Глава 56. Ксения

Раздался звук шагов, и дверь распахнулась так резко, что я едва не рухнула в дверной проём вместе с ней. Первое, что я увидела — потемневшее лицо Давида, заросшее небрежной щетиной. Взгляд зелёных глаз был потухшим, почти безжизненным. Но при виде меня он загорелся и мгновенно стал пронзительно-ярким.

— Ты!..

Давид сгрёб меня в охапку, стиснув так, что стало трудно дышать, и затащил в кабинет, закрыв дверь пинком. Он тесно прижимал меня к себе. Его сердце под разгорячённой кожей груди билось, как сумасшедшее. Я вдыхала знакомый запах мужского тела с ароматом парфюма, только сейчас понимая, что Давид выглядит помятым и невероятно уставшим, будто не спал несколько дней.

Большие горячие ладони гладили мои плечи и спину, пальцы запутывались в волосах, сжимая пряди. Давид нагнулся и горячо шептал мне в макушку:

— Я чуть с ума не сошёл от беспокойства, когда увидел, что тебя нет… А потом соседка сказала, что видела, как ты садилась в серый Мерседес. И я подумал, что… Охренеть, Бэмби… Да я едва не сдох! А сегодня из морга позвонили…

Марков стиснул меня ещё крепче, я вскрикнула. Ещё немного, и он меня точно раздавит.

— Тебя же не было утром, — всхлипнула я, — вот я и решила…

— Что я наигрался, получил желаемое и решил, что с тебя хватит? — уточнил Давид.

— Угу… — подтвердила я. Лицо Давида расплывалось.

— Дурёха. Я за завтраком поехал. В доме же ещё нет ничего. Абсолютно. Ни единой крошки. А ты…

Давид принялся целовать моё лицо, покрывая горячими поцелуями щёки и нетерпеливо впиваясь в губы. Он оторвался всего на мгновение, чтобы сказать:

— А то, что я тебе говорил… Бэмби!.. Мне тебя не хватит никогда. Ясно? Я тебя постоянно буду держать возле себя и наказывать. Собой. Всю свою жизнь.

Давид подхватил меня на руки и опустился на диван, устроив у себя на коленях. Он прижался губами к моей шее, целуя, а пальцы начали шарить по спине в поисках застёжки-молнии.

— Давид…

— М-м-м? Что?..

— Мы в офисе… Тут людей полно!

Давид оторвался и посмотрел на меня. В малахитовых глазах горел огонёк жажды и нетерпения.

— И что? Мой офис, моя женщина. Что хочу, то и делаю. А сейчас я хочу тебя!

Давид теснее прижал меня к себе, толкнувшись бёдрами вверх, давая понять, как сильно он меня хочет. Чёрт!.. Я прикусила губу, гася непроизвольный стон. Давид нахмурился:

— Это что ещё такое? Я же говорил тебе, не люблю, когда ты кусаешь свои губки и пытаешься себя сдерживать. Эти губки должен кусать только я! И если тебя смущают посторонние…

Давид снял меня с колен и решительно пересёк кабинет, распахнув дверь.

— Все свободны! Объявляю внеплановый выходной! Освободите помещение!..

— О-о-о, ожил! — засуетился Савелий.

— И ты тоже проваливай! — нетерпеливо прикрикнул Давид. — Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! У вас всего одна минута, чтобы покинуть офис и тем самым заслужить премию!

Бухгалтер обрадовано пискнула и побежала разносить новость. Сотрудники радостно загудели и потопали на выход из своих кабинетов. В коридоре царило небывалое оживление. Здоровяк Антон подошёл к дверному проёму и заглянул в кабинет Давида.

— А ты кто такой? — недовольно спросил Давид у здоровяка.

— Я так понимаю, что у вас всё в порядке, да? — спросил здоровяк.

— Да, — радостно заулыбалась я.

— Хорошо, — пробасил здоровяк.

— А ты-то ей кто? — Давид повторил свой вопрос недовольным голосом и напрягся.

