Глава тринадцатая

Пока Миша обещает мне выслать видео, я разговариваю с лечащим врачом. Ему за шестьдесят, у него легкий акцент и, как он утверждает, огромный опыт.

– У вашей жены “диссоциативная фуга”.

– А по-русски? – рыкнул я.

– “Диссоциативная фуга» - это редкое психическое расстройство, для которого характерен спонтанный переезд в незнакомое место, после чего человек полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени.

– Переезд? – морщусь я.

– Ну да, – удивляется доктор. – Вашу жену нашли в Твери и как она там оказалась - она не помнит.

Я стараюсь не показывать удивления. Ну да, Миша сказал, что ее нашли где-то на улице, а вот в каком городе, наверное, даже он не знал.

Интересно, как Соня оказалась в Твери? Явно ведь на машине добиралась с этой чертовой речки, где подожгла мой “Майбах”!

– Согласно мнению психоаналитиков, – продолжает врач, – это расстройство является защитной реакцией организма на психическую травму или невыносимую жизненную ситуацию.

Про психическую травму даже не хочу слушать! У моей жены было все, что она только себе могла пожелать! И какого черта ей надо было сбегать в Тверь?

– То есть она пока не может вспомнить, что с ней было, но, возможно, когда-то к ней придет память, да?

Доктор пожимает плечами.

– Никто этого не знает. Память может вернуться внезапно из-за какого-то яркого события, но придётся вас огорчить: также есть вариант, что этого никогда и не произойдет.

М-да, никакой конкретики.

– Она просится домой. Я могу ее забрать? Ее жизни сейчас ничего не угрожает? – я спрашиваю со всем интересом и тревогой, на которые я только способен.

– Думаю, что лучше еще два-три дня ей провести в клинике, под наблюдением. Вашу супругу сейчас очень важно окружить любовью и вниманием, – советует доктор.

– Вот и я об этом, – киваю я, – дома ведь это будет сделать намного проще. Все же привычная ей обстановка может положительно повлиять.

– Да, да, я рад, что вы это понимаете, – радуется врач.

А лично я думаю о том, что у меня есть день-два, чтобы по всей квартире и дому установить камеры и наблюдать за женщиной, которая в любой момент может мне поставить подножку.

Когда я выхожу из кабинета доктора, то уже получаю файл с видео, где моя женушка разговаривает с лучшей подругой.

К сожаленью, ничего интересного в этом разговоре нет.

Клара сидит у нее в ногах и спрашивает:

– Неужели ты и меня не помнишь? Ну как так, Соня?

Супруга виновато смотрит на нее и пожимает плечами:

– Я никого не помню. Даже мужа…

– Даже мужа? – Клара резко встает и подходит к подруге с другой стороны: – Да твой муж - редкостный мудак! Если бы ты знала, сколько баб на стороне он перетрахал…

Соня ее перебивает:

– Хорошо, что я этого не помню. А мы с тобой давно дружим?

Клара немного успокаивается, присаживается с ней рядом и берет за руку:

– Более десяти лет.

Потом она ей рассказывает, как они познакомились. Клара говорит тихо, при этом гладит подругу по руке.

– А вдруг у меня с мужем есть шанс? – ни с того ни сего спрашивает Соня.

Клара опять взрывается:

– Нет у тебя никакого шанса! Он мудак!

В глазах Сони явно сомнения, она опускает взгляд и молчит.

Если смотреть на это все со стороны и не знать подстав, которые эти две женщины мне устроили - то все выглядит очень натурально!

Просто две лучшие актрисы! Станиславский наверняка несколько раз перевернулся в гробу и выкрикнул: “Верю! Включите этих женщин в главный состав!”

Но я-то не идиот! Я понимаю, что игра продолжается. И выиграет в ней тот, кто будет более внимательным и осторожным. Ну и еще бы не помешал дар предвиденья, но за этим всегда можно обратиться к Ренату и Мише.

Что я, впрочем, и сделаю.

Но пока что возвращаюсь в палату и сообщаю жене, что врач выпишет ее через пару дней.

Соня расстроена:

– Мне тут не нравится, – куксится она.

– Придется потерпеть, – как можно доброжелательней отвечаю я. – Может, ты бы хотела что-то?

Соня улыбается мне так, как улыбалась десять лет назад, и у меня сердце ухает в пятки.

Ее взгляд такой чистый, невинный, что я снова забываю о том, где провел последние пятнадцать дней.

– Да, – просит она тихим и нежным голосом, – принеси мне, пожалуйста, наши фотоальбомы.

Я ошарашенно смотрю на нее и переспрашиваю:

– Фотоальбомы?

Она кивает:

– Я хочу посмотреть, какой я была раньше и как развивались наши отношения. Сколько лет мы женаты?

– Десять, – отвечаю я на автомате.

– Ого! Классно. Наверное, мы пережили вместе много прекрасных моментов.

Я снова киваю.

Неужели у нее в планах – вернуться ко мне?

То есть она надеется, что проучила меня, поставила на колени, унизила, а потом сказала: “Вставай, вот теперь можно жить дальше”?

– Мне почему-то кажется, что я очень сильно тебя любила, – еле слышно говорит она.

Я тихо выдыхаю.

Да, вот это попадалово! И если я сейчас не возьму себя в руки, то и вторая часть марлезонского балета будет проиграна.

Надо срочно сделать то, чего она не ожидает!

Она ведь не дура и прекрасно поняла, что все улики, которая она подготовила, вскрылись. Иначе бы меня не засадили!

А, значит, я знаю, что подставу организовала она, и я, естественно, зол на нее.

Нет, не просто зол! Такое не прощают, верно?

Поэтому сейчас надо сделать так, как она не ожидает: я сделаю вид, что простил ее!

Да, пусть думает, что моя любовь такая огромная, что я готов все начать сначала!

Я присаживаюсь к ней на кровать, провожу рукой по щеке, поправляю локон за ушко и почти шепотом произношу:

– Да, Сонечка, ты меня очень любила. А я тебя еще сильней.

Я внимательно слежу за ее реакцией. Да, в ее глазах на миллисекунду проскакивает то ли испуг, то ли разочарование, но она растягивает губы в улыбке:

– Я так и знала, что нельзя верить Кларе.

Чтобы совсем выбить ее из роли, я наклоняюсь и целую ее.

Соня отвечает мне так робко, что это еще больше приводит меня в ступор.

Какого хрена все это сейчас с нами происходит???