Глава 44. Ксения

Я хорошенько взвесила все факты, поморщилась: фактов кот наплакал. История Аньки, её слёзы и нытьё, жалобы на жизнь… И моё стремление восстановить справедливость. Только Анька потом чересчур быстро адаптировалась и даже перестала рыдать, решив, что от ненужного ребёнка она избавится. Да и не страдала она, скакала по концертам и занималась бог знает чем ещё, отвечала крайне неохотно и юлила. Да, стоило признать, что я повела себя как идиотка, пойдя на поводу у младшей сестрёнки и неуёмного желания защитить её во что бы то ни стало. А по факту… Просто вспомни, Ксю, сколько раз приходилось огребать, а потом выяснялось, что Анька виновата не меньше своих обидчиков?

Иначе говоря, стоя под душем в отеле Самары, я решила прекратить заниматься ерундой. С местью покончено. Даже если Марков чем-то обидел сестрёнку, я ему уже отомстила, испортив машину и выставив в неприглядном свете тогда. Боже, чего ему стоило сохранять невозмутимое выражение лица и не прибить меня на том же самом месте? У Давида просто железная выдержка, ангельское терпение и доброе сердце!.. Я опять унеслась мыслями к этому шикарному мужчине. И из раздумий меня вывел стук в дверь.

— Бэмби, с тобой всё в порядке? Ты так долго моешься или шалишь без меня вовсю? — раздался приглушённый голос Маркова.

Ох!.. Я уже умылась и неизвестно сколько минут просто стояла под тёплыми струями воды. Поэтому завернулась в полотенце и вышла.

— Не хочешь составить мне компанию? — выставил руки в стороны Давид.

— Хочу, но позже. Или мы из отеля никогда не выберемся. А у нас, кажется, самолёт сегодня после обеда.

— Да, Бэмби… Но, если хочешь, мы можем всё отменить и зависнуть здесь ещё немного.

— Только если у тебя нет крайней необходимости здесь задерживаться. Деловые вопросы или что-нибудь ещё?

— Нет, Бэмби. Меня просто пригласили на открытие спортивного комплекса. Больше меня здесь ничего не держит.

— Врун! Ты же говорил, что здесь и деловые вопросы, важные, требующие решения и помощницы под рукой.

— Конечно, важные. Я хотел совратить тебя и заполучить в своё распоряжение, — сыто улыбнулся Давид. — План выполнен, движемся дальше.

— Коварный мужчина!

Я прошмыгнула мимо Давида, пока он опять не затянул меня в пучину отвязного секса, и принялась собираться. А пока мужчина шумел водой в душе, решила позвонить Алику.

Тот ответил практически мгновенно. На заднем фоне слышался шум.

— Сучка, чтобы ты также страдала от недостатка информации! — выдал сразу мой приятель.

Я опешила, но рассмеялась:

— Расслабься, Алик! И, кстати, чем ты так подозрительно шумишь? Ты что, на работе? А как же царство красоты и гармонии и твои синяки?

— Тыковка, сидеть взаперти даже в такой милой квартирке, как у тебя, очень трудно! Я всё же сделал это!

— Боже, ты мой герой… А как же?..

— Пришлось немного порыться в твоей косметичке и поколдовать. Я поэкспериментировал, выкинул половину твоего барахла. Господи, как ты могла этим пользоваться? Я обновил тебе ассортимент и всё протестировал на себе!.. Я заказал такую классную штучку! Тебе, кстати, тоже… Она даже мои синяки перекрыла так, словно их и не существует. Главное, не переборщить и наносить тоненьким слоем, лёгкими взбивающими движениями… — тараторил приятель.

— Ты решил стать ещё и бьюти-блогером, Алик?

— Была мыслишка… Но ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай!

— Я решила закопать топор войны и проститься с вендеттой, — честно призналась я.

— Наконец-то! Давно пора это было сделать! Надёжно закопала? Неоднократно и глубоко, надеюсь?

— Проказник!.. Мы возвращаемся. Давай, увидимся уже в столице и поболтаем?