— Никто, — заулыбался здоровяк, — я мимо проходил. Сознательный просто…

— Я рад. А вы лучше займитесь Алиной, нашим бухгалтером, которая тут сидела. Она от шока почти в бессознательном состоянии. Спасёте одинокую женщину.

Давид закрыл дверь на ключ и подошёл ко мне, потянул за руку, вынуждая подняться.

— Как я по тебе соскучился, Бэмби! — выдохнул на ухо, отстранился, вглядываясь в глаза. — И ты смогла вот так просто уйти от меня?

— Ты же говорил…

— Я много чего говорил. Но неужели было непонятно, что ты нужна мне? Я не собирался тебя отпускать, моя сладкая. А ты коварно сбежала!

— Я не сбежала, — я обняла Давида, млея от нашей близости, — я хотела тебе сказать накануне, что мне нужно съездить в Рязань. На годовщину смерти мамы. Но ты мне не дал сказать.

— А телефон?

— У меня его украли. На вокзале. Я даже не заметила, как это произошло… Поняла только когда в поезде ехала. В Рязани нужно было немного задержаться, потому что на могилке мамы земля просела и памятник покосился. Пришлось искать рабочих, ждать, пока всё исправят…

— Почему ты мне не позвонила? Номер наизусть не помнишь?

— Помню, Давид. Но я думала, что ты не хочешь меня видеть и слышать. После всего, что было. После всех этих пакостей.

— Дурёха моя, — поцеловал меня в губы Давид, — я выразился не самым лучшим образом. Чёрт… Я говорил, как самая последняя сволочь и вёл себя ещё хуже. Но хотелось тебя хоть как-то привести в чувство и дать понять, что нельзя портить людям жизнь на основании призрачных домыслов. Нельзя играть на их чувствах.

— Прости, Давид! Мне очень стыдно.

— Когда ты так на меня смотришь своими оленьими глазками, я готов тебе простить что угодно, Бэмби, — улыбнулся Давид.

— И я не играла с тобой. Ты мне на самом деле очень понравился.

— Понравился? — переспросил Давид. — Я без тебя едва не помер, сходя с ума от беспокойства… И когда позвонили и попросили приехать на опознание… Бля, это был самый хреновый момент в моей жизни. Мне даже жить расхотелось. А ты говоришь, что я тебе просто нравлюсь…

Я спрятала лицо на груди Давида, улыбнувшись.

— Нет, не просто. Я в тебя, как дурочка, влюбилась, — тихо сказала я.

— Влюбилась? — Давид поднял моё лицо за подбородок, пристально вглядываясь в глаза.

— Да.

— Я тебя тоже люблю, Бэмби… — серьёзно произнёс Давид, — но кое от чего мне тебя хочется избавить. От лишних дурных мыслей…

Горячие ладони Давида заскользили по моей спине, он чертыхнулся.

— Где эта чертова застёжка? Это платье прямо на тебе сшили, что ли?

— Молния сбоку, — улыбнулась я. — Она крошечная, и её почти не видно.

— Коварно, — плотоядно осмотрел меня Давид и нащупал миниатюрную застёжку, поведя её вниз. — На чём мы остановились? Ах да, на избавлении тебя от лишнего… Первое — это платье и твоё бельё. А чулки и туфельки пусть остаются. Мне нравится…

Платье полетело на пол, через мгновение туда же полетел мой бюстгальтер и кружевные трусики. Давид впился поцелуем в мой рот, лаская грудь пальцами. Он жадно сминал упругие полушария и перекатывал между пальцев затвердевшие сосочки, заставляя меня прижиматься к его телу. Я слепо шарила по его рубашке, расстёгивая пуговицы. Справившись с этой задачей, я с наслаждением провела ноготками по его телу, царапая гладкую кожу пресса.

— Ты не хочешь раздеться? — выдохнула я, прежде чем Давид окончательно завладел моим ртом, глубоко и быстро толкаясь своим языком.

