Глава 39. Ксения

Я выдохнула и быстро произнесла:

— Не хочу носиться вокруг недовольного босса, лежащего пластом после тяжёлых травм.

Давид усмехнулся и собрался разворачиваться.

— Давид! Ну, пожалуйста… Не надо тебе туда идти! Кому и что ты докажешь? Пусть Карельский сам гоняет свой мячик. Перед зеркалом. Чтобы смотреть и радоваться, какой он классный!

— Вот именно поэтому я и хочу утереть ему нос. Твоему классному Карельскому, — съязвил босс.

— А если получится наоборот?

— Значит, порадуешься за Макса и будешь ходить в его футболке. Футболка победителя, как-никак.

— Сдался он мне! Не нужна мне его футболка. Мне твоя футболка нравится!

Босс рассмеялся, подняв моё лицо за подбородок.

— А прямо сказать слабо, да? Ладно, Ксения. Время только зря теряем. Я пойду играть. А ты определяйся, за кого будешь болеть.

Давид подмигнул и побежал на поле. Все остальные игроки были уже там. Я осталась стоять в тёмном проходе. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мне было страшно за Давида. Как он вообще ходит с такой распухшей ногой? Я бы легла и лежала пластом, а он ничего, даже бегает. Ещё и играть собирается. С травмой. А во всём виноват Карельский.

«Мелочный, завистливый ублюдок, — неожиданно зло подумала я. — Да что б ты себе ногу сломал, пока будешь финты крутить. Нет, лучше обе! Сразу».

— Ну, наконец-то! — крикнул Давиду Карельский. — Размяла тебе твоя секретутка главную мышцу от спазма?

Нет, всё-таки какое обманчивое впечатление может произвести внешность! Поначалу Карельский показался общительным и милым рубахой-парнем, а говорит такие гадости! Ладно. Поделать уже ничего не сможем. Я поплелась в раздевалку и, закинув сумку на плечо, вернулась на поле, заняв место у самой кромки.

Карельский заметил меня и подбежал, попинывая мячик. Остановился рядом и начал выделывать какие-то фокусы ногами. Понятия не имею, как называются эти приёмчики. Но обращался с мячом он ловко. Так ловко, что ему в цирке можно было выступать. В качестве дрессированной мартышки.

— У вас соревнование по трюкам с мячом? — невинно поинтересовалась я, улыбнувшись.

Карельский хохотнул и, наконец, прекратил выёживаться.

— Сейчас сама увидишь, кто и на что способен. Сдуется Марков. Этот мажор отрастил себе огромную задницу, сидя в офисном кресле.

Мне стало жутко обидно за задницу Маркова. На мой скромный взгляд, она была у него идеальной. Крепкой и подтянутой. Но Карельскому об этом знать не надо.

— Значит, тебе будет проще победить, да?

— Я Маркова в любом состоянии опрокину, — самодовольно заявил Карельский.

Ага, верю. Именно по этой причине ты накануне приложил Давиду по той ноге, на которой были неоднократные разрывы подколенного сухожилия.

— Я бы с удовольствием на это посмотрела, — включила я режим дурочки, якобы не слышавшей, какие гадости только что говорил Карельский.

— Не отрывай от меня взгляда, — подмигнул мне Карельский.

До чего же гадкий! Знала бы, накануне пургена в водичку подмешала и вручила бы с радостной улыбочкой, чтобы ему бегалось быстрее в известном направлении. Но сейчас уже ничего не поделаешь! Придётся играть по-честному. Давид был бы недоволен, если бы узнал, что я путаю ему карты. Поэтому я присела на край поля и приготовилась смотреть. Карельский подкинул монетку. И конечно, мяч достался ему.

Игра началась…

Вообще-то было бы безопаснее сидеть далеко на трибунах, а не расхаживать вдоль кромки поля, нарезая круги вокруг сумки с бутылками воды. Прилетит мяч в мою дурную голову, будет очень весело! Собственно говоря, он и едва не прилетел мне в голову раза два, пока я самозабвенно любовалась Давидом и смотрела не в ту сторону.

Команды шли на равных. Первый матч закончился со счётом один-один. Во время тайм-аута Давид остановился рядом. Он облился водой и отфыркивался, разбрызгивая капли во все стороны. Нужно было возмутиться, но я, как заворожённая, смотрела на его мокрые ресницы и потяжелевший малахитовый взгляд.

