Эпилог от Федора

Два года спустя

Сегодня мы снова с мужиками встречаемся у меня дома.

У нас уже это вошло в привычку - первого числа каждого месяца они приезжают ко мне в дом, мы паримся, а потом за ужином делимся новостями.

Знаю, что сегодня мы будем обсуждать меня, а именно мое желание снова затянуть на своей шее аркан.

Да, кажется, я уже отошел от предательства Сони и снова готов нырнуть в семейную жизнь. Нет, предложение я еще не делал!

Если честно, то я Викторию еще даже к себе не приглашал. Встречались мы, в основном, у нее.

Вика очень отличается от Сони. На этот раз моя избранница и сама прекрасно зарабатывает, а не сидит дома и не изобретает планы, как отобрать у меня половину имущества. Такая - сама потребует брачный договор, и лучше все сразу решить на берегу, чем разбираться в шторм посреди моря.

Друзья приезжают к восьми, к тому времени моя домработница уже накрыла для нас стол в столовой, а я затопил баньку.

– Ну, что нового? – спрашивает Миша, растягиваясь на самой верхней полке.

Там жарит не по-детски, и мы с Ренатом все время удивляемся, как он так долго выдерживает.

– Ты тоже присядь, – указываю я на место рядом со мной Ренату.

Тот плюхается рядом, смеется и выдает:

– Видимо, новости такие, что нам всем лучше лечь!

Я молчу, но он продолжает:

– Наверное, жениться собрался?

Я его знаю два года, но он не перестает меня удивлять. У него не только острый ум, но и шикарная интуиция! Он считывает людей за секунду.

– Уже сделал предложение? – продолжает он бомбить вопросами.

– Нет. Но кольцо купил, – признаюсь я.

Ну, а чего тянуть. Мне уже действительно хочется, чтобы дома кто-то ждал. И детей хочется.

– Как зовут? Чем занимается? – спрашивает Миша.

– Финансовый аналитик. Зовут Виктория, – с гордостью отвечаю я.

– Виктории серьезные, напористые, их аналитический ум легко отделяет ложь и лесть от правды. Они тщательно планируют свою жизнь и не полагаются на случай, так что, если она с тобой, то поверь мне, это она выбрала тебя, а не ты ее, – ухмыляется Ренат.

Я вздыхаю:

– Умеешь ты испортить настроение.

– Да ладно, не бери в голову! – отмахивается он.

– Лучше познакомь нас, и тогда мы выдадим тебе полную картину будущего, – добавляет Миша.

– Ты Соню видел еще до того, как я на ней женился. И что? Почему не остановил? – не могу удержаться от упрека я.

– Э-э! Соню ты сам довел! – сразу же защищается Миша. – Она нормальная баба. Кстати, видел ее буквально на прошлой неделе – с каким-то мужиком в ресторане на Патриках.

– Очередной лох, который отстегнет ей с десяток лямов! – рычу я.

– Не похоже, что у него есть большие деньги, – отвечает Миша.

– Так ей и надо, – цежу сквозь зубы я.

Не могу я ее простить! Я ведь этот поддельный договор сделал всего лишь на всякий случай. Не собирался я его применять, если бы она нормально себя вела.

А она поступила подло! Кроме того, что оттяпала у меня половину только мной заработанного капитала, еще и на пятнадцать дней засадила в тюрьму. И я не знал, кончатся ли они, эти дни.

Ренат как-то сказал, что Соня достойна уважения: так идеально все спланировала и выполнила! Ну так давайте тогда дадим ей медаль и назовем ее: “За унижение мужа!”

Мне даже слышать это неприятно! Миша тоже спустя какое время чуть ли не восхищаться ею стал.

Я бы посмотрел, что они сказали, если бы посидели две недели в общей камере!

В общем, лучше бы я не начинал эти разговоры о бывшей! Весь вечер мне испортили мои друзья.

На следующий день я все же решаю не мешкать, не тянуть и звоню невесте с самого утра:

– Викуля, привет! Как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в мое гнездышко сегодня и посмотреть, как живет старый холостяк?

– Я смотрю на это положительно, – коротко отвечает девушка.

– Отлично! Тогда я заеду за тобой к банку в шесть?

– Да, Федор, договорились!

Да, моя Вика не такая нежная и мягкая, как Соня, но как оказалась, бывшая-то и не была такой, а только играла роль!

Так что для девушки лучше быть честной и осторожной, чем казаться душкой и держать наготове нож, чтобы пырнуть им в спину!

