Глава 14

Время, данное Марком, стремительно истекало, а найти денег так и не удалось. Марианна пребывала в жуткой панике и не знала, что предпринять. Просить у отца было бессмысленно. Он уже неоднократно говорил, что у него проблемы на работе и нужно сократить расходы. У матери таких денег никогда не было, а подруги не должны узнать о ее провале ни в коем случае. Помочь все равно не помогут, а разнесут по институту сто процентов. Не придумав ничего лучше, она решилась на отчаянный шаг. Негромко постучала в комнату к Еве и, когда та не ответила, тихонько вошла внутрь. Шум воды отчетливо слышался из ванной, а это значило, что никто ее не увидит. Сердце стучало, как сумасшедшее, но отступать было некуда. Подойдя к туалетному столику, Марианна открыла шкатулку с драгоценностями, вытащила из нее самые неприметные серьги и выскользнула из комнаты. – Марианна, что ты делала в моей комнате? – раздался за спиной недовольный голос Евы. – Ничего. – Мари едва не подпрыгнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и, сжав серьги в кулаке, убрала его за спину. – А что в руке? – нахмурилась Ева, прекрасно видя все ее уловки. – В какой? – В левой. – Нет там ничего. – Марианна переложила серьги в другую руку, а левую показала Еве. – Хватит, а. – Та снисходительно хмыкнула, схватила ее за запястье и потянула на себя. – Отпусти меня, – начала вырываться Мари, но силы оказались не равны. Еве все же удалось разжать ее кулак. На раскрытой ладони лежали сережки, подаренные мужем на какую‑то годовщину. Не то чтобы она сильно дорожила подарком, но сама ситуация ей совсем не нравилась. – Зачем ты взяла мои серьги? – Ничего я не брала. – Марианна не желала признаваться в содеянном даже под страхом пыток. – Я что, по‑твоему, дура? – Ева раздраженно поджала губы. – Это мои серьги. – Мари криво усмехнулась и гордо вздернула подбородок. Пусть попробует доказать обратное. – Серьезно? – Ева закатила глаза, поражаясь тупости этой девушки. – Это эксклюзивная работа. Ты хоть знаешь, сколько они стоят? – Купишь себе другие, – фыркнула Марианна, словно говорили они о какой‑то безделушке. – У тебя что, проблемы? – догадалась Ева и нахмурилась, пытаясь понять, во что могла вляпаться эта девчонка. – Нет у меня никаких проблем, – зло прошипела Марианна и хотела уйти, но едва не врезалась в отца. – Что здесь происходит? – раздраженно прорычал Григорий, переводя недовольный взгляд с жены на дочь и обратно. – Она украла мои серьги. – Ева равнодушно пожала плечами, с готовностью перекладывая решение проблем Марианны на плечи родителя. – Ничего я не крала, – возмущенно воскликнула та. – Папочка, она все врет, потому что ненавидит меня! – Ева? – сухо поинтересовался Григорий и изогнул бровь, ожидая оправданий. Ева лишь шумно вздохнула. Ну и семейка. Один другого краше, серпентарий какой‑то. Хотя от осинки не родятся апельсинки. – Я вышла из душа и увидела, как Марианна выходит из моей комнаты. В руках у нее были мои серьги. – Ева раскрыла ладонь и продемонстрировала украшение. – Ты должен их помнить, сам дарил на годовщину… – Ты все врешь! – зашипела Мари. – Я ничего не брала. Ты специально хочешь оклеветать меня перед отцом. – Это серьезное обвинение, – напряженно заметил Григорий и впился в жену пронзительным взглядом. Проблем было великое множество, вот только разборок с бабами ему не хватало для полного счастья. – Папуль, она специально наговаривает на меня. – Марианна кинулась к отцу, ища защиты. – Думаю, стоит посмотреть камеры, и все станет ясно, – спокойно ответила Ева. – Какие камеры? – С лица Мари мгновенно