Глава 13. Эрик

Визит в СИЗО дается мне нелегко. Острота боли еще прошла, я так и не смирился со смертью Леры, а может, болезненный вид Васильевой надавил на какие-то струны души, но чувствовал себя до тошноты паршиво.

Казалось бы, добился своего: отомстил, наказал виновницу ДТП, а удовлетворения не получил. Сердце по-прежнему ныло и болело, хотелось залить горло виски и забыться навсегда.

– Куда теперь, Эрик Борисович?

– Санек, ты свободен, я сам поведу машину.

– Но… нельзя! Я с вами!

Я выхватываю у него ключи, ныряю на водительское сиденье, захлопываю дверь и блокирую ее. Мотор заводится плавно с полуоборота. Вижу распахнутый в крике рот помощника, его безумные глаза, слышу, как он стучит по бамперу, но мне все равно: я хочу к Лере, хочу рассказать ей, как сломал, уничтожил врага.

Выезжаю на трассу и несусь по ней, вдавив до пола педаль газа. Мимо проносятся со свистом встречные машины, зеленой стеной мелькает лес за окном, а я стремлюсь туда, где последний раз был счастлив, где строил планы на жизнь.

К озеру сворачиваю, не снижая скорости, и только когда колеса вязнут в песке, наконец останавливаю машину. Несколько минут сижу, не двигаясь, потом выбираюсь на воздух. Сегодня прохладно, небо опять затянуто тучами.

– Это по тебе природа плачет, – шепчу любимой и, увязая в песке, бреду к мосткам пирса.

В будний день в кемпинге мало народу, виднеются между деревьями парочка авто, на пляже вообще пусто. Смотрю на свинцовую воду озера, на темное пятно в его центре.

Интересно, что там?

Резко сворачиваю к лесу, где замечаю лиловые заросли. На высоких, по пояс, стеблях сидят собранные в кисти цветки. «Кажется, их называют иван-чай?» – появляется непрошеная мысль.

Я ломаю ветки, собираю огромный букет и бегу с ним к мосткам. Становлюсь на самый край, смотрю в воду. В эту черную глубину прыгнула Лера, я помчался за ней. Испугался, дурак, что воронка затянет.

Улыбаюсь уголками губ своему глупому страху. Кто же знал, что костлявая с косой найдет Леру на следующий день!

– Прости, дорогая! – бросаю первый стебель. – За все прости! – еще несколько. – Если бы я не настаивал на замужестве… Зачем, идиот, поторопился? Зачем?

Высыпаю веером все цветы и смотрю, как они качаются на волнах и с каждым отливом относятся все дальше к воронке. В груди разливается боль. Отчаяние скручивает душу так, что нечем дышать. Я судорожно хватаю ртом воздух, рву воротник рубашки, слышу, как отлетают пуговицы и щелкают по бревнам, крик раздирает грудь.

Присаживаюсь на корточки, набираю пригоршнями воду, плещу ее в лицо, плещу, но легче не становится. Дикое желание – нырнуть в эту глубину и поплыть к центру озера – лишает разума.

Снимаю туфли, потом носки, стягиваю блейзер, сажусь на край и опускаю ноги в воду, холода не чувствую. Джинсы мгновенно намокают. Наблюдаю, как расползается темное пятно и поднимается выше. Вот оно коснулось колен, вдруг опрокидываюсь навзничь и погружаюсь в глубину.

Но не успеваю сделать ни одного гребка, как кто-то тащит меня на поверхность, потом на мостки.

– Эрик Борисович! – голос Санька дрожит. – Что вы творите?

– Отстань! Искупаться хотел, – устало отмахиваюсь от него.

– В одежде?

– Чем не вариант?

Мы сидим молча, с волос и одежды стекает вода. Помощник прыгнул за мной как был, в костюме и ботинках.

– Что вы хотели сделать? – спрашивает он, выливая воду из обуви.

– Ну, топиться точно не собирался, – отвечаю ему и ловлю странный взгляд, словно я сказал чистую нелепицу. – Ты следил за мной?

– Конечно.

– Приказ бати?

– Нет, сам.

Начинаю дрожать: наступает разрядка. Я и сам не понимаю, что хотел сделать. Просто был порыв, и все. А зачем? Почему? Вопросы не возникали.

– Поехали, что ли?

– Я поведу машину.

– Давай.

