Глава 26

Маша 

Чем ближе срок родов, тем чаще мне снятся кошмары. Неоднократно слышала, что женщины быстро забывают свои мучения в первых родах, но со мной этого не произошло. Может быть, радость от рождения малыша затмевает всё плохое, с чем связано было его появление на свет. Но мой сыночек умер, и много лет я оплакиваю его смерть. А потому тот ужас никак не хочет стираться из памяти. Убеждаю себя, что теперь всё будет иначе – Коля просто не позволит случиться ничему плохому, но я всё равно боюсь. Страх иррационален и не подвластен мне. 

Чтобы успокоить и обезопасить меня, муж всё подготовил заранее: выбрал роддом, договорился там с лучшим по отзывам врачом. Всё, что может понадобиться на родах, купили и приготовили заранее. Никаких неожиданностей или накладок быть не должно. 

Коля – моя каменная стена, моё укрытие от всех невзгод и проблем. Случись что, он возьмёт меня на руки и вынесет из любой передряги. Муж постоянно говорит, что я и наши дети – самое дорогое, что есть в его жизни, и не даёт повода сомневаться в этих словах. С ним ничего не страшно. 

Заранее ложиться в роддом отказываюсь категорически – панически боюсь остаться в больничной палате хоть на минуту одна. Схватки начинаются ночью: сначала лёгкие, как тянущая боль, потом всё ощутимее. Бужу Колю. Начитавшись отзывов молодых мам, ожидаю, что он начнёт паниковать, бесцельно метаться и мешать. Но он абсолютно собран. На лице – ни тени паники. Если бы не знала наверняка, что он – живой человек, подумала бы, что он – робот. Потому что его поведение совершенно не вписывается в рассказы о мужчинах, у которых жене вздумалось начать рожать среди ночи. 

Я – его полная противоположность. Когда понимаю, что схватки настоящие и нужно ехать в роддом, теряюсь. Не могу сообразить, что должна делать, хотя мы несколько раз всё детально проговорили. Вместо того чтобы одеться и спуститься на улицу, сворачиваюсь клубком на кровати и стону от боли. Кошмар начинается. 

Коля уже одет. Он перекидывает через плечо сумку, заворачивает меня в тёплое одеяло и несёт к машине. Хорошо, что Мирон в последние дни гостит у мамы и не видит этого, иначе наверняка испугался бы. 

Муж аккуратно укладывает меня на заднее сидение и садится за руль. До роддома ехать не очень далеко, ночью дорога пустая. 

- Как ты, Мышонок? – в любимом голосе столько тревоги. 

- Больно… и страшно. 

- Всё будет хорошо, мы почти приехали. 

- Только не оставляй меня, пожалуйста! 

- Не оставлю, не бойся. 

- Коля, а врач? Ты позвонил врачу? – я вдруг понимаю, что доктору мы не сообщили, что едем! 

- Конечно, не волнуйся. Я всё сделал, как мы договаривались, всё идёт по плану. Твоё дело – дышать и выполнять команды врачей, чтобы помочь Лёшику родиться. 

 Сына мы решили назвать Алексеем – Мирон предложил, нам понравилось: имя красивое и гармонично звучит с отчеством и фамилией. 

Так же в одеяле на руках Коля доставляет меня в приёмное отделение. Теперь всё совсем иначе, чем тогда, много лет назад. Это немного успокаивает. Всё должно быть хорошо… 

В предродовой мы одни. Это специальная палата для партнёрских родов. Стоит она каких-то баснословных денег, но я впервые не возмущаюсь, потому что мне очень важно, чтобы Коля находился тут со мной. 

Время от времени заходит врач. Меня подключают к какой-то аппаратуре. Повышенное внимание совсем не раздражает, наоборот, вселяет надежду, что у медиков всё под контролем. 

Схватки усиливаются, терпеть их становится невозможно. Коля видит мои мучения и начинает кричать на персонал. Психует, расходится не на шутку. 