слетела улыбка, а голос начал дрожать. – Во всем доме, в том числе и в моей комнате есть камеры, – пояснила она и развела руки в стороны. – Так что… – Достаточно, – рявкнул Григорий, окончательно запутавшись. Разбираться во всем не было ни времени, ни желания. – Марианна, иди к себе! – Но папа… – К себе, я сказал! Она не стала спорить и поспешно удалилась подальше от гнева родителя. – А тебе пора возвращаться в супружескую комнату, дорогая, – с нажимом произнес он. – Вижу, тебе значительно лучше. – Но моя нога… – попыталась возразить Ева. – Недели вполне достаточно, чтобы восстановиться. – Григорий, пожалуйста, дай мне еще пару дней… – отчаянно взмолилась она, не представляя, как после всего сможет вынести его поползновения на свое тело. – Хватит, – грубо оборвал он ее. – Вечером хочу видеть тебя в своей постели, и отговорки не принимаются. Ты меня услышала? – Да, – тихо выдохнула Ева. – Не слышу. – Я поняла тебя, – покорно повторила, сдаваясь его абсолютной власти. – Вот и молодец. Григорий развернулся и ушел в свой кабинет, а Ева на негнущихся ногах вернулась в комнату и закрылась изнутри. Без сил упала на кровать и зажала рот ладонью, чтобы не завыть на весь дом. В голове не укладывалось, как сможет заставить себя лечь с мужем в постель после того, как ее ласкал и целовал другой мужчина. После того, как стонала под ним и выгибалась навстречу его желанию. Ее тело до сих пор хранило каждое прикосновение, каждый поцелуй. Они, словно клеймо, врезались в кожу, и как бы Ева ни старалась их смыть, ничего не получалось. Один раз позволила себе взлететь, и теперь приходилось так жестко падать. Сама во всем виновата, что ж теперь посыпать голову пеплом. * * * Роман сидел в кресле и медленно потягивал любимый односолодовый виски. Настроение очень активно стремилось к нулю, впрочем, как и всегда, в последнее время. Все попытки забыть случайную любовницу терпели неминуемый крах. Ева плотно засела в подкорке и не желала оттуда уходить. Роман помнил все, что с таким остервенением старался стереть из памяти. Эта заноза, засевшая где‑то в груди, мешала спокойно жить и дышать полной грудью. Даже работа не спасала, а превращалась в каторгу. Но он не сдавался. Нужно было срочно что‑то предпринять… Нежные пальчики Кристины легли на плечи и начали разминать напряженные мышцы. Роман прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Ему нужна была передышка, чтобы очистить голову от ненужных мыслей, но Крис не могла ему ее дать. – Ром, что случилось? – участливо спросила она, наклонившись к его уху. Чувствовала, что с ним что‑то происходит, но он упрямо молчал, не желая делиться проблемами. Между ними словно что‑то сломалось. Былая легкость исчезла без следа, оставив после себя лишь недосказанность и какой‑то напряг. Кристину это совершенно не устраивало, не хотела терять близкого друга, но и как вернуть его, пока не понимала. – Просто не в духе, – уклончиво ответил Роман и выпрямился, небрежно скидывая с себя ее руки. Массаж не приносил удовольствия, лишь опустошал, в очередной раз напоминая, что рядом не та, которую он хотел бы видеть. Вообще не понимал, зачем пришел сюда. Малодушно пытался заменить одни прикосновения другими, но сейчас становилось неприятно от одной только мысли об этом. – Ты в последнее время всегда не в духе. – Кристина недовольно поджала губы и присела на подлокотник. Роман сильно изменился, а чем ему помочь, она не имела понятия. Он отдалился и замкнулся в себе. Она даже не помнила, когда они в последний раз занимались сексом. Может, появился кто‑то? Тогда почему не скажет