Глава 27

Ева балансировала на грани сна и реальности и никак не могла заставить себя открыть глаза. Противный писк приборов пробивался в сознание и нервировал еще больше. Она тяжело дышала и всеми силами старалась проснуться, вынырнуть из зыбкого марева, что окутывало со всех сторон. Наконец ей это удалось. Ева распахнула веки и шумно выдохнула, словно пробежала кросс. Не сразу поняла, где находится и боязливо осмотрелась. Белые стены, жалюзи на окнах и все тот же ритмичный писк говорили о том, что она в больнице. А катетер, вставленный в руку, подтверждал эту догадку. – Как вы? – Ева повернулась на голос и увидела молоденькую медсестру, вошедшую в палату со шприцем. – Пить хочется, – промямлила непослушным языком. – Сейчас врач придет, если разрешит, попьете. Медсестра сделал укол и вышла из палаты. Ева вновь осталась одна, а перед глазами яркими всполохами мелькали картинки из вчерашнего вечера. Страх сковал внутренности, а осознание, что она натворила, выбило почву из‑под ног. Неужели не хотела больше жить? Конечно нет. Это всего лишь отчаянный порыв человека, загнанного в угол. Ева на мгновение потерялась и не видела иного выхода. Просто упала, и подняться сил не осталось. Она прикрыла глаза и отвернулась. Горячая слеза покатилась из уголка глаза на подушку. А потом появился Роман. Сильный, решительный, неутомимый. Он подхватил ее на руки и забрал из бесконечной темноты, что стремительно пожирала ее. Ева доверилась ему, позволила себе быть слабой и беззащитной. Роман спас ее и пообещал быть рядом, но она вновь осталась одна. Дверь без стука открылась. Ева вздрогнула от неожиданности и обернулась, торопливо вытирая слезы. – Доброе утро, Ева. – Незнакомый мужчина в белом халате приветливо улыбнулся ей и взял за запястье. – Здравствуйте. – Я ваш лечащий врач, Михаил Евгеньевич, – представился он, достал фонарик и поочередно посветил ей в глаза. – Очень приятно. – Как вы себя чувствуете? – Он переключил внимание на монитор с цифрами и что‑то записывал в карту пациента. – Нормально… Вроде бы. Ева и сама не понимала. Все вроде бы было хорошо. Голова только была какой‑то тяжелой, и в душе царила странная пустота. – Ну показания точно в норме. – Михаил расплылся в довольной улыбке. – И ребенка удалось сохранить. От его слов мурашки побежали по позвоночнику, а в легких внезапно закончился кислород. – Какого ребенка? – не своим голосом прохрипела Ева и неосознанно потерла ладонью горло. – Я не беременна. – Ошибаетесь. – Врач повернул к ней карту с результатами анализов. – Срок шесть‑семь недель. – Это же невозможно… Я пью противозачаточные. Ева не могла поверить в происходящее. Почти не дышала, лишь сердце громко бухало в груди. Как? Когда? Почему именно сейчас? Как насмешка судьбы. Беременна… сразу вспомнилось отсутствие аппетита и непрекращающаяся тошнота. Это может быть токсикоз. А критические дни? Ева в ужасе поняла, что в последнее время перестала следить. Может, и задержка есть, только она не заметила. – Ни одни контрацептивы не дают стопроцентную гарантию. – Михаил ободряюще сжал ее руку. – Поправляйтесь. – Спасибо, – потерянно пробормотала Ева и устремила взгляд в пространство перед собой, пытаясь посчитать, когда могло произойти зачатие. Шесть‑семь недель… Внезапная догадка пронзила электрическим разрядом. Их близость с Романом как раз была примерно в то время. Гинеколог же предупреждала быть осторожной… а с мужем у них потом долго не было секса. Совершенно точно этот малыш плод их страстной встречи с Романом. Еву затрясло от страха, а руки мгновенно стали ледяными. Она не представляла, что теперь делать, одно знала точно: не хочет убивать малыша. – Здравствуй, дорогая. – Холодный голос мужа ворвался в ее мысли и выдернул в суровую реальность. – Григорий? – Ева в ужасе распахнула глаза и вжалась в постель. – Ты кого‑то другого ожидала