Глава семнадцатая

Сегодня я стала разведенной женщиной. Нет, не так. Сегодня я стала богатой разведенной женщиной!

Наверное, наконец-то, можно расслабиться, но все равно идиотская привычка быть всегда начеку и ждать подвоха мне не дает покоя.

Первым делом я звоню своему знакомому и прошу его прийти ко мне на квартиру, чтобы отключить все камеры и прослушку, натыканные моим уже бывшим мужем.

Хватит! Почти месяц я находилась под колпаком и развлекала Федю рассматриванием фотоальбомов и безучастным видом.

Лучше бы стриптиз устроила! Иногда так и подмывало! Он ведь уверен, что я на это не способна. Только я боялась, что он передумает и даст мне второй шанс, вот и не стала рисковать. Хотя нет, он не настолько смел.

На сегодня у меня два дела, и оба очень важные.

Первое - поехать навестить родителей в их старенький дом за МКАДОМ и обрадовать их, что скоро они переедут в новый, который я им куплю.

Ну и второе дело - повидаться с моей любимой подругой.

Мне было так стыдно, когда она пришла в больницу и пыталась мне доказать, что мой муж мерзавец, а я его защищала! Правда, во второй раз, когда она уже уходила, я обняла ее и тихо прошептала на ухо: “Потерпи чуть-чуть, пожалуйста!”

Да, я могла и дальше играть, но Клара, после родителей – единственный человек, который меня любит всем сердцем. Впрочем, и я ее тоже.

Она тогда отстранилась, посмотрела мне в глаза, кивнула и вышла из палаты.

Сейчас же я иду в редакцию, где она работает, и, когда уже подхожу к зданию, набираю сообщение: “Выходи, пообедаем в нашем ресторане”.

По привычке озираюсь по сторонам. Мало ли! Может, Федя и дальше продолжает слежку за мной. Но, вроде, нет. Да и смысл? Мы оба получили то, что хотели.

Нет, не так!

Мы оба получили то, что заслужили!

Я захожу в ресторан, выбираю наш с подругой любимый столик у окна и присаживаюсь.

Клара врывается в зал, как фурия, сразу находит глазами меня и быстрой походкой подходит к столу.

Плюхнувшись на стул, она закидывает ногу на ногу и с вызовом смотрит. Мол, ну давай, выкладывай уже!

И я начинаю:

– Можешь меня поздравить. Я разведенная богатая женщина.

Она меняется в лице и восклицает:

– Чтоб я сдохла!

– Не надо. Ты мне нужна живой и невредимой, - с улыбкой отвечаю я.

– Та-а-а-ак! - тянет она. – А теперь давай с самого начала.

И я рассказываю.

Все началось чуть больше трёх лет назад, когда мы с Кларой на два дня раньше вернулись с Алтая. Я тогда позвонила Феде из такси, но когда приехала домой - поняла, что у него была любовница. В нашей с ним спальне! Он привел в наш дом, в нашу постель другую женщину.

Сказать, что у меня тогда был шок - ничего не сказать. Даже сейчас, вспоминая тот день, я не могу удержаться, и слезы предательски текут из глаз.

– Ну не плачь ты уже, хватит, – Клара берет салфетку и вытирает мне щеки, – я помню, как ты тогда спешила домой – к нему.

Да, я и правда тогда очень соскучилась по мужу. Моя любовь, видимо, действительно была безграничной, потому что любая другая бы уже точно устроила скандал, а я просто завернула картину в бумагу и отвезла в подвал к родителям.

– А что там было-то, на картине? – спрашивает Клара.

– Я писала ее на заказ по фотографии девушки. Заказал мне ее парень, попросил сделать похожей на картину голландского художника Яна Вермеера - “Девушка с жемчужной сережкой”. Там молодая женщина смотрит через плечо прямо на художника, на ее голове тюрбан. Ты сто процентов знаешь эту картину, – заверила я подругу.

– Да Бог с ней, дальше-то что было!

Я выдохнула. Вспоминать было неприятно.

– Единственное украшение, которое было на девушке - это большая жемчужная серьга. Вермееру понадобилось всего два мазка белой краски, ну, мне чуть больше, но когда я подошла к картине - меня ждал сюрприз. В ухо было приколота настоящая жемчужная сережка.

Я замолкаю и смотрю на подругу.

– А это не мог Федя купить и типа преподнести тебе как подарок? – выдвигает версию она.

Я горько улыбаюсь:

– Я, дурочка, тоже так сначала подумала. Правда, вторая мысль меня сразу остановила: он же никогда не интересовался тем, что я пишу, вообще не подходил к моим работам, да и вряд ли бы стал портить картину, знал, что я очень серьезно отношусь к этому. Серьгу вообще-то впихнули в ухо грубо, сделали с холсте большую дырку. А к вечеру я уже обнаружила вторую жемчужину под кроватью. Так сказать, под нашим семейным ложем.

Клара кивает:

– Понятно, тебе любовница подложила свинью. Передала, так сказать, приветик. То есть, в тот день ты впервые узнала об измене?