прямо? Ведь между ними ничего не изменится. – Не бери в голову, – отмахнулся он, залпом опустошил бокал и поднялся на ноги. Засунул руки в карманы и отошел к окну. Ночной город переливался на все лады, как новогодняя елка, но Роман не замечал этой красоты. В душе царили арктический холод и пустота, заполнить которую не получалось ничем. Крис сверлила его спину напряженным взглядом и пыталась подобрать слова, чтобы рассказать про Сашу, но в голове, как специально, не было ни одной правильной фразы. Слова тупо не складывались в предложения, а язык словно прилипал к небу. Она прекрасно знала, какой будет реакция, и никак не могла решиться обрушить на себя гнев Романа. – Как наши дела? – донесся до нее его ровный голос. – Все по плану. – Кристина равнодушно пожала плечами. – Сделка с Лапшиным была единственным спасением для Баринова. – Как скоро он потонет? – Роман развернулся и снова направился к бару. Налил себе виски, а Кристине вина. – Нескоро. Сейчас начнет искать деньги. Думаю, найдет. Будет пытаться остаться на плаву и сделать так, чтобы никто не узнал о его банкротстве. – Она взяла фужер из его рук и сделала небольшой глоток. – Спасибо. – Ну мы же «поможем» ему сохранить тайну? – хмыкнул Роман и расплылся в ядовитой улыбке. Очередной шаг, чтобы утопить врага, был совсем близко, а это значило, что скоро можно будет выйти из тени и перейти к решительным действиям. – Безусловно, – кивнула Крис. – Хорошо… – Не пора ли познакомиться с будущей супругой? – лукаво поинтересовалась она и загадочно улыбнулась. – Есть повод? – встрепенулся Роман, чувствуя очередной рывок к поставленной цели. – Есть возможность сделать это аккуратно… – Заинтересовала. Кристина широко улыбнулась, создавая театральную паузу. – Я договорилась с ректором Бауманки о нескольких лекциях. Ты их проведешь на ее факультете как приглашенный препод… – А дальше? – Глаза Романа вспыхнули интересом. – Ненавязчиво и красиво, – хмыкнула она, прекрасно зная, как Роман умеет очаровывать. – Ты можешь сразить ее наповал своей харизмой. – Можно попробовать, – пробормотал он, обдумывая возможные варианты. Соблазнить и влюбить в себя неискушенную девушку труда не составит, в принципе. Тем более являясь ее преподавателем. – Тогда я подтверждаю? – уточнила Крис на всякий случай, хотя уже все поняла по его реакции. Роман загорелся новой идеей. Может, хоть встряхнется. Все лучше, чем ходить смурным и колючим. – Да, давай, – процедил он сквозь зубы и стиснул бокал что было сил. – Пора уже покончить с этой тварью. – Ром, ты уверен, что хочешь этого? – осторожно спросила Кристина. – Девчонка же молоденькая совсем… Роман опалил ее уничтожающим взглядом и шумно втянул носом воздух. Его ноздри гневно раздувались, а губы превратились в тонкую линию. – Когда эта мразь изнасиловал мою мать, она тоже была совсем молоденькой девчонкой, – прорычал он, скрипя зубами от бессильной ярости. – Хоть и имела мужа и сына. Это его не остановило. Почему должно остановить меня? – Потому что ты не мразь, – спокойно возразила она. Ей совсем не нравилось, как Роман разрушает себя этой лютой ненавистью, но сделать ничего не могла, кроме как помочь осуществить задуманное. – Спасибо, – криво ухмыльнулся Роман. – Прогиб засчитан, – залпом осушил бокал и с грохотом опустил его на барную стойку. – Девочка эта не виновата в косяках своего отца. – Давай все же закончим сеанс психоанализа. – Он метнул в нее очередной строгий взгляд. – Моя совесть спит мертвым сном. – Ладно, – вздохнула Кристина, опять потерпев фиаско и поднялась на ноги. – Давай выберем темы для лекций…