— Если ты этого тоже хочешь, Бэмби…

Хочу ли я? Я уже вся превратилась в одно влажное пульсирующее желание. Хотелось бы, чтобы Давид как можно быстрее заполнил меня собой, подмял под себя и сделал своей. Давид улёгся на диван, похлопав ладонью рядом с собой. Я рассмеялась.

— Мне твоя поза что-то смутно напоминает!

— Да-а-а, это было впечатляюще, — признался Давид, пожирая меня взглядом, — исполнишь одно моё маленькое желание?

— Кажется, я даже знаю, какое…

Я опустилась на колени около дивана и расстегнула ремень на брюках Давида. Молния тихо зажужжала, спускаясь вниз. Давид приподнял бёдра, спустив брюки ниже. Тонкая ткань плавок была натянута сильной эрекцией. Я провела рукой по стволу, сжимая его через ткань. Давид застонал и дёрнул бёдрами вверх.

— Бэмби, по твоей вине у меня было несколько дней воздержания… Если ты сейчас же не возьмёшь его в свой ротик, я просто взорвусь.

— Как скажешь, босс, — улыбнулась я, облизнув губы и смочив их кончиком языка.

Я стянула плавки вниз, освобождая член, напряженный до предела. Сжала его ладошкой у самого основания и накрыла крупную головку ротиком, лизнув её язычком.

— М-м-м… — довольно простонал Давид, накрыв мой затылок своей ладонью, — возьми поглубже, Бэмби… Прошу тебя.

Повторять дважды Давиду не пришлось. Я уже вбирала его член в ротик, продвигаясь всё дальше. Увлажнённые губы скользили по нежной бархатистой коже ствола. Горячий, пульсирующий, он скользил всё глубже, заставляя меня плавиться от невероятного возбуждения, овладевшего мной. Я активно помогала себе язычком, лаская его снизу. Давид застонал и ткнулся концом в нёбо, потёршись об него. Ещё немного — и он заполнит всё пространство моего ротика так, что станет тяжело дышать. Я мелко и часто вдыхала, продолжая ублажать Давида, даря ему наслаждение.

— Охренеть, как вкусно… — прошептал он и переместил руки. Он зажал мою голову между ладоней и толкнулся несколько раз особенно глубоко, заполняя весь ротик до самой глотки. Я потрясённо вбирала в себя его яростные жадные толчки, чувствуя, что завожусь ещё больше от того, как глубоко он трахает мой ротик.

— А теперь иди ко мне, Бэмби…

Голос Давида прозвучал хрипло и пронёсся обжигающей волной по моей оголённой коже, покрывшейся бисеринками пота. Мужчина потянул меня на себя, устраивая сверху. Он обхватил меня одной рукой за попку и упёрся горячим членом во влажные лепестки, обрамляющие вход.

— Люблю, когда ты такая мокренькая для меня…

Сжал второй рукой грудь и одновременно с этим двинул бёдрами, призывая опуститься на него. Я простонала, насаживаясь на его член, чувствуя, как лоно ритмично сокращается и сочится жаркой влагой. Чувствовать его в себе очень глубоко, до самого предела, было невероятно волнительно. И казалось единственно верным быть соединёнными вот так…

Немногим позже я лежала на Давиде, щекой на его широкой груди. По телу пробегали отголоски схлынувшего оргазма, как мелкая рябь на поверхности воды от лёгкого ветра. Мы с Давидом лежали и болтали, лениво перебрасываясь словами. Хотя по большей части мы обменивались сладкими поцелуями.

— Я не могу от тебя оторваться, — вздохнула я.

— И не надо. Куда ты опять собралась? — недовольно спросил Давид и крепче сжал меня в объятиях. — Я тебя никуда не отпускаю.

— Я уже поняла, Давид, — улыбнулась я, — но надо вставать, одеваться…

— Надо избавить тебя от лишнего беспокойства и суетливости, — сыто улыбнулся Давид.

Я замерла, вглядываясь в его лицо.

