Глава 20

Ева медленно сходила с ума в четырех стенах. Мужчина в ее фантазиях все больше напоминал фантом и растворялся, словно его и не было никогда. Совесть за измену уже не мучила, давно замолчала и уснула мертвым сном. Золотая клетка давила с каждым днем все сильнее, но изменить что‑то не получалось. Григорий запретил всяческие контакты и поездки без его ведома, полностью изолировал от общения с неугодными ему людьми. Ей такой расклад не нравился совершенно, но никто не спрашивал ее мнения. Равнодушный взгляд Евы случайно зацепился за баночку с таблетками, которые она пила дважды в день. Какое‑то волшебное лекарство. Григорий доставал его из‑за границы по блату за космическую цену. Оно позволяло ей жить почти полноценной жизнью. Если то жалкое существование, что она влачила, можно было так назвать. Привычно запив таблетку водой, Ева поставила стакан на тумбочку, но отпускать не спешила. Смотрела на флакон и боролась с желанием проглотить их все, чтобы закончить эту пытку раз и навсегда. Терпеть дальше становилось невозможно. Ей настолько опостылела такая жизнь, что хотелось выть волком. Слишком долго она тянула, откладывала сложный разговор о с мужем, но сегодня поняла, что больше не может. Предел настал, а терпение лопнуло. Осталось только набраться решимости для последнего рывка. В коридоре послышались тяжелые шаги мужа. Ева напряглась и инстинктивно обернулась к двери, застыв в ожидании. Григорий вошел в комнату, окинул ее строгим взглядом и нахмурился. – Ну и что ты так на меня смотришь? – Нам надо поговорить, – выдавила она из себя и нерешительно поднялась на ноги. – Говори, – хмыкнул он снисходительно, стянул пиджак и бросил его на спинку кресла. – Я жду. Ева сжала кулаки так, что ногти впились в кожу и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы скрыть волнение, что бушевало внутри. – Я больше не могу сидеть в четырех стенах, – произнесла она уверенно и нервно сглотнула, чтобы перевести дух. – Я устала и хочу вернуться на работу. – Нет, – сухо ответил Григорий и растер мышцы шеи. – Это исключено, – закатал рукава рубашки и, даже не взглянув на жену, прошел в ванную. – Но почему? – Ева двинулась за ним. Все внутри бунтовало от несправедливости, а в крови разгонялся адреналин, толкая на подвиги. Внезапно ей стало абсолютно все равно, что будет дальше. Главное – это получить свободу сейчас, чтобы наконец вздохнуть полной грудью. Григорий невозмутимо умылся, вытер лицо полотенцем и повернулся к ней. – Потому что моя жена не будет заниматься подобной ерундой, – вытер руки и небрежно швырнул полотенце в сторону. – Я и так терпел слишком долго. Ева мужественно выдержала его тяжелый взгляд и не отступила. – Значит, я больше не хочу быть твоей женой. – Ее голос на удивление не дрогнул, хотя внутри все оборвалось от страха. Ледяные мурашки поползли по коже, а дыхание перехватило. Ева не верила, что решилась на открытое противостояние с мужем. Это было совсем на нее не похоже. – Чего? – уничижительно проскрипел Григорий и опасно приблизился. Ева внутренне дрогнула, но отступать было некуда. – Я не могу с тобой жить и хочу получить развод, – произнесла она, глядя ему в глаза. – Заткнись, – зарычал Григорий, и звонкая пощечина обожгла ее кожу, – и никогда больше не открывай рот на эту тему. Ева не устояла на ногах от неожиданности и осела на пол, схватившись ладонью за пылающую щеку. Тело сотрясал мелкий озноб, а в глазах застыли слезы, но она всеми силами сдерживалась, чтобы не разреветься при муже. – Развода не будет. Заруби это на своем носу, – зло процедил он. – Иначе это сделаю я. Не бу‑дет! – схватив за волосы, подтянул к себе. – Запомнила? Только сейчас она ощутила, как сильно от него пахнет алкоголем, а это значило, что пощады не будет. – Да, – выдохнула Ева. – Не слышу. – Да, – повторила она громче, желая только одного: чтобы муж сейчас же ушел и оставил ее одну. Но у него были совсем другие планы. – Так‑то лучше. – Григорий нежно похлопал ее по щеке ладонью, большим пальцем обвел контур губ и неожиданно протолкнул его в рот. Глаза Евы распахнулись от ужаса, но муж не собирался останавливаться. – А чтобы из твоего рта больше не вылетало подобное, давай закрепим результат. Ева услышала, как бегунок на молнии ползет вниз, и резко дернулась в сторону, осознав, что задумал Григорий. Ненавидела минет. От одного этого слова у нее возникал рвотный рефлекс, но мужа никогда не заботило ее желание. И сейчас он не собирался церемониться. – Нет, пожалуйста, не надо, – зашептала она отчаянно, давясь слезами, и отползла к стене, но он был непоколебим. – Хватит! – рявкнул Григорий и безжалостно ткнулся головкой члена в губы Евы. – Жена должна быть послушной… Гримаса отвращения исказила лицо, но все же она не рискнула сопротивляться и открыла рот, едва сдерживая реакцию организма. Григорий довольно усмехнулся и толкнулся вглубь, заполняя собой по максимуму. Ева закашлялась и уперлась в его бедра ладонями, но он не выпустил ее из своего плена. Сжав волосы жены на затылке, насаживал ее на свой член и тихо постанывал от удовольствия. Прикрыв глаза, наслаждался моментом, совершенно не заботясь о