Глава 48. Вздорная химера

Мастера Илиша харена нашёл в директорском кабинете, где тот с тоской и раздражением созерцал уникальное украшение потолка. Ранхаш тоже на несколько секунд отвлёкся на это занимательное зрелище, но исключительно из-за ощущения, что нечто подобное он уже видел или слышал о таком.

– Мастера Аврезия здесь нет, – артефактчик бросил на гостя недружелюбный взгляд и опять вернулся к созерцанию проблемы.

– Мне нужны вы.

– Я? – мастер медленно обернулся и окинул визитёра более пристальным взором. – Вотый? Харен Ранхаш?

– Верно. Мастер Илиш? Я не ошибся?

– Не ошиблись. Чем обязан? С вашей воспитанницей у нас вроде пока вопросов не возникло.

– Надеюсь, проблем она не доставляет.

– Не надейтесь, – грубовато ответил мастер.

– Она наверняка раскаивается, – невозмутимо отозвался Ранхаш.

– Вам бы следовало вправить ей мозги. Зачем такой талантливой девочке тратить свои силы и годы жизни на военной службе? Из неё может выйти неплохой артефактчик.

– Госпожа Майяри в дальнейшем будет служить в сыске, и навыки боевого мага ей не помешают.

– Как и навыки артефактчика, – не уступил мастер Илиш. – Будет потом жалеть, что потратила время.

– Лучше сожалеть, что потратил время на свой