увидеть? – Он беспощадно терзал ее взглядом. – Напрасно. – Нет, я… – попыталась оправдаться, но Григорий жестом ее остановил. – Заткнись, – процедил сквозь зубы и повернулся к Михаилу. – Доктор, готовьте выписку, мы уезжаем. – В смысле? – Врач удивился, а у Евы внутри все похолодело. Понимала, что, если муж ее увезет, у нее не будет ни единого шанса. – В прямом. Во дворе стоит скорая, нас уже ждут в другой клинике, где Ева постоянно наблюдается. – Но вы не можете вот так просто… – Михаил попытался вступиться. – Это почему? – Брось Григория удивленно изогнулась. – Готовьте отказ от госпитализации, я подпишу, и мы поедем. – Но Ева… Он с жалостью посмотрел на нее, а она лишь трусливо отвела глаза в сторону. Противостоять Григорию у нее не было ни сил, ни средств. Она рабыня, и он будет делать с ней все, что ему вздумается. – Ева согласна. Правда, дорогая? – Да, – послушно подтвердила она. – Хорошо. – Михаил шумно выдохнул и вышел из палаты, оставив ее наедине с мужем‑тираном. Ева внутренне сжалась и практически не дышала. Кожей чувствовала ярость Григория и очень боялась попасть под горячую руку. – Одевайся. – Он кинул на кровать пакет с вещами. – И побыстрее. Я тороплюсь. Она не стала спорить, вытащила из пакета свою одежду и подняла на мужа робкий взгляд. Григорий и не думал отворачиваться, даже наоборот, жадно пожирал ее глазами. Еве ничего не оставалось, как начать раздеваться при нем. Мурашки не переставая курсировали по коже, а пальцы плохо слушались, но она старалась шевелиться быстрее, чтобы прекратить это изнасилование. – Ты спишь с ним? – Грубый голос неприятно полоснул по сердцу, а вопрос застал врасплох. – Что? С кем? – Ева нервно сглотнула и сжала кулаки, пытаясь спрятать предательскую дрожь, что сотрясала тело. Прекрасно понимала, о ком говорит супруг, но всеми силами пыталась скрыть их связь. – С Рокотовым, – процедил сквозь зубы Григорий и опасно приблизился. – С чего ты взял? – Не ври мне. – Звонкая пощечина опалила ее кожу и заставила упасть на кровать. Ева схватилась за щеку и подняла на мужа полный ненависти взгляд. – Идиотка! Он использовал тебя, чтобы отомстить мне! – Неправда, – прохрипела она, глотая предательские слезы. – Неправда? – Григорий криво усмехнулся. – Почему тогда он не остался в больнице, а уехал и забрал с собой Марианну? Все просчитал. Ублюдок. Его слова, словно отравленные иглы, впивались в ее сердце. Ева морщилась от боли, но не желала принимать такую правду. Не хотела сомневаться в Романе, просто боялась, что это убьет ее. – Я тебе не верю, – покачала она головой. – Ждешь, что он появится и спасет тебя? – раскатисто рассмеялся Григорий. – Нахрен ты ему не сдалась, чертова подстилка. Сейчас приедем в клинику, где пересдашь анализы. Если беременность подтвердится… – Нет! – закричала Ева, зажмурилась и зажала уши ладонями. Не хотела ничего слышать и знать. Лучше уж умереть прямо здесь и сейчас. * * * До последнего Ева отчаянно верина, что Роман появится и спасет ее из лап чудовища‑мужа. Ведь обещал быть рядом. Но чуда не свершилось. Он не помешал Григорию забрать ее из больницы, не появился и когда они садились в карету скорой. И даже не встретил около медцентра, куда они приехали. Последняя иллюзорная надежда потухла в ее душе, когда она увидела своего лечащего врача. Плотников Виктор Артурович. Бескомпромиссный и жесткий, договориться с ним не получится ни при каком раскладе. Это был конец всему. Как бы ни было больно, но приходилось признать, что Григорий оказался прав. Роман лишь играл, а на нее ему плевать. Ева хорошо знала эту клинику. Ежегодно проходила здесь плановое обследование. Ее проводили в палату и сделали укол успокоительного. После чего она послушно позволила себя осмотреть и взять необходимые анализы. Ей даже сделали УЗИ, но не позволили взглянуть в монитор. Зачем, если этой жизни не суждено родиться. Наконец ее оставили в покое. Ева свернулась клубочком, обняла руками живот и устремила взгляд в пустоту. Слез больше не было. Ее накачали чем‑то, и стало все равно. Она была как овощ и чувствовала себя примерно так же. Апатия постепенно сжирала ее без остатка. Но вопреки всему в душе творилось что‑то невообразимое. Ева осознавала всю ущербность своего положения, и от этого хотелось выть раненым зверем. Мечта исполнилась, долгожданная беременность наступила. Под сердцем росла маленькая жизнь. Но Ева никак не могла ее защитить. Судьба решалась за толстыми стенами. Без нее. Муж собрал целый консилиум по ее случаю. Ева прекрасно знала, каким будет вердикт. Как и всегда. И от этого становилось еще больнее. На весах колебалась ее жизнь и жизнь ее малыша. Нечестный обмен. Дверь в палату открылась. Ева нехотя перевела взгляд на вошедших. Муж и лечащий врач. В глазах последнего она уловила жалость, в отличие от Григория. Значит, ничего не изменилось. – Ева, как вы себя чувствуете? – мягко поинтересовался Виктор Артурович, готовя ее на заклание. – Не знаю. Никак, – равнодушно ответила Ева и чуть сильнее сжала живот. – Это успокоительное. Пройдет. – Хорошо. – Порадовать вас нечем, – осторожно начал он. – Неужели нет никаких вариантов? – Она с надеждой посмотрела в его глаза, но наткнулась на ледяное безразличие. Шансов нет. Плотников не пойдет против ее мужа. – Риск летального исхода слишком велик. Ева молчала, сказать было нечего. Да и незачем. Ее мнение никого не интересовало в принципе. Поджав губы, она отвела взгляд в сторону. Каждый вдох давался с большим трудом, но она упрямо продолжала пропихивать в легкие воздух. – Я оставлю таблетку на тумбочке. – Плотников поставил пластиковый стаканчик с таблеткой и воду. – Нужно просто выпить. – И все? – Да. Мини‑аборт. По срокам еще успеваем. Потом контрольное УЗИ, и все… Как все просто. Ева хотела усмехнуться, но губы не слушались. Одна таблетка – и нет больше ее малыша. И ее в общем‑то тоже больше нет. – Хорошо, – выдавила она из себя и прикрыла тяжелые веки. Врач ушел, оставив их с Григорием наедине. – Ева, ты должна выпить таблетку, – строго напомнил он и опустился на кровать рядом с ее ногами. – Я не хочу его убивать, – пробормотала она и судорожно всхлипнула. – Я не смогу… От одной мысли об этом становилось дурно, а к горлу подкатывал горький ком. Ева уже любила своего малыша и не представляла, как причинить ему боль. – Сможешь, – холодно отозвался Григорий. – Иначе он убьет тебя. – А если это твой ребенок? – Он не может быть моим. Григорий поднялся на ноги и отошел к окну. Теперь Ева видела лишь его спину. – Почему? – Я бесплоден. – Как? – Ее глаза округлились от удивления. – А Марианна? – Это случилось после ее зачатия. – Ты не рассказывал… – Зачем? Тебе все равно нельзя беременеть. Ева усилием воли заставляла мозг работать, но выходило не очень. Он отказывался принимать и анализировать информацию. – Как так получилось? – сухо поинтересовалась Ева. Не то чтобы ей было очень интересно, просто хотелось понимать происходящее. – Травма… – Григорий неопределенно пожал плечами. – Ввязался в драку с одним придурком, тот знатно засадил мне в пах, на этом все… – Какой кошмар. – Не бери в голову. Поедем в отпуск? – Да. Еве было уже все равно, куда ехать и зачем. Не осталось ничего в этой жизни, что могло бы ее порадовать. – Пей свою таблетку и будем собираться домой. – Оставь меня одну, пожалуйста, – попросила она. – Мне надо настроиться. Григорий развернулся и с подозрением посмотрел на нее, но не стал настаивать и вышел за дверь. Ева села на постели и взяла в руки стаканчик с таблеткой. Обычная круглая пилюля. Ничем не примечательная. Но такая опасная. Точнее, может как убить кого‑то, так и спасти чью‑то жизнь. Разве она господь бог, чтобы выбирать кому жить, а кому умирать? Но выбора ей не оставили.