ее ощущениях. Ева молилась, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Из глаз текли слезы, но они совершенно не трогали мужа. Наконец, бог услышал ее молитвы. Григорий грузно закряхтел и вошел в ее рот до упора. Горячая горьковатая жидкость брызнула в горло, стремительно стекая в пищевод. Ева содрогнулась от омерзения и ощутила, как из желудка обратно поднимается ком. Благо Григорий ничего этого не заметил. Вытащил член и поднял ее лицо за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. – Приведи себя в порядок, – прошелся пальцем по синему пятну на коже щеки. – Скоро мой юбилей, и я хочу, чтобы все было идеально. Он небрежно оттолкнул ее, заправился и вышел из ванной. Ева дождалась, пока закроется дверь, и рванула к раковине. Гадкий привкус спермы так и стоял во рту. Она едва успела открыть кран, как ее вывернуло наизнанку. Мерзко и противно. Зачем только затеяла этот бунт. Как будто не знала, как Григорий подавляет их. Умывшись холодной водой, Ева сползла по стене на пол и дала волю слезам. * * * Всю ночь Ева крутилась с боку на бок и вздрагивала от каждого шороха, боясь возвращения Григория, пока не забылась тревожным сном. Ей неожиданно снился Роман. Его горячие губы шептали, что все будет хорошо. А нежные и такие сильные руки мягко обнимали и крепко прижимали к своей груди, обещая защиту. Она явственно чувствовала все и верила им вопреки здравому смыслу. С наступлением утра иллюзия развеялась, как дым, оставив после себя горький осадок несбыточных мечтаний. Ева нехотя открыла глаза и разочарованно выдохнула. Пора было возвращаться в суровую реальность. Самочувствие оставляло желать лучшего. Голова болела, щека неприятно ныла, а в желудке было неспокойно. Опять. Вспомнив вчерашний вечер, Ева нервно сглотнула и ощутила, как тошнота усилилась. Горький ком поднялся из желудка и застрял в горле. Зажав рот рукой, она вскочила с кровати и побежала в ванную. Стало легче, но тошнота так и не прошла до конца. Ева умылась ледяной водой, чтобы немного прийти в себя, несколько раз с остервенением почистила зубы и, психанув, швырнула щетку в раковину. Ничего не помогало. Надо было как‑то успокоиться и взять себя в руки. – Дорогая, ты где? Голос мужа раздался внезапно и колючими крупинками прокатился по коже. Ева застыла в ужасе, боясь обернуться и сильнее стиснула раковину ладонями. – Я тебя нашел. – Григорий без стука вошел в ванную и остановился в нескольких сантиметрах от Евы, через зеркало рассматривая ее лицо. – Ну что ты, обиделась на меня? – Н‑нет… – Голос Евы предательски дрогнул, а по позвоночнику поползли липкие мурашки страха. – Брось… – Григорий расплылся в радушной улыбке и рывком развернул жену к себе. – Ты же сама виновата, сама меня спровоцировала. Да? – Да, – выдохнула она, не смея возразить. – Вот и умница. – Он нежно погладил подушечками пальцев едва заметные синие разводы на ее щеке. – Все же пройдет до юбилея? – Надеюсь… – Ева нервно сглотнула, но не рискнула отвести взгляд. – Должно пройти. – Григорий сердито сдвинул брови, не рассматривая никакой другой вариант. Не хватало еще, чтобы жена на его юбилее была с разбитым лицом. – Хорошо, – кивнула она и едва слышно вздохнула. Спорить и что‑то доказывать было бессмысленно. Вчера она уже попыталась отстоять свои права и отлично запомнила, чем это закончилось. – Ну не дуйся, – усмехнулся Григорий и нежно коснулся губами ее лба. – Прости меня, я сорвался. Но у меня для тебя подарок… – Какой? – равнодушно спросила Ева. Муж всегда так делал после своей пьяной грубости, задаривал ее драгоценностями, которые потом убирал в сейф до лучших времен. Вкладывал деньги таким образом. – Вот. – Григорий открыл небольшую коробочку, в которой лежало колье с бриллиантами. И длинные сережки к нему. Форменная безвкусица, но зато богато. – Спасибо. – Она выдавила из себя улыбку и без особого желания приняла подарок. – Мне кажется или тебе не нравится? – подозрительно прищурился он, не увидев в ее взгляде и капли заинтересованности. – Почему? Очень красиво. – Ева сдержанно улыбнулась. – Спасибо. – Наденешь на торжество? – Как скажешь, – равнодушно пожала плечами. – Видишь, какой ты бываешь умницей? – Он хищно оскалился, видя полное подчинение в ее глазах. – Не раздражай меня, и все будет замечательно. – Хорошо. Григорий зарылся в ее волосы пальцами, притянул к себе и хотел впиться в приоткрытые губы, но телефонный звонок нарушил планы. Звучно выругавшись, он выпустил жену из рук и сдвинул зеленую трубку в центр. Ева по инерции шарахнулась в сторону, не до конца веря своему везению. – Да? Как так? Еду. – Где‑то фоном звучал раздраженный голос мужа, но слава богу эти эмоции были направлены не на нее. Григорий сбросил звонок и повернулся к ней. – Что‑то случилось? – с замиранием сердца спросила Ева. – Ничего интересного для тебя, – хмыкнул он, убирая телефон в карман. – Опять этот Рокотов нарисовался. Я поехал. Она проводила мужа взглядом и облегченно выдохнула. Очередной пытки удалось чудом избежать, теперь надо было придумать, что делать дальше. Просто так Григорий ее не отпустит, это стало очевидно, но и жить с ним Ева больше не собиралась.