Глава 14

На следующее утро Аника подскочила как можно раньше, почти с рассветом, и, влетев в конюшню, облегченно выдохнула, чтобы тут же вздрогнуть и резко развернуться.

— Леди, неужели вы думали, что я уеду, не попрощавшись?

Раймон стоял в дверях и улыбался, чарующе-завораживающе, как обычно.

Девушка смутилась, покраснела, помотала головой, но потом все же честно призналась:

— Я очень боялась… что вы так поступите.

Мужчина, чуть склонив голову набок, посмотрел на Анику с легким осуждением:

— Леди!.. Что я такого совершил, чтобы дать повод заподозрить меня в подобном? Сбежать от вас, даже не поцеловав… на прощание?..

При последних словах девушка замерла, как молоденькая птичка, напуганная хищником, бродящим вокруг дерева с ее гнездом. После того внезапного душевного порыва, когда она зацеловала Раймона, их общение балансировало на грани дозволенного. Легкий флирт, обмен взглядами, незаметные прикосновения или, наоборот, вроде бы помощь, поддержка, ласка…

Дыхание у Аники чуть сбилось, едва она вспомнила, как вчера, во время ужина, пальцы мужчины нежно погладили ее ладонь… Они говорили о чтении судьбы по линиям и о том, можно ли считать предсказания и гадания магией.

«Смотрите, у вас длинная линия жизни, которую пересекает целых две линии брака. Печально, но вам придется рано овдоветь и выйти замуж второй раз».

Как же девушке не понравилось это предсказание!.. Ей совсем не хотелось становиться молодой вдовой и уж тем более — выходить дважды замуж. Она уже точно решила, кого хочет видеть рядом. А если не его, значит — никого.

Отец тоже был однолюбом и не женился после смерти матери.

Но Раймон не умрет… Все эти предсказания — глупости. Главное, чтобы он не потерялся, не исчез из ее жизни. Главное, чтобы был рядом. И если он — ее судьба, значит…

С истинно женской логикой Аника отвергала предсказания судьбы и одновременно искренне верила, что если этот мужчина предначертан ей судьбой, значит, никуда он не денется.

Если же ему суждена другая… пусть. Главное, чтобы был счастлив… А Аника тогда посвятит всю свою жизнь магии. Ведь через год она сможет поступить в Академию и начать нормально учиться.

— Вы ведь позволите мне вас поцеловать? — голос Раймона вернул девушку из раздумий обратно в конюшню.

— Да, — растерянно пролепетала она, протягивая мужчине руку.

Те три поцелуя, что достались от него ее пальцам, пронзали все тело насквозь, вымораживали до мурашек и обжигали до пылающих щек.

Раймон, улыбнувшись, переплел их пальцы, поднимая ладонь девушки вверх, на уровень ее лица, а потом другой рукой приподнял голову Аники за подбородок, посмотрел в глаза — и… быстрое прикосновение, почти неощутимое, невесомое, как дуновение ветра…

Но девушка успела почувствовать так много!.. Нежность его губ и то, что на верхней — маленький шрамик, не заметный взглядом, а нижняя — обветрилась и чуть шероховатая, и…

— Не знаю, на что надеюсь больше… что вы проживете долгую счастливую жизнь без меня или что мы все же еще встретимся…

Аника рвано выдохнула, широко распахнув глаза и глядя в лицо мужчине. Он не улыбался, и во взгляде не было привычных смешинок, наоборот, там клубилась непривычная печаль. У девушки защемило сердце, она несколько раз сморгнула, крепко сжав пальцы и не отпуская руку Раймона. Ей казалось, что стоит только ослабить захват — и мужчина исчезнет. Исчезнет навсегда.

— Прощайте, Аника.

Раймон вновь поцеловал девушку, все так же осторожно и нежно. Но в этот раз их губы соприкасались чуть дольше… Пальцы Аники разжались сами собой, глаза закрылись, ноги ослабели… Всего один поцелуй, а она словно выпита досуха и обессилена полностью!..

Но самое страшное — стук копыт, быстрый стук копыт во дворе.

Девушка выскочила из конюшни и едва сдержалась, чтобы не побежать следом. О боги! Он уехал… Уехал… И как ей теперь жить? Как ей теперь жить без него?!

Как ни странно, с отъездом Раймона мир не рухнул, жизнь не остановилась, Сагош не исчез… Куча новых книг манила, подруга активно готовилась к свадьбе и взывала о помощи.

Из непривычного в привычном за прошлые недели укладе был лишь фамильяр, отношения с которым у Аники были какие-то… странные и на братско-сестринские мало похожие. С одной стороны, Сагош вроде бы не требовал к себе какого-то особого внимания. Большую часть дня он старательно витал по дому филином, нагло, по-птичьи, флиртовал со всеми девушками в доме, кроме своей хозяйки, издевался над беднягой Лучиком, по ночам иногда улетал охотиться в лес…

Когда же Аника запиралась у себя в комнате, чтобы почитать книги и позаниматься, фамильяр превращался в занудного и довольно грубого учителя. «Да что тут непонятного?», «Ты что, совсем дурочка, тут же ясно написано…», «У тебя в голове мозги вообще есть или только ветер?», «Если ты на таком простом примере уже час зависаешь…».

Сначала девушка злилась, пару раз даже расплакалась от такого обращения, а потом привыкла и со временем даже научилась огрызаться: «Сам дурак», «Я рада, что ты такой умный», «Если все так просто, почему ты до сих пор не маг?»

А в один из таких странных уроков Аника рассердилась настолько, что взяла учебник и стукнула им Сагоша по голове. Но тут же сама испугалась собственной вспыльчивости, отбросила книгу в сторону и принялась рукой щупать парню макушку и затылок, проверяя — нет ли шишки.

Наверное, она слишком близко приблизилась или… или слишком сильно стукнула… Головокружительный резкий разворот, после которого девушка оказалась прижата к стене, шалый взгляд голубых глаз — и жесткий долгий поцелуй. Условно долгий… Пока Аника не пришла в себя от изумления и не попыталась вырваться. А когда не получилось, отшвырнула фамильяра магией, сразу к противоположной стене.

— Очумел? Одичал совсем, что ли?! — процедила девушка, вытирая губы тыльной стороной ладони и стараясь не задумываться о том, что на самом-то деле ей понравилось, только… только так нельзя! Без согласия, силой… Так даже жених подруги не поступает, а у него какие-никакие права уже есть.

Сагош, тяжело дыша, оторвался от стены, молча подошел к окну, распахнул его и буркнул:

— Прости…

После чего, обернувшись филином, вылетел в сторону леса, оставив девушку в одиночестве и полной растерянности от случившегося.

Захлопнув окно, Аника машинально подобрала книгу, положила ее на стол, сама устало присела в кресло и уставилась в одну точку. Ужасно хотелось расплакаться, совершенно непонятно почему. А еще вспомнился прощальный поцелуй Раймона, нежный и ласковый… и заставляющий сердце замирать от одного воспоминания, хотя уже две недели прошло!.. Вечность… Целая вечность.

Сагош вернулся под утро, постучал клювом в стекло, влетел, обернулся парнем, посмотрел на стоящую перед ним девушку… в одной нижней сорочке и покрывале… застонал едва слышно и снова ринулся к окну.

Но Аника встала на его пути, закутавшись чуть ли не с головой, чтобы не соблазнять своим видом, и головой мотнула:

— Хватит, налетался на сегодня. Спать ложись. Завтра поговорим.

— Издеваешься? Филином я сейчас окно разобью, но на волю вылечу. А человеком… человеком я тут рядом с тобой на полу долго не пролежу. Ты ж… Я ж… Сил нет, как хочу… Умом понимаю, что ты — не она, а тело не согласно. Хочу, аж до боли. Так что отойди… пойду в реке холодной покупаюсь, может поможет.

— Не поможет, — уверенно объявила Аника. — Измотаешься и в беду попадешь в таком состоянии. Я — не она, сам сказал.

— Да толку, что я сам сказал?! Тошно мне… По ночам или хозяин, или стерва эта снится… или… ты…

— Чего «я»? — удивилась Аника. — Я-то тут при чем?

— А я знаю?! Снишься… ты…

И оба замерли, растерянные, не очень понимая, что делать дальше.