Вечером я заезжаю за Викторией, и мы едем ко мне, в мою уже обжитую квартиру в Пожарском переулке.

Мы поднимаемся на последний этаж, заходим – и я вижу, что Вика улыбается.

– Нравится моя берлога? – довольный, усмехаюсь я.

– Тут явно хорошо поработал дизайнер, – отвечает она холодно.

Мы проходим из одной комнаты в другую, и в кабинете она останавливается перед картиной, которую мне подарила Соня.

Да, может, я действительно на всю голову отбитый, но я разместил её на видном месте в своем кабинете. Повесил для того, чтобы каждый день помнить, насколько коварны женщины и как сильно они умеют бить под дых.

– Эта картина явно появилась у тебя позже, – хмурится Вика.

– Можно узнать, почему ты пришла к этому умозаключению? – я улыбаюсь, чтобы не выдать свою злость.

– Она совершенно не вписывается в атмосферу твоей квартиры, – спокойно выдает Вика и подходит к ней ближе. – Это настоящая серьга?

Я киваю, сжимая пальцы в кулаки.

Надо было выкинуть эту картину на помойку в тот же день, когда мне ее принес курьер!

– А что значат эти цифры? – Вика подходит еще ближе и трогает их пальцем.

– Это дата смерти моей матери, – отвечаю я трагическим голосом.

Мама никогда не любила Соню и так и не приняла ее. Она считала, что жена меня недостойна. Хорошо, что она так и не узнала, что Соня не только не смогла родить мне ребенка, но и подло поступила со мной!

– Ой, прости, я не знала, – хмурится Вика. – Мне очень жаль.

Я продолжаю строить из себя мученика и предлагаю:

– Вернемся в гостиную?

Но Вика не спешит:

– Кто тебе подарил эту картину?

Я теряюсь, сглатываю и спрашиваю:

– Какое это имеет значение?

Девушка тянется и трогает пальцами жемчужину:

– Это картина явно что-то говорит, только я не могу понять что, – она поворачивается ко мне и спрашивает: – Не хочешь рассказать?

Я отрицательно мотаю головой и еле сдерживаю себе:

– Нет. Это мое прошлое. Я же не лезу в твое!

Да, видимо, это сказано очень резко, потому что Вика оборачивается, и я впервые вижу в ее глазах гнев.

Сглаживать не хочется. Если я сейчас все эту спущу, то завтра я буду у нее под каблуком.

– Эту картину подарила тебе твоя бывшая жена? – прищуривается Виктория.

– Да! – вырывается у меня.

Она улыбаясь, кивает:

– Я так и подумала! Только не могу понять, что ее связывает с этими ужасными цифрами.

Рассказать, что это был код от сейфа? Ни за что!

– Она недолюбливала мою мать, – коротко отвечаю я, но Вика мне не верит.

– Ты ей изменил, да?

На ее лице все еще улыбка, но она больше похожа на оскал. Хоть я и не спешу отвечать, Вика и так все понимает и добивает меня:

– Если я узнаю, что ты мне изменяешь - я оторву тебе яйца, понял?

Она поворачивается и уходит из кабинета.

Я провожаю ее стеклянным взглядом. Ноги практически не держат, и я присаживаюсь в кресло.

Что делать дальше - не знаю. Вика мне очень нравится, но зажимать себя и пугать я не позволю!

Пока я сижу и думаю, слышу, как Вика снова возвращается в кабинет.

Она заходит, качая шикарными бедрами, и теперь на ней одни шпильки.

– Раз ты не позаботился об ужине, то о нем позабочусь я.

Она проходит ближе ко мне, садится на стол и раздвигает ноги.

В голове почему-то звучит фраза “Кушать подано”. Мне за свои мысли даже немного обидно, но отказаться от того, что мне только что предложили, я точно не смогу.

Это очень красиво и, черт побери, я хочу эту женщину так, как никого никогда не хотел!

Я встаю и оказываюсь с ней практически нос к носу.

Вика тянется к пряжке и отщелкивает ее.

– Ты ведь будешь хорошим мальчиком, правда?

Я киваю. Меня ведет от ее запаха и наглости. Я наклоняюсь и прокладываю дорожку поцелуев по ее нежной шее.

– А эту картину мы оставим, – шепчет она мне в ухо.

– Зачем? – я выпрямляюсь, как струна.

Она тянет меня за галстук к себе:

– На добрую хорошую память…