Глава 30

Когда я возвращаюсь домой, Эля еще не спит. Сидит на кухне и пьет свой любимый мятный чай. – Ну как дела? – нетерпеливо спрашивает она. – Вот, – я кидаю на стол папку с документами. Она быстро их пролистывает, и когда начинает понимать что это, ее глаза лезут на лоб. – Как так?! – восклицает она. – Ну вот так, – пожимаю я плечами, наливаю себе чаю и усаживаюсь напротив. – Но… тогда мы можем не… – осторожно говорит она. – Не можем, – твердо отвечаю я. – Стас тот еще скользкий тип, нужно не дать ему возможности выкрутиться. – Ладно, но это может быть опасно для тебя. За Карину я не переживаю, она тренированная, а вот ты… – А что я? – обиженно говорю я. – Я тоже тренированная, уж десять метров смогу пробежать. Звонит мой телефон. – Добрый вечер, Мария, – вежливо говорит Глеб, но в его голосе чувствуется сердитость. – Не хотите ничего мне рассказать? – Добрый вечер, Глеб, – отвечаю я. – Нет, а что? – Что вы опять затеяли? – взрывается добрый доктор. – Я же попросил вас сидеть тихо, пока мы бумаги в суд готовим! – Вы опять следили за мной? Вместе с дружком своим маньячным? – возмущаюсь я. – Не следили, а приглядывали. И нам не нравится, что вы с подружкой шастаете по городу, навещаете любовницу вашего мужа и своего свекра. Сами, так сказать, в пасть к волку лезете! Я делаю глубокий, успокаивающий вдох. – Послушайте, Глеб, – спокойно говорю я. – Ну ладно, юрист отправил за мной Альберта, у них работа такая. А вы-то чего лезете?! Вам до меня какое дело?! – У меня тоже работа, – невозмутимо отвечает Глеб. – Я консультирую Семена Давидовича по состоянию вашего здоровья. Если вы хотите, чтобы на суде рассмотрели тот факт, что вас, вполне вменяемого человека, накачивали рецептурными препаратами с целью навредить, то не стоит мне хамить, а лучше прислушаться к тому, что вам люди говорят. – Вот и консультируйте! – отвечаю я. – Следить за мной зачем?! – Да потому что ты мне не безразлична! – рявкает доктор. Я от удивления чуть телефон не роняю. – Прости, не хотел вот так, по телефону, – устало говорит Глеб. – Я действительно переживаю за тебя и за Милану. – Ну… спасибо, – отвечаю я растеряно. Не ожидала совсем таких откровений от строгого эскулапа. – Прошу тебя, не влезай никуда, слишком опасно. Тебе нужно понимать, что слишком большие деньги стоят на кону, и твоя семейка не хочет их терять. Они ни перед чем не остановятся. – Да, да, я понимаю, – сдавленно говорю я, горло перехватывает от нахлынувших чувств. Глеб так искренне говорит, так переживает. А я уже и забыла, чтобы кто-то так за меня переживал. Не считая подруги, конечно. Я отключаю телефон и смотрю на Элю. В моих глазах стоят слезы. Не верится, что в моей жизни, наполненной враньем и предательством, нашелся человек, которому мы с дочкой не безразличны, который готов тратить свое время и силы на решение наших проблем. – Что? – испуганно спрашивает Эля. – Он тебя обидел? – Нет, что ты! – я смаргиваю накатившие слезы. – Он… он сказал, что я ему не безразлична. – И почему ты плачешь? – удивляется она, – Это же хорошо, он вон какой… – Какой? – всхлипываю я. – Приличный, симпатичный, да и доктор, опять же. Человек серьезный. Обеспеченный. Вон у него какая сеть клиник. – Эль, ты меня сватаешь что ли? Я вовсе не собираюсь за него замуж, – смеюсь я. – Я вообще больше замуж никогда не выйду. Хватит с меня. Просто… – Что? – Приятно, что я кому-то нужна. Женщиной себя чувствую, понимаешь? Стас изо всех сил старался казаться любящим, я верила, но сейчас понимаю, что в глубине души чувствовала его ложь. Понимаешь, бессознательно. Я и скалолазанием начала заниматься, чтобы живой себя почувствовать. Жила как в золотой удушающей клетке. Только Миланка меня от депрессии и спасала. А сейчас я понимаю, что могу кому-то нравиться, не из-за денег. У Глеба денег навряд ли меньше, чем у Стаса, то есть у меня. – Ну, посмотрим, посмотрим. Такие как Глеб так просто не сдаются, – хитро улыбается подруга. – Давай спать, – смеюсь я. – Завтра заключительная часть нашего Марлезонского балета. – Ох, – вздыхает подруга. – Хоть бы все получилось… – Все получится, Эль, мы все продумали. В любом случае, все получится, – говорю я уверенно, хотя у самой поджилки трясутся. Слишком опасную игру мы затеяли.