– Да. А потом всё вообще пошло по нарастающей, или это у меня глаза открылись, и я стала замечать этих свиней, как ты сказала, повсюду. Однажды я даже трусики в бардачке нашла! А года два назад мне вообще названивали и просили "отдать мужа, так как он меня не любит". В общем, я стала ходить к психологам и искать причины в себе.

– А мне ни разу не пожаловалась, – с упреком нахмурилась Клара.

– Стыдно было. К тому же я все думала, что мне удастся сохранить семью… – я прячу глаза, но потом все же поднимаю взгляд и спрашиваю: – А ты как узнала, что он мне изменяет?

Клара отмахивается:

– Когда ты исчезла, я весь город на уши поставила! У меня к вечеру уже было полное досье на твоего Полонского! Мой генерал-майор наконец-то и на меня поработал на славу, а не только на свой следственный комитет. Если бы ты не нашлась, Федя бы сдох где-то в тюряге, уверяю тебя! Я бы сама пробралась и лично бы его прикончила!

Глаза её сверкают решимостью даже теперь.

– Спасибо, – еле слышно произношу я.

– Ты знала про его капитал? – вдруг резко переводит тему подруга.

– Узнала, когда мы купили квартиру, и он там поставил сейф. Я спросила, какой там пин-код, но Федя отмахнулся, мол, сейф просто для антуража. С третьей попытки я его угадала – и нашла договор, по которому в случае развода я получу дырку от бублика. Подпись, кстати была моя, но это… я сразу вспомнила, как он мне подсунул пустые листы, так что в суде я мало бы что доказала…

Клара ахает:

– Вот же г@ндон!

Я улыбаюсь, слыша реакцию подруги. Да, она такая. Всегда говорит то, что думает!

– Но даже после этого я не ушла от него.

– Любовь зла, – хмурится подруга.

Но я качаю головой.

– Потому что поняла, что буду полной дурой, если не возьму своего.

Подруга сжимает мою ладонь, и я продолжаю рассказ.

Нет, я не долго готовилась. План созревал постепенно, но полностью сформировался, когда мы купили дом и стали приезжать туда на выходные. Сидя за рулем, я подмечала то, что могло бы мне помочь: где есть камеры и где их нет, вот густая лесопосадка, а вот безлюдная речка. Один раз я включила тостер, и в доме выбило пробки - и тогда я поняла, как можно обесточить все камеры.

На самом деле нет ничего сложного, когда есть цель и голова на плечах.

Это было субботнее утро, когда я приехала в дом, а Федя позвонил и сказал, что будет поздно ночью.

Произошел щелчок, и я сразу поняла, что этот день – последний в нашей семейной жизни.

Я раньше думала, что не смогу жить без Феди. Он был моим всем! Но когда любви много - она заполняет, заполняет сосуд, а потом она из него начинает выливаться. И ее не собрать, ее не вернуть. Много любви тоже плохо, ее совсем не остается на себя и других, и когда вся любовь в одном кувшине - другие стоят пустыми.

Не знаю, кто меня вел за руку, может, ангел-хранитель, но у меня все получилось четко.

Выбив пробки, я уехала в шопинг-молл, переоделась в туалете в мужскую одежду, нацепила бороду и на попутке добралась до речки. Испачкав ботинки мужа грязью и своей кровью, я вернулась, переоделась, пообедала в ресторане и купила красную куртку. Дома я сначала вырубила камеры, а затем включила питание и стала ждать мужа с работы.

В три утра я выехала на его “Майбахе” к речке. За рулем сидела я в красной куртке как у мужа, а на пассажирское сиденье усадила надувную куклу в белой шубе.

Когда горел любимый автомобиль мужа, я испытала кайф.

Я наблюдала за этим из лесопосадки, видела, как кто-то его даже пытался потушить. Жаль, что я не могла дождаться, пока он полностью сгорит. Мне нужно было спешить – уехать из города на попутке. Тут также пригодилась мужская одежда и борода.

Где-то я прочитала, что месть пахнет кровью.

Но нет, не только этим. Она пахнет эмоциями. Разными. И отчаяньем, и страхом, и сожалением, и удовлетворением.

Я заканчиваю свой рассказ и вижу, как моя подруга плачет.

– Клар, ну ты чего? – пугаюсь я.

– Я так горжусь тобой, Сонька, – шепчет она, – ты такая молодец!

Мы обнимаемся с ней, заказываем по стейку и строим планы совместного путешествия.

У меня на сегодня еще одно дело - увидеть родителей и сказать маме, что я все вспомнила. В общем, порадовать ее.

От родителей на ночь я все же собираюсь в свою квартиру.

– Да оставайся, – просит мама, – утром уже поедешь!

Но нет, мне хочется все сделать до конца этого дня. И хоть я понимаю, что адресат его получит не сегодня, а обязательно на какой-то праздник, закончить мне хочется именно сейчас.

Я спускаюсь в подвал, достаю ту картину с жемчужной серьгой и вместе с ней возвращаюсь в свою квартиру.

По дороге заказываю краски и кисти, и к моему возвращению они меня уже ждут у порога.

Я разрываю бумагу и смотрю на девушку. Жемчужная серьга почти вывалилась из ее уха. Я поправляю ее, беру краски и пишу большие цифры: 29-02-21