— Ты хотя бы изредка смотри по сторонам, а то всю игру пропустишь, — усмехнулся Давид.

Я смутилась: босс поймал меня на открытом любовании его мужественным лицом и телом, от которого исходил жар, как от раскалённой печи.

— Я всё равно ничего не понимаю, — парировала я, — я только за тобой наблюдаю. Чтобы Карельский не напакостил.

— Так ты же всё равно ничего не понимаешь! — захохотал Давид.

«Может быть, в спорте я ничего не понимаю, но в пакостях я очень даже хорошо разбираюсь», — подумала я, мрачно взглянув на босса.

Босс опять развеселился. У него вообще было на редкость отличное настроение. Он будто светился изнутри. А по тому, как он резво бегал по полю, умело обращаясь с мячом, и подумать было нельзя, что у него что-то болит.

— Ладно, расслабься, — Давид обнял меня одной рукой за плечи, — победа будет за нами. С тебя поздравления!

Раздался свисток, и начался второй тайм. Если я всё правильно помнила, то Карельский с Марковым согласились играть до победного гола. Вот было бы здорово, если бы в этом тайме Маркову улыбнулась удача, и всё пошло как надо. Карельский пыжился изо всех, почти ничем не уступая Маркову. Было бы прекрасно, если бы Макс не опускался до тычков, хватаний за футболку соперника и прочих мелких ухищрений.

Я всё время поглядывала на часы, считая минуты до окончания второго тайма. Ситуация внезапно повторилась. Почти один в один, как во время первого матча Маркова с Карельским.

Давиду передали пас, и он нёсся к воротам противника со скоростью смерча.

Я вскочила на ноги, сжав пальцы в кулак и впившись ногтями в ладонь.

— Ну же! Вперёд! Давай! — не удержавшись, закричала я.

Ощущения были такие, что, если бы вдруг у меня под рукой оказалась трещотка или прочие атрибуты типичного болельщика, шум бы стоял невероятный!

Давиду оставалось всего немного… Карельский бросился наперерез и прямым подкатом сбил Давида с ног. Опять!

— Фу-у-у! Неспортивное поведение! — топнула я ногой от злости. Надо же быть таким гадким и не уметь проигрывать честно!

Теперь надо пробивать пенальти. Босс решил сделать это сам. Поморщился, растёр ногу и приготовился бить по мячу. Если спортивные заголовки не врали, сейчас в дело должен пойти коронный удар левой ногой Давида.

Карельский, гад, знал, куда бить… Чтобы его на части разорвало. Я в очередной раз обматерила соперника Давида.

Марков разбежался. Я затаила дыхание. Удар…

— Го-о-о-ол!

На Карельского было смешно смотреть, такое кислое выражение лица у него было. Так тебе и надо!

Ох, не знаю, что со мной творится, но это просто нереально! Такой взрыв эмоций и адреналин! Пока Давид со своими игроками поздравляли друг друга, я еле смогла устоять на одном месте. Мне хотелось бегать, прыгать, ходить на голове или на руках… Радость и чувство торжества распирали меня изнутри. И гордость за Давида. Карельский понуро плёлся в раздевалку. Так, стоп, Ксения, ты носишься по краю поля, как сумасшедшая! Надо успокоиться. Но не получается! Хотелось поздравить Давида с заслуженной победой.

Но босс пошёл в свою раздевалку, чтобы переодеться. Кокетливая барышня, даже не взглянул в мою сторону. Да и фиг с тобой, Марков! Пусть у тебя высокомерная и заносчивая задница, я всё равно скажу тебе всё, что думаю. Я подхватила сумку и поторопилась вслед за боссом. Бегом. Пока не передумала. Я залетела в раздевалку, едва не сбив с ног другого игрока, уже покидающего помещение. Торопливо извинилась и вбежала к Давиду.

Я бросила сумку и со всего разбегу прижалась к Давиду, порывисто обняв его. Он слегка пошатнулся от неожиданности. Я хотела разжать объятия, но он тут же обхватил меня руками, прижав к себе.

— Поздравляю! Давид! Ты даже с подбитым коленом уделал этого высокомерного засранца! Утёр ему нос, разбил в пух и прах! Раскатал! Это было потрясающе!

Влажная от пота футболка липла к телу босса, даже его тёмные волосы были намокшие от пота. Но мне было плевать. Я тараторила без умолку. Давид улыбнулся и резко наклонился, впившись мне в губы поцелуем.