого мяса.

- Племянник короля?! - восхищённо взвизгнула Мая, вскакивая с места, - Это же… это же тот самый, которого при дворе шёпотом называют Огненным Драконом? Говорят, он дик, жесток и совершенно необуздан, но при этом несметно, неприлично богат! Матушка, это же шанс!

Гера бросила на неё быстрый, предостерегающий взгляд, призывая к молчанию при отце, но в её собственных глазах уже разгорался алчный, хищный огонёк.

- Мы обязаны оказать ему приём, полностью достойный его высокого статуса, дорогой, - проворковала мачеха, мягко касаясь руки отца, - Я лично, до мельчайших деталей, прослежу, чтобы всё было на высшем уровне. Наш дом должен блистать.

Следующие три дня замок стоял на ушах. Слуги носились по коридорам как безумные, сбивая ноги в кровь, они драили и без того чистые полы, до рези в глазах чистили фамильное серебро, выбивали тяжёлые ковры. Гера, забыв про сон, лично утверждала меню из десятков блюд и выбирала белоснежные скатерти. Мая, запершись у себя, с истериками перемерила весь свой гардероб, доводя модисток до слёз - она никак не могла решить, в каком наряде произведёт на «дикаря» наиболее сногсшибательное впечатление.

А я жила в состоянии перманентного оцепенения. Я не знала, как дышать. Не знала, что должна чувствовать. Радость? Панический страх? Облегчение?

Он ехал сюда. Интересно, он откликнулся на мой зов и мой нелепый, отчаянный, написанный кровью крик о помощи сработал? Или это была случайность? Но что это изменит в реальности? Что я смогу ему сказать? «Здравствуйте, милорд, я видела собственную смерть в будущем, а и вы меня спасли. Надеюсь, вы не считаете меня сумасшедшей»?

В день его прибытия природа словно сошла с ума. Небо с самого раннего утра было наглухо затянуто тяжёлыми, набухшими влагой серыми тучами. Воздух стал неподвижным, густым и липким, как кисель перед страшной бурей.

Я стояла у окна в своих покоях, впиваясь взглядом в извилистую дорогу. И когда на горизонте, сквозь пелену надвигающегося тумана, показался отряд всадников, моё сердце ухнуло куда-то в бездонную пропасть.

Он ехал впереди всех.

Даже на таком огромном расстоянии, сквозь искажающее стекло, я безошибочно узнала его. Его массивная, доминирующая фигура на гигантском вороном жеребце излучала такую несокрушимую, подавляющую мощь, что мне захотелось отступить от окна. За ним ровным строем следовала его личная гвардия - закованные в чёрную сталь воины с пугающими гербами в виде алого дракона на тяжёлых плащах.

Я отвернулась от окна и подошла к зеркалу. Мои волосы растрепались от непогоды и утренней верховой езды (так я себя успокаиваю перед важными встречами), сейчас я выглядела как дикарка. Наспех приведя себя в порядок, я туго собрала свои непокорные огненные волосы в строгий, гладкий узел на затылке, оставив лишь две тонкие пряди обрамлять бледное лицо.

Когда я, наконец, заставила себя спуститься по широкой парадной лестнице в большую гостиную, все уже были там.

Отец в своём лучшем парадном камзоле с золотым шитьём стоял у огромного камина и о чём-то сдержанно, но уважительно беседовал с гостем.

Гера и Мая расположились на бархатном диване, напоминая двух нахохлившихся, приготовившихся к броску райских птиц.

Гера надела платье с таким вызывающе глубоким декольте, что я невольно скрипнула зубами. Она непрерывно, томно обмахивалась расписным веером, хотя в огромной каменной комнате гуляли сквозняки. А Мая же, вырядившаяся в кричаще-яркий, жёлтый шёлковый наряд, делавший её похожей на канарейку, и постоянно и абсолютно не к месту жеманно хихикала над каждой фразой, произнесённой мужчинами, хотя совершенно точно не понимала ни слова из их сурового разговора о пограничных фортах и снабжении войск. Они были похожи на двух провинциальных клуш в дорогих нарядах. Да уж…можно вытащит девушку из провинции, но вот провинцию из девушки…почти невозможно.