— Разумеется. И ещё одно…

— Что такое?

— Я постараюсь съехать сегодня же. Я понимаю, что тебе не нужны неприятности, если вдруг секси-босс решит обрадовать своего Оленёнка внезапным визитом. Но вдруг не успею собрать все свои вещи? Не выкидывай их в панике через окно, хорошо?

Я рассмеялась:

— Алик, о таком я даже и не думала. И о визите сам знаешь кого — тоже.

Алик фыркнул:

— Конечно, не думала. И я даже понимаю, почему ты ещё не способна здраво мыслить. Всё, тыковка, я за тебя рад! Хорошая девочка, продолжай в том же духе. Целую!

Я едва успела попрощаться с приятелем, как в комнату зашёл Давид.

— Ты уже собираешь вещи? — поинтересовался он.

— Только начала.

— А который час? — потянулся Давид за телефоном. — Как удачно! Мы ещё успеем сходить в кинотеатр.

 — Кинотеатр? С утра? Зачем?

— Затем, что мы выберем самый непопулярный фильм и возьмём билеты на последний ряд.

Обаянию Давида и его напору было очень сложно сопротивляться. Поэтому через час мы сидели в кинотеатре, в котором кроме нас было ещё несколько человек, сидящих по разным углам зрительного зала. Шла какая-то невероятно глупая и абсолютно несмешная комедия.

— Бэмби, ты пришла сюда смотреть фильм или целоваться со мной? — прошептал Давид на ухо, прихватывая губами мочку. Он перегнулся ко мне через сиденье, обхватив рукой за плечи.

Я повернула голову. Глаза Давида поблёскивали огоньком, лицо выглядело невероятно притягательным, лёгкая колкая щетина придавала лицу ещё больше брутальной сексуальности.

— Ты решил наверстать упущенное?

— Мы перепрыгнули через конфетно-букетный период и сразу перешли к сексу. Надо немного отмотать назад и восполнить этот пробел, — улыбнулся Давид, притягивая меня к себе.

— Куда ты меня тянешь?

— К себе на колени, куда же ещё?

— Плохая идея.

— Почему? Очень-очень хорошая. Я просто тебя поцелую…

Хитрый огонёк в глазах Давида говорил о том, что он лукавит, но я уже подалась магнетизму этих глаз и послушно залезла к нему на колени, обвив за шею руками.

— Да, Бэмби, вот так… — ладони Давида обхватили талию, согревая своим теплом через тонкую ткань платья, — а теперь поцелуй меня. Покажи, как я тебе нравлюсь.

— Наглый…

— Хочу попробовать, так ли это вкусно — целоваться в кинотеатре с любимой девушкой, как об этом рассказывают на всех углах.

Сердце забилось чаще от его слов. Я легонько коснулась его губ своими, обдав их тёплым дыханием, и отстранилась.

— И всё? Так мало? Наверное, я тебе не нравлюсь ни капли, — разочарованно выдохнул Давид.

— Просто думаю о твоих словах. Неужели ты никогда не целовался в кинотеатре с девушкой? — удивилась я.

— Попытка была. Но тогда мне было восемнадцать, я бегал за одной девчонкой. Но как только я полез к ней с поцелуями в кинотеатре, она начала вертеть хвостом и ушла, оставив меня ни с чем.

— Тебя обломали? — удивилась я. — Не могу себе представить, как это выглядело. Все женщины липнут к тебе, как мухи, и смотрят… плотоядно.

— Мне понравилось, как ты это сказала. Так недовольно поджала свои губки, ревнивица. А в тот раз меня обломали, да… Потом, правда, на городских соревнованиях я отличился, меня заметили и пригласили играть за футбольный клуб. А та девчонка на вечеринке в честь этого сама начала ко мне клеиться. Короче, одним поцелуем не обошлось, и выклянчивал его уже не я, — усмехнулся Марков. — Именно так я и понял, что необязательно бегать за тёлками, если они сами готовы вешаться тебе на шею. И тема кинотеатра у меня больше не всплывала.

— Какой ты… хищник!