- Папаша, успокойтесь. Иначе мы вас сейчас выгоним! 

Угрозы на него не действуют, тормоза отказывают напрочь. А вот у меня усиливается паника. 

- Да сделайте же вы уже что-нибудь! Обещали анестезию. И где она? Почему моя жена должна так мучиться? 

- Коля, Коля, пожалуйста, не кричи, – плачу. – Ты пугаешь меня. Сейчас тебя выгонят, а одна я не справлюсь! Лучше просто погладь спинку – и мне станет легче. 

- Да какую спинку, Мышка? 

- Коля, пожалуйста, – жалобно скулю, охваченная ужасом от перспективы остаться в одиночестве. 

Наконец-то до него доходит. 

- Маленькая, прости, нервы ни к чёрту. Лучше бы я сам рожал, а тебя к тёще отправил. 

- Не переживай, – глажу его ладонь, теперь моя очередь его уговаривать. – Всё будет хорошо. Не кричи только, а то тебя выгонят. 

Приходит анестезиолог. После не сложной, но от этого не менее пугающей процедуры мне становится заметно легче. О, теперь я точно знаю смысл фразы: «Жизнь заиграла новыми красками»! Коля как будто получает дозу успокоительного, немного расслабляется и становится собой обычным – не механическим роботом, и не истеричкой. С ним таким мне намного увереннее. 

В родзале я уже ничего не вижу, сознание затуманено. Я устала, не выспалась, силы на исходе. Боль подавляет все органы чувств. Не понимаю, что происходит и как на это реагировать. Из отдалённого потока звуков стараюсь вычленить только голос акушерки, отдающий команды: «тужься», «не тужься»… 

А потом явственно слышу плач моего малыша. Сына кладут мне на грудь, жадно обхватываю ладонями маленькое тельце, будто кто-то забирает его у меня. Какой он крохотный и красный, но такой красивый! Ни с чем не сравнимые чувства затапливают душу. Нежность, безграничное счастье и умиротворение. 

- Иди, не бойся, я посмотрю за ним, – Алёна помогает достать из такси коляску, раскладывает её и ждёт, чтобы я положила Лёшика. 

- Я быстро. Туда и сразу назад, – тараторю подруге, укрывая малыша одеялом. 

Волнуюсь – впервые оставляю сына с посторонним человеком, пусть и очень ненадолго, минут на пять. Обычно Коля сам возит Мирона на занятия в бассейн, но сегодня он занят – поехал поздравить свою маму с днём рождения. У неё круглая дата, которую празднуют с огромным пафосом. Что ж, богатые люди могут позволить себе такую роскошь. 

Впрочем, мы с Колей тоже далеко не бедные. Но сейчас он открывает ещё один клуб в новом жилмассиве, а потому все средства брошены в бизнес. Я стараюсь быть экономной хозяйкой. Мне не привыкать считать каждую копейку. Поначалу муж сердился на меня за излишнюю прижимистость, но потом понял, что прекрасно можно жить, ограничивая расходы разумными суммами, и мы постепенно пришли к компромиссу. 

Коля не пускает меня на работу, но заниматься учётом домашнего бюджета не запрещает. Его это забавляет, а мне – позволяет хоть немного переключаться от домашних забот на цифры и квитанции. Может, хоть так мои мозги не превратятся в холодец. В глубине души надеюсь, что когда дети подрастут, муж пересмотрит свой запрет. 

Прохожу с Мироном в детскую раздевалку, торопливо помогаю переодеться, складываю в шкафчик вещи и отправляю в бассейн. Издали машу тренеру и бегу на улицу, где Алёна караулит спящего Лёшика. 

- Ник сегодня к своим на гулянку поехал? 

- Угу. 