— Что такое? — спросил он.

— Больше всего ты сейчас напоминаешь сытого хищника.

Давид рассмеялся.

— Этот хищник скоро проголодается и захочет перекусить своим сладким Оленёнком. Р-р-р-р… — шутливо зарычал он, укусив меня за шею.

— Ты самый настоящий тигр, — возмутилась я, — наглый и красивый.

— Зато твой.

— Мой тигр.

Чёрт. Мне кажется, щёки треснут от счастливой улыбки. Но тут я вспомнила кое-что и спросила:

— Если ты кинулся меня искать, почему не позвонил сестре? Чтобы отбросить в сторону прочие варианты? Мало ли куда я могла поехать…

— Самохиной? — мрачно спросил Давид. — Ей я позвонил в первую очередь. Она сказала, что понятия не имеет, куда ты запропастилась.

— Вот сучка! — не выдержала я, окончательно убедившись в том, какая Аня оказалась мстительная и злопамятная! Наверное, поняла, что Марков мной интересуется не как бывший босс, но как мужчина, и решила напакостить хотя бы так. Мелочная и завистливая гадина.

— Но почему полицейские звонили тебе для опознания? Обычно же зовут близких родственников.

— Потому что я твёрдо намерен избавить тебя от всего лишнего, — беспечно улыбнулся Давид.

— Не поняла?

— Я хочу избавить тебя от твоей девичьей фамилии. Она у тебя явно лишняя. Я сказал, что я твой будущий муж, поэтому они разговаривали со мной.

— Что? Но…

— А что такого? Чем тебя не устраивает фамилия Маркова? Маркова Ксения Владимировна, — просмаковал Давид. — Мне кажется, что очень хорошо звучит. И заметь, я тебе не предлагаю, а утверждаю, что так оно и будет.

Я округлила глаза, боясь перевести дыхание.

— В чём дело, Оленёнок? Застыла так, словно собираешься убежать от меня со всех ног. Не получится. Будешь моей. Вся. И точка. Возражения не принимаются. Это прямой приказ.

— Да, босс, — улыбнулась я, целуя Давида.

***

Алик, вернувшись в столицу, от услышанных новостей впал в дикий и неописуемый восторг.

— Я так и знал, тыковка!

— Ты меня сейчас задушишь, Али-и-ик! — попыталась я увернуться от своего приятеля, но тот вцепился в меня, словно клещ. Даром, что подружка, а сил раз в пять больше, чем у меня, а то и в десять.

— Ты же доверишь свадебную причёску умелым лапкам своего котика? — прищурился Алик. — Я не потерплю конкурентов. Не зря же я трудился над созданием твоего имиджа!

— Я о других даже не думала, — честно призналась я.

— Правильно! Все эти завистливые сучки превратят тебя фиг знает во что. И будут в один голос твердить, что тебе к лицу и модно до жути!

Алик скорчил недовольную рожицу и заулыбался.

— Твой будущий муж отпустит тебя развеяться перед свадьбой?

— Что ты ещё придумал? — насторожилась я.

— Клуб, конечно же, — беспечно заявил Алик и подмигнул, — со стриптизом.

— Э-э-э-э… Не уверена.

— И мужской, и женский стриптиз, — добавил Алик и начал канючить. — Должен же у тебя быть девичник!

— Ага. А Давид тоже, значит, пойдёт смотреть на голые сиськи и крепкие задницы? — возмутилась я.

— Мне кажется, его твоя попка устраивает, я уже молчу про передовую…

— Ты просто не знаешь его приятеля… С обширной базой данных. Того кривоносого… Мне кажется, что он уж точно потащит Давида в самый грязный и развратный клуб, — забеспокоилась я.

— Если ты не доверяешь Маркову уже сейчас, не стоит и пытаться строить отношения, — глубокомысленно изрёк Алик.

— Я доверяю! — возразила я.

— Тогда идём в клуб! — радостно подвёл итог нашему разговору мой приятель.