— Самому смешно, Бэмби, — прижал меня к себе теснее Давид. — Мне тридцать пять лет, у меня была жена и куча самых разных девок, но ни с одной из них я не целовался в кинотеатре. Покажешь мне, как это может быть вкусно?

— Значит, я первая?

— Да, Бэмби, а теперь целуй меня поскорее, — нетерпеливо сказал Давид, обхватывая рукой мой затылок и приближая к своему лицу.

Губы Давида находились соблазнительно близко от моих, и не было ни одной причины отказаться от поцелуя. Мы самозабвенно целовались, ласкаясь языками, млея от близости тел друг друга. Отстраниться не давала рука Давида, лежащая на затылке. А вторая его рука нагло скользнула с талии на колено, а потом немного выше, до кружевной кромки чулок, и ещё… Пальцы Давида уже касались кромки трусиков, оттягивая её. Он нащупал пульсирующую горошинку и принялся растирать её подушечками пальцев. Я едва могла сдержать стоны, когда оторвалась от его рта.

— Давид, — прошептала я, — это уже не только поцелуй…

— Конечно, — нагло заявил босс, — я уже большой мальчик, и одного поцелуя мне мало. Тем более, когда ты сидишь у меня на коленях, широко расставив ножки. А я чувствую, какая ты горячая… И влажная.

Давид не дал мне ответить, притянул к себе, врываясь в рот языком глубоко и нещадно. И одновременно с этим он толкнулся пальцами дальше, в лоно, сочившееся влагой. Мужчина не дал мне возможности насладиться медленной и изощрённой лаской: его пальцы двигались внутри меня на предельной скорости, прижимаясь к эластичным стеночкам лона, массируя их изнутри. Ещё несколько быстрых глубоких толчков пальцами, и меня рассыпает на мириады осколков удовольствия.

— Какая послушная девочка, — прохрипел Давид и заставил меня потереться мокрыми трусиками о его эрекцию, — а теперь отодвинься немного назад.

Я, всё ещё плавая на волнах блаженства, исполнила его просьбу. И удивлённо ахнула, заметив, как Давид невозмутимо расстёгивает ширинку и достаёт презерватив из кармана.

— По-моему, это чересчур, Давид, — прошептала я, отдавая себе отчёт, что внутри полыхнуло огнём предвкушения.

— Кроме нас в этом зале всего три человека. И те спят, — шёпотом ответил Давид, раскатывая латекс по своему члену, — иди ко мне, Бэмби.

— Ты просто сумасшедший…

Давид притянул меня к себе и отодвинул трусики в сторону, утыкаясь крупной головкой в складочки.

— Дай мне сюда свой сладкий язычок, — попросил он и завладел моим ртом.

Мужчина надавил на мою поясницу, заставив быстро опуститься на член и заполнить им себя до предела. Я глухо застонала в распахнутый рот Давида. Наши языки переплетались, растирая обоюдные стоны, которые мы глушили поцелуями. Наши тела двигались синхронно, стремясь соединиться как можно быстрее. Давид управлял мной, сжимая попку и заставляя ускориться. Движения стали невыносимо быстрыми, дыхание — тяжёлым и влажным.

Весь остальной мир просто перестал существовать, остались только мы вдвоём, страстно целующиеся, занимающиеся сексом. Терпеть сладкую пытку не было сил, оргазм яркой вспышкой взорвался внутри, растекаясь жидким огнём по венам. Расслабленное тело охотно вбирало последние яростные толчки Давида и судорогу его экстаза.

Я оторвалась от его губ, разглядывая мужественное лицо с бисеринками пота на висках. Глаза горели шальным огнём.

— Охренеть… Сколько всего, оказывается, я упускал…

— Теперь будешь навёрстывать упущенное, Давид?

— Да-а-а, но только с тобой, Бэмби!..

Давид поцеловал меня ещё раз, прежде чем спустить со своих колен. Мы кое-как привели себя в порядок и довольно переглядывались, больше всего напоминая двух нашаливших подростков, но никак не взрослых людей.