- Не дрейфь, он тебя в обиду не даст. Ник умеет ставить свою мать на место. С отцом – да, пытается быть дипломатом, но отец адекватнее. Хотя, как по мне, то о какой адекватности родителей можно говорить, если они считают ребёнка неудачным только потому, что тот не выиграл Олимпиаду? Да у него куча других спортивных достижений! И в бизнесе он молоток. Столько оснований радоваться успехами сына и гордится им! Но раз отказывается работать с отцом и быть у него на побегушках, то всё, отрезанный ломоть. 

- Я думала, он с ними из-за меня не общается. 

- Ой, ты – только вишенка на торте, у них с самой аварии разногласия начались. Отец сначала прессовал Ника, что тот плохо старается, чтобы вернуться в большой спорт. Я хорошо понимаю его чувства и представляю, как ему было обидно. Потом отец потребовал, чтобы Ник подключился к его бизнесу. Но ничего не вышло, он волк-одиночка, ему надо обязательно что-то своё, независимое ни от кого. Только разве ж его отцу есть дело до желаний сына? Там разговор короткий: или с нами, или против нас. 

Нехорошо обсуждать свёкров и мужа с посторонним человеком. Но так хочется с кем-то поделиться наболевшим! Тем более, Коля никогда ничего не говорит о родителях. О его размолвке с отцом из-за бизнеса я слышу впервые. Надо же… 

- Они страсть как не хотели, чтобы он с женой разводился. Её папаша – крупный бизнесмен, такого родственника жалко было терять. Вот после развода у Ника с родителями всё и разладилось окончательно. А потом история с тобой. Ник бывает очень вспыльчивый и даже агрессивный, но он не подлый. Даже если бы у вас с ним ничего не было, всё равно поругался бы с мамой из-за того, что она подкупила тогда судью. 

Алёна уходит работать, а мы с Лёшиком отправляемся в парк, пока Мирон учится плавать. 

- Мышонок, о чём задумалась? – тормошит меня вечером муж, когда я застываю на кухне, сосредоточившись на воспоминаниях. 

- Да так… О ерунде всякой. Расскажи мне лучше, как прошёл праздник? Как твои родители? 

- Праздник – как обычно пафосно и громко, моя мама не признаёт других торжеств. 

- Ты им рассказал про детей? 

- Естественно. 

- И что они? Придут с ними познакомиться? 

- Мама – вряд ли. Она – сложный человек. Если зациклится на чём-то, то переубедить её сложно. Но ты не обращай внимания, я вас с детьми буду любить и за себя, и за неё. Кстати, папа сказал, что хотел бы познакомиться с внуками, если ты, конечно, не против. 

Всё-таки странная штука – судьба. Как ей пришло в голову свести столь неподходящих друг другу людей, учитывая наше прошлое? Если бы не та авария, я, вероятно, вышла бы замуж за Диму. И не факт, что была бы с ним счастлива. И наверняка не познакомилась бы с Колей, мы не расписались бы, не усыновили бы Мирона и не родили бы Лёшика. И я не была бы так бесконечно счастлива. 

- Коля, ты знаешь, как сильно я тебя люблю? – устраиваюсь у мужа на коленях, прижимаюсь, обвивая шею руками, и целую крепко и сладко. 

- Чуть меньше, чем я тебя? 

Настроение из серьёзного становится игривым, руки – настойчивыми, а ласки – откровенными. Он поднимается, не спуская меня с рук, и несёт в спальню. 

- Мышонок, кормлю тебя, кормлю, а ты всё такая же мелкая и лёгкая, как пушинка. 

- Значит, не тяжело будет меня всю жизнь на руках носить, – смеюсь в ответ, выдыхая ему в губы. 

- Девочка моя любимая, я буду тебя всю жизнь на руках носить, даже если ты станешь бегемотиком. Не бойся, мне хватит сил. 

Муж привычно нависает надо мной огромной скалой, в глазах – дикая смесь нежности и похоти. Целый год мы женаты, а я каждый раз испытываю трепет в момент нашего соединения. 

- Люблю тебя безумно. Навсегда-навсегда…