Наш гость стоял ко мне спиной.

Но я почувствовала его присутствие ещё до того, как переступила порог гостиной. Воздух вокруг него буквально вибрировал и гудел от скрытого напряжения. Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно встрепенулась, забилась в груди, как испуганная, но дико обрадованная птица, требуя выпустить её наружу. Волоски на руках встали дыбом от статического электричества.

- А вот и моя старшая дочь, Аделаида, - громко, с гордостью сказал отец, заметив моё приближение.

Разговор у камина мгновенно оборвался.

Дейран замер, а затем медленно, пугающе грациозно для такого огромного мужчины обернулся.

И мир снова перестал существовать. Я узнала в нем того самого мужчину с Королевского Базара, от взгляда которого у меня закружилась голова и который расплатился за испорченный товар. Получается, мы уже сталкивались, и он был так близко ко мне…а я об этом не знала!

Он был ещё выше, ещё шире в плечах и мощнее, чем я запомнила на Базаре. Дорожный пыльный плащ он сменил строгий, идеально скроенный чёрный камзол с серебряными пуговицами, подчёркивавший каждую литую мышцу его тела.

На его резком, красивом лице не было ни тени дежурной светской улыбки. Он смотрел на меня прямо и неотрывно. И в его невозможных, янтарных глазах сейчас бушевал такой откровенный, сжигающий всё на своём пути пожар, что у меня физически перехватило дыхание. Он пожирал меня взглядом, в котором мешались узнавание, гнев, облегчение и дикая, первобытная жажда.

Я заставила себя сделать несколько шагов вперёд. Ноги были ватными, я чувствовала себя так, словно иду по тонкому, натянутому над бездонной пропастью канату. Я остановилась в двух шагах от него и плавно опустилась в безупречный, глубокий реверанс, опуская глаза.

- Милорд. Для нашего дома огромная честь принимать вас.

Он не произнёс ни слова из положенных по этикету приветствий.

Он просто шагнул ко мне в два широких, хищных, абсолютно бесшумных шага он сократил расстояние между нами, уничтожив моё личное пространство. Он навис надо мной, как несокрушимая скала, полностью заслоняя собой свет от пылающего камина.

И протянул свою большую, затянутую в чёрную перчатку руку.

- Леди.

Всего одно слово. Но его голос… Низкий, рокочущий, вибрирующий темным бархатом ударил меня прямо в солнечное сплетение, сметя все мои выстроенные защиты и заставив внутренности сжаться в тугой, горячий комок.

Я, не смея поднять взгляд, робко вложила свою ледяную, дрожащую ладонь в его раскрытую руку.

Его пальцы, даже сквозь тонкую кожу перчатки, были обжигающе горячими. Они властно, собственнически сомкнулись на моих тонких пальцах. Он медленно, не сводя с моего лица потемневшего взгляда, поднял мою руку к своим губам.

И в ту самую секунду, когда его горячие губы коснулись моей пульсирующей кожи на запястье… невидимая, но физически осязаемая, оглушительная волна чистой, первородной магии вырвалась из точки нашего соприкосновения. Она с рёвом ударила во все стороны с сокрушительной силой ураганного ветра.

Тяжёлые, пудовые бархатные портьеры на высоких окнах взметнулись к самому потолку, словно пушинки. Огонь в огромном камине яростно взревел, выплеснув на каменный пол сноп раскалённых искр. Все свечи в хрустальных люстрах разом, с шипением погасли, погрузив огромную гостиную в тревожный, грозовой полумрак.

Снаружи, прямо над крышей замка, небеса раскололись. Раздался оглушительный, сотрясающий основы мироздания раскатистый удар грома, от которого жалобно зазвенели витражные стёкла. Настоящая буря, вызванная нашим соприкосновением, обрушилась на землю.