В этот сумасшедший вечер я попрощался с любимой и вернулся в отцовский дом. Месяц бродил тенью, но к осени начал приходить в себя. Неожиданно меня поддержала Наташка. Она стала часто появляться в особняке, мы пили вино и болтали, вспоминая детские годы.

– Слушай, Метла, ты выполнять свое обещание собираешься? – вдруг однажды говорит она.

– Какое обещание?

– Насчет нашего брака.

– Ты хочешь за меня замуж? – изумляюсь я. – За эту оболочку без души?

Подхожу к зеркалу и, правда, не узнаю себя в тощем, длинном, обросшем щетиной мужике.

– Мне все равно. Родители настаивают, я больше не могу сдерживать их атаки.

– Если хочешь, давай поженимся, – равнодушно пожимаю плечами я.

– Ты же хотел заняться бизнесом, – напоминает мне Соколова.

– Точно, хотел! – хлопаю себя по лбу я. – Вот с понедельника и начну.

Мачеха и мать Наташки разворачивают бурную деятельность по подготовке к свадьбе. Я в ней никак не участвую: изучаю производство.

Одной из дочерних компаний нашего холдинга является фабрика по пошиву форменной одежды. Мы разрабатываем дизайн и шьем костюмы для медиков, пожарных, охранников, отельеров, поваров, участвуем в показах мод и выигрываем гранды и тендеры.

В основном обслуживаем собственные клиники, отели и рестораны, но и выставляем товар на продажу. Вот этим делом я теперь и планировал заняться. Чтобы избавиться от дурных мыслей, погружаюсь в работу, начинаю изучать производство с низов и постепенно поднимаюсь к руководству.

Свадьбу почти не помню. Санек приехал за мной на фабрику, нарядил во фрак, отвез в загс, потом в ресторан. Я держал Наташку за руку, что-то говорил, даже целовал ее в сухие губы, но делал все на автопилоте. Когда нас проводили в номер молодоженов, опомнился.

– Помоги мне расстегнуть платье, – просит Наташка.

Она стоит перед зеркалом и, вывернув руку, пытается поймать собачку молнии.

– Ты хочешь со мной спать? – резко спрашиваю ее.

– А ты не хочешь? Первая брачная ночь, вроде бы положено.

– Кем положено?

– Ну, – теряется Наташка, – природой. Самка и самец совокупляются и рожают потомство.

– Ты хочешь детей?

Она наконец оставляет молнию в покое и поворачивается ко мне.

– А ты – нет?

– Не в этом дело.

– У тебя хотелка атрофировалась? Импотентом стал?

Наташка показывает бровями на мой гульфик.

– Нет.

– Тогда, в чем дело?

– Не хочу.

– Вообще не хочешь? Устал? Можем просто лечь спать.

– Тебя не хочу, – тихо отвечаю я. – Прости.

Наташка застывает с раскрытым ртом и вдруг взвизгивает.

– Ублюдок! Убирайся!

Она хватает со стола бутылку и запускает в меня. Отпрыгиваю, тело реагирует мгновенно. Стекло со звоном разбивается о стену, шампанское разбрызгивается по номеру. Осколок попадает мне в бровь, чувствую, как кровь течет по виску, хватаю салфетку.

– Прости, Соколова, мне нужно время.

– Два года прошло! Целых два года! – кричит Наташка. – Сколько тебе еще надо?

– Не знаю. Прости.

Я выхожу из номера и еду в квартиру Леры, которую давно выкупил у хозяйки. Это мое пристанище, мой уголок покоя и тишины. Я выполнил приказ отца: женился на Соколовой, пусть теперь все идут лесом!

Ложусь поверх одеяла, прижимаю к груди фотографию Леры в рамке.

– Что дальше, дорогая? – смотрю в ее смеющиеся глаза. – Как жить без тебя? Где найти опору?

Звонок отвлекает от горьких мыслей – очередной доклад Санька о Васильевой.

Не знаю, почему, но ее печальные глаза не дают мне спать по ночам. Только погружаюсь в дрему, как она появляется передо мной и через решетку с упреком смотрит прямо в душу.

– Арина Васильева – примерная зечка, – докладывает Санек. – Ни с кем не ссорится, в конфликты не вступает, учится и работает.

– Учится, говоришь, – сквозь зубы цежу я, а груди поднимается волна неконтролируемой ярости.

– Ну, да. Может выйти по УДО.

– А вот это мы еще посмотрим. Организуй-ка мне встречу с начальником тюрьмы.