Глава 18

Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика.

Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню.

Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех - она затаилась.

Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь.

А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом.

Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, - и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку.

Именно поэтому, когда на следующее утро, еще до рассвета, замок разорвал надвое протяжный, отчаянный звук медного рога, мое сердце не просто екнуло, и рухнуло в бездонную пропасть от звука Северного рога - сигнала боевой тревоги.

Замок ожил в ту же секунду, словно растревоженный улей. Я сорвалась с постели, даже не почувствовав обжигающего холода каменного пола босыми ступнями. Пальцы тряслись, когда я наспех, вслепую натянула первое попавшееся под руку темное платье, не заботясь ни о корсете, ни о прическе. Путаясь в длинном подоле, сбежала по крутой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Заспанные слуги в мятых ночных рубашках уже высыпали в коридоры, испуганно, жалко перешептываясь, сбиваясь в стайки. Внизу, у раскрытых настежь главных ворот, уже полыхали факелы. Их неровный, агрессивно пляшущий свет вырывал из предрассветного мрака напряженные, суровые лица гвардейцев моего отца. Воздух пах гарью, конским потом и страхом.

В самом центре вымощенного камнем двора, тяжело, с хрипом дыша, стоял всадник. Он был весь покрыт коркой из грязи, засохшей крови и серой пыли. Его лошадь, покрытая мыльной пеной, с безумными глазами, дрожала всем своим могучим телом и, казалось, вот-вот готова была рухнуть на камни от запредельного перенапряжения.

- Что случилось?! - громовой бас отца расколол утреннюю суматоху. Он выскочил на к воротам в ночной одежде, но его широкая ладонь по привычке, выработанной годами войны, намертво сжимала эфес тяжелого меча.

Рядом с ним, словно соткавшись из предрассветных теней, возник Дейран. Меня обдало жаром только от одного взгляда на него. Он был уже полностью одет в глухом дорожном костюме из черной, матовой кожи, перетянутый ремнями с оружием, он казался еще выше, еще шире в плечах.

- Милорд! - прохрипел гонец, сгибаясь пополам и сплевывая на мокрые камни густую кровавую слюну, - Дикие племена объединились и прорвали главную заставу у Черного Перевала. Гарнизон перебит подчистую. Они вырезают деревни, не щадя никого! Жгут посевы! Сейчас эта орда направляется прямиком в сторону ваших земель, милорд!

Лицо отца за одну секунду исказилось гримасой холодной, сосредоточенной ярости. Морщины вокруг его губ залегли глубже.

- Невозможно… - пробасил он, и в его голосе прозвучало отрицание воина, - Я лично укрепил этот перевал прошлой весной. Там стояли мои лучшие люди…Там были наложены мощные магические заклинания.

- Это скоординированная атака, - глухо произнес Дейран.

Его голос был пугающе спокоен, но в этих обманчиво ровных интонациях явственно слышались раскаты далекого, разрушительного грома. Он шагнул к гонцу, и его янтарные глаза сузились до хищных щелей.

- Сколько их? Отвечай точно.

- Целая орда, милорд. Пару-тройку тысяч. Нам их не удалось сдержать.

Отец резко обернулся.

- Я должен ехать. Мои легионеры - единственные на севере, кто сможет остановить эту лавину. Я должен быстро поднять людей и выступать навстречу, пока они не дошли до мирных поселений.

- Я с тобой, Галеон, - твердо, не терпящим возражений тоном сказал Дейран. Он положил свою тяжелую, затянутую в перчатку руку на плечо отца, - Моя гвардия и твои легионеры раздавят их быстрее. Мы ударим с двух флангов.

Нет! Только не это! Он не может уехать в тот момент, когда я остаюсь здесь, одна, в этом змеином гнезде, наедине с раненой, но оттого еще более ядовитой, непредсказуемой мачехой. Мои пальцы впились в ткань юбки.

Словно услышав мой безмолвный, отчаянный крик, Дейран медленно повернул голову и нашел меня взглядом в толпе суетящихся слуг.

На одно короткое, бесконечно долгое мгновение его лицо, до этого непроницаемое и жесткое, исказилось. Я увидела в его золотых глазах такую отчаянную внутреннюю борьбу, клокочущую ярость на обстоятельства и такое болезненное, рвущее душу нежелание оставлять меня, что у меня физически перехватило дыхание. Я видела, как он разрывался на части между своим долгом принца и воина, и мной, своей парой.

Но я ту мужскую суть, что делала его тем, кто он есть. Он не мог остаться в теплом замке и сидеть, сложа руки, прячась за каменными стенами, пока хаос, кровь и смерть творятся на ближайших рубежах, унося жизни невинных людей.

И тут, глядя в его глаза, меня словно ударило молнией. Мозг, натренированный выживать, сложил пазл.

Я четко, до звона в ушах осознала одну вещь - в моей прошлой жизни никакого нападения на северные рубежи в это время года не было. Границы были тихими вплоть до самой моей кончины в столице.

Значит, это не случайность!

Это не дикие племена вдруг решили объединиться. Это идеально спланированный, щедро проплаченный набег. Отвлекающий маневр колоссальных масштабов. Валериан и Гера выводили тяжелые фигуры с моей доски. Он убирал моих защитников.

Отец, полностью поглощенный мыслями о предстоящей битве, уже раздавал команды.

Двор закрутился в вихре лихорадочных, лязгающих сталью сборов.

Я сделала несколько неверных шагов назад, отступая в глубокую тень боковой сводчатой галереи, подальше от факелов. Мне нужно было унять крупную дрожь, бившую по коленям. Я прислонилась спиной к холодному камню, закрыв глаза.

Он нашел меня там.

Дейран просто возник из полумрака, бесшумно, как призрак. Он встал прямо передо мной, широко расставив ноги, отрезая мне любой путь к отступлению, нависая надо мной темной скалой. Запах кожи, стали и его собственного, терпкого мускуса ударил в голову.

- Я должен ехать, - сказал он.

- Я знаю, - прошептала я. Я просто не находила в себе сил поднять на него глаза. Боялась, что если посмотрю на него, то разрыдаюсь, и буду просить его остаться.

- Я не хочу, - внезапно вырвалось у него. Это прозвучало почти как рычание раненого зверя.

Он сделал резкий шаг ко мне. Его тень накрыла меня поглощая полностью. Он с силой ударил ладонями в каменную стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку своего тела.

- Аделаида, боги свидетели, я не хочу оставлять тебя здесь. Один на один с ней, - Он шумно втянул воздух, - Я нутром чую, что это ловушка.

- И ты знаешь это, но все равно едешь, - я наконец заставила себя вскинуть голову и посмотреть на него.

Его лицо было напряжено до предела, желваки ходили ходуном под загорелой кожей. Глаза горели лихорадочным, злым огнем.

- Но и оставаться в замке, ждать нападения, позволяя вырезать людей - это не выход, - процедил он сквозь стиснутые зубы.

- И ты не можешь бросить отца там одного, - тихо закончила я за него.

- Не могу, - он с силой провел рукой по своим темным волосам, растрепывая их. Затем его горячие ладони легли на мои плечи, - Неделя. Слышишь меня?

Он встряхнул меня, заставляя смотреть только в его глаза.

- Мы разобьем эту мразь, освободим перевал и вернемся. Продержись всего одну неделю. Обещай мне, Аделаида. Обещай, что будешь предельно осторожна. Никаких прогулок ночью. Никаких приемов пищи из чужих рук, никаких подозрительных напитков. Никаких рискованных выходок в одиночку. Я умоляю тебя, запрись в своей комнате. Выходи только, если замок начнет рушиться.

Его голос, обычно такой властный, сейчас был пропитан неподдельной, жгучей тревогой за меня. Это ломало мои внутренние барьеры лучше любого принуждения.

- Мой человек остается здесь, и будет следить за каждым вздохом этой ведьмы. У него есть четкие инструкции как действовать при малейшей угрозе для тебя. Будь осторожна, обещай мне.

Смотря в его горящие, полные отчаянной тревоги глаза, чувствуя жар его огромных рук на своих плечах, я поняла, что не просто не могу ему отказать. Я хотела сделать все, чтобы он не сошел с ума от беспокойства в бою.

- Я обещаю, - выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожат губы.

- Хорошо, - он коротко, судорожно кивнул, словно сбросив с широких плеч непосильную каменную ношу.

***

Я стояла на высоком крыльце, плотно кутаясь в теплый шерстяной плащ, и смотрела, как во дворе кипит подготовка к походу. Воины в тяжелой броне седлали всхрапывающих коней, лязгали сталью, проверяя крепления седел и остроту мечей.

Отец, уже полностью облаченный в свои боевые доспехи, тяжело поднялся по ступеням и подошел ко мне. В его глазах стояла вековая усталость воина, который снова должен идти воевать. Он обнял меня так крепко, что у меня затрещали ребра, прижимая к холодной стали кирасы.

- Береги себя, моя маленькая дочь. Прости, что я оставляю тебя в такое время… - пробасил он, целуя меня в макушку.

- Все будет хорошо, отец, - я заставила себя улыбнуться, сглатывая слезы, - Главное – возвращайся живым.

Он слабо усмехнулся в бороду, кивнул, затем быстро, формально приобнял вышедшую на крыльцо бледную Геру (которая опиралась на костыль), сухо кивнул Мае и, больше не оглядываясь, тяжелым шагом пошел к своему огромному боевому коню.

Дейран стоял в глубокой, непроницаемой тени главных ворот, там, где свет факелов не доставал до него, и его почти не было видно с крыльца, но я знала, что он там. Меня тянуло туда невидимым магнитом.

Я быстро спустилась по ступеням и скользнула в тень арки.

Едва я оказалась рядом, он просто схватил меня за плечи и одним мощным рывком впечатал спиной в холодный, шершавый камень арки.

Мой судорожный вздох утонул в его губах.

Это был отчаянный, жесткий, собственнический поцелуй-клеймо, полный режущей боли расставания, обещания дикой, первобытной страсти, которая сметала все барьеры. Его губы были горячими, властными, они сминали мои, не давая ни единого шанса на отступление, требуя абсолютной отдачи.

Я ответила ему с таким же исступленным отчаянием. Мои пальцы до побелевших костяшек вцепились в его кожаную куртку, притягивая его еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под броней, как горят мои собственные губы, как по щекам бесконтрольно текут горячие, жгучие слезы, оставляя соленый привкус на наших языках. Я впитывала его запах, словно пыталась надышаться им на целую жизнь вперед.

Он с глухим рычанием оторвался от моих губ, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь тяжело вздымалась, а золотые глаза потемнели до цвета старой бронзы.

- Неделя, Аделаида, - прошептал он прямо мне в губы, и его голос сорвался, - Что бы ни случилось, помни - ты моя пара. И я вернусь за тобой. Если с тобой хоть что-то случится, если с твоей головы упадет хоть один волос… я сожгу это проклятое королевство дотла.

Он отстранился так резко, словно отрывал от себя кусок собственной плоти. Развернулся, взметнув полами черного плаща, и одним невероятным, хищным прыжком взлетел в седло своего вороного коня.

Он выкрикнул гортанную команду, и его гвардия сорвалась с места, вылетая за ворота. Отец и его тяжело вооруженные легионы последовали за ним. Стук сотен кованных копыт дробил утреннюю тишину, пока не растворился, медленно затихая в густом, сером тумане.

Замок мгновенно погрузился в зловещую, давящую тишину. Пыль оседала на пустом дворе.

Я стояла, прижимаясь затылком к ледяной стене, и чувствовала, как внутри разрастается оглушительная пустота. Я перевела взгляд на крыльцо. Гера, опираясь на костыль и плечо бледной служанки, смотрела прямо на меня. Маска испуганной жены исчезла. На ее тонких, бескровных губах играла торжествующая, ядовитая улыбка победителя.