Я испуганно вскрикнула, попытавшись отдёрнуть руку, но он держал ее крепким хватом. Гера сдавленно ахнула, роняя свой драгоценный веер. Мая тонко, панически взвизгнула, вжимаясь в диван. Отец от неожиданности отшатнулся и грязно выругался, хватаясь за эфес меча.

Но мы с Дейраном не двигались с места. Мы стояли в эпицентре этого магического шторма, намертво сцепив руки, и смотрели только друг на друга.

От места его властного поцелуя, вверх по моему бледному запястью, стремительно разбегалась огненная вязь. Серебряные, ослепительно светящиеся в полумраке линии сплетались в сложный, древний, рунический узор. Тот самый узор, который был на моей коже с самого рождения в виде бледной, едва заметной полосы, которой я никогда не придавала значения.

Сейчас этот рисунок горел. Он пылал нестерпимым, пульсирующим огнём, проникая глубоко под кожу, вплавляясь прямо в мои кости, связывая мою душу с его душой.

Я задохнулась и вскинула на него глаза.

Точно такая же магическая вязь, яркая, слепящая, живая, расцвела на его крепком запястье, вырываясь из-под манжеты чёрного камзола. Наши узоры пульсировали в едином ритме. Они были идеальным, зеркальным отражением друг друга. Две половинки одного целого.

Зрачки Дейрана сузились до крошечных, вертикальных щелей, а его радужка… боги милосердные, она больше не была просто янтарной. Она пылала жидким, всепоглощающим золотом. Настоящим, древним драконьим огнём, в котором читалось лишь одно дикое, неконтролируемое желание - схватить меня, прижать к себе и убить любого, кто посмеет встать между нами.

Мы с ним были Истинная пара.

Мы были связаны. И теперь, стоя так близко к нему, вдыхая его запах, я чувствовала такую сводящую с ума, физическую тягу прижаться к нему, сдаться ему, принадлежать ему, что у меня подкосились колени.

- Что… во имя Света, что это было?! - дрожащим, сорванным голосом пролепетала Гера, судорожно прижимая руки к пышной груди. Её маска хладнокровия слетела окончательно.

Дейран медленно, с видимым усилием воли оторвал свой пылающий, одержимый взгляд от моего лица и повернул голову к моему ошарашенному отцу.

- Лорд Галеон, - его голос стал глухим, низким, вибрирующим от с трудом сдерживаемой, клокочущей магии, - Кажется, нам есть о чём серьёзно поговорить.

***

За парадным ужином напряжение в воздухе было таким плотным, что практически не возможно было дышать. Снаружи бесновалась неестественная, жуткая гроза, которую мы с Дейраном спровоцировали своим прикосновением. Холодный ливень яростно хлестал по стёклам, ветер жуткими голосами завывал в каминных трубах.

Дейран сидел напротив меня. Он даже не притронулся к изысканным блюдам, которые Гера велела приготовить. Он просто сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел.

Я физически чувствовала его тяжёлый, горячий взгляд на своей коже, на своих губах, на шее, даже когда упрямо не смотрела в его сторону. Он изучал меня и остальных. Я видела, как презрительно дернулась его челюсть, когда он смотрел на заискивающую, фальшивую улыбку Геры. Как его глаза потемнели от брезгливости при виде жеманно хихикающей и строящей ему глазки Маи. И как он жадно возвращался ко мне, к моему холодному, вымученному спокойствию.

Он не был дураком. Он был воином и стратегом. Ему хватило получаса, чтобы безошибочно понять, что этот дом - ядовитое змеиное гнездо.

- Лорд Галеон, - произнёс он наконец. Его голос мгновенно заставил всех замолчать, даже Мая подавилась смешком, - Мы славно и продуктивно обсудили пограничные дела в вашем кабинете, но есть ещё один, гораздо более старый и важный долг между нашими домами, который требует немедленного разрешения.

Мой отец напрягся, откладывая столовые приборы.

- Вы… вы говорите о старом брачном контракте, милорд?

- Именно о нём, - жестко подтвердил Дейран, - Много лет назад между нашими отцами была заключена официальная помолвка, скреплённая кровью и золотом. Невеста из дома Марцел была обещана наследнику дома Вермиллион. То есть, мне.

Гера побледнела, замерла с хрустальным бокалом в руке, и я увидела, как предательски задрожали её идеальные пальцы. Её лицо вытянулось от шока. Тот самый «дикарь», контракт с которым она так тщательно пыталась разорвать и спрятать, сидел за её столом, и он оказался племянником короля.

- Но, милорд… - елейно, с заминкой пролепетала она, пытаясь спасти ситуацию, - Этот контракт… он же такой старый… Прошло столько лет. Мы искренне полагали, что вы о нём давно забыли в своих Огненных землях.

Дейран медленно повернул к ней голову.

- Я ничего не забываю, леди, - отрезал он тоном, не терпящим возражений, - В контракте чётко прописано лишь одно условие. По древнему, непреложному закону наших суровых земель, невеста не может вступить в священный брак, пока ей не исполнится двадцать один год.

- Ну вот, видите! - тут же радостно подхватила Гера, цепляясь за эту соломинку, как утопающий. Глаза её лихорадочно забегали, - Всё равно придётся ждать! К тому же, вы ведь знаете, грядёт Королевский Отбор невест. Это закон самого монарха. Если кронпринц Валериан выберет одну из наших девочек… О, боги, это же будет такая великая честь для всего Севера! Мы просто не имеем права упустить такой исторический шанс! Давайте проявим благоразумие и вернёмся к этому разговору после Отбора.

Мой отец, человек чести, но в то же время верный вассал короны, разрывавшийся сейчас между старым долгом перед другом и желанием угодить королевской семье, тяжело вздохнул и неуверенно кивнул.

- Леди Гера говорит дело, милорд. Давайте подождём. До Отбора остался всего месяц. Если корона не выберет…

Лицо Дейрана мгновенно окаменело. Он медленно, нарочито громко поставил свой тяжёлый кубок на стол. Раздался глухой, угрожающий стук, подобный удару судейского молотка. Температура в столовой резко упала.

- Ждать? - переспросил он таким смертоносным, обжигающим льдом тоном, что даже отец вздрогнул, - Я ждал достаточно. Я требую свои законные права на невесту из дома Марцел, и я заявляю свои требования сейчас. Никакой Отбор не отменит клятву крови.

- Но… но это же политически невозможно! - панически взвизгнула Гера, теряя остатки самообладания, - Это пойдёт вразрез с указом короля!

Она лихорадочно бросила взгляд на свою перепуганную дочь, и в её тёмных глазах внезапно мелькнула безумная, отчаянная идея.

- Милорд! - выпалила она, подаваясь вперёд, - В старом контракте ведь не указано конкретное имя, верно? Там написано лишь: «девица из дома Марцел». Моя младшая дочь, Мая, тоже девица! Да, она ещё слишком юна, но всего через три года… она достигнет нужного возраста! Вы можете подождать! Она станет для вас прекрасной, покорной женой!

Я чуть не подавилась воздухом от её наглости. Мая уставилась на мать широко раскрытыми, полными ужаса глазами, совершенно не желая выходить за сурового северянина, когда впереди маячил шанс стать королевой Валериана.

Мой отец побагровел от гнева.

- Гера, женщина, закрой рот! Что ты несёшь?! - рявкнул он на весь зал, - Мая носит фамилию своего покойного отца! Она Кроу, а не Марцел! И она не имеет в себе ни капли нашей крови. Единственная законная, незамужняя девица в моём доме - это моя кровная дочь. Аделаида.

Слова повисли в воздухе. Все взгляды, полные разного спектра эмоций, мгновенно устремились на меня.

Дейран медленно, хищно, с нескрываемым, собственническим наслаждением перевёл свой горящий золотом взгляд с побелевшего лица Геры на меня. Его губы дрогнули в жесткой, торжествующей полуулыбке.

- Именно, - пророкотал он, и от его голоса по моему позвоночнику пробежала сладкая дрожь, - Ваша единственная дочь, леди Аделаида. И, если я не ошибаюсь в своих расчётах, леди Аделаиде исполняется двадцать один год ровно в следующем месяце. За два месяца до начала королевского Отбора.

Он перевёл тяжёлый, давящий взгляд обратно на отца. В нём больше не было уважительного гостя. В нём был владыка, пришедший за своим.

- Лорд Галеон, вы, кажется, в суете столичных интриг забыли один немаловажный политический факт. Моя покойная мать была родной сестрой правящей королевы. В моих венах течёт та же кровь, что и в венах монарха. Я принадлежу к королевскому роду Этерион не меньше, чем к роду Вермиллион. И мой брачный контракт, скреплённый магией крови и древним золотом, имеет не меньшую, а в этих землях - даже большую силу, чем любой каприз моего двоюродного брата Валериана.

Он поднялся из-за стола - огромный, пугающий, прекрасный в своей ярости.

- Невеста была обещана мне. Деньги за её руку были уплачены в казну вашего дома много лет назад. Я приехал забрать то, что принадлежит мне по праву рождения и судьбы. Аделаида Марцел выйдет замуж за меня, как только ей исполнится двадцать один. И она не будет участвовать ни в каком Отборе. Это моё последнее слово.

В огромной столовой повисла мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь неистовым воем ветра за окном.

Гера смотрела на Дейрана остекленевшим взглядом, словно он только что на её глазах обернулся огнедышащим монстром и дотла сжёг дело всей её жизни. Её идеальный план, сейчас рухнул в одночасье.

***

Поздно вечером, когда замок, наконец, погрузился в тревожный, беспокойный сон, я сбежала из своих покоев в тёмную библиотеку. Моя голова шла кругом. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Я то и дело касалась своего запястья. Магическая вязь больше не светилась, но кожа в этом месте горела горячим, пульсирующим огнём, постоянно напоминая о том, что моя жизнь с этого дня больше мне не принадлежит. Я принадлежу ему, Огненному Дракону.

Я села на широкий подоконник, прижавшись горячим лбом к ледяному, мокрому от дождя стеклу, и бездумно смотрела на бушующую в ночи грозу.

И вдруг, в свете очередной вспышки молнии, я увидела, как из дальних, боковых ворот конюшни, скрытых от глаз стражи, стараясь держаться в густой тени крепостной стены, выскользнул всадник. Он был с ног до головы закутан в чёрный непромокаемый плащ, на его вороной лошади не было ни единого опознавательного знака или гербовой попоны. Всадник яростно пришпорил коня, вылетел за ворота и понёсся в кромешную тьму, прямо сквозь стену дождя. Он скакал на юг, в сторону столицы.

Это был гонец Геры. Я знала это абсолютно точно. Моя магия взвизгнула, подтверждая догадку. Мачеха не собиралась сдаваться. Поняв, что Дейран забирает у неё главный трофей - меня и мою магическую силу, она отправляла экстренную весть своему главному, самому могущественному союзнику.

Своему будущему королю Валериану.

Я до боли, до хруста в костяшках стиснула кулаки. Мне стало по-настоящему, до тошноты страшно.

Дейран приехал, чтобы заявить свои права до Отбора. Но его громкое появление, его безапелляционный ультиматум, его открытый вызов, брошенный в лицо короне и планам Валериана, не спасли меня, и я, Аделаида Марцел, оказалась в самом эпицентре надвигающейся катастрофы.

И моя жизнь уже не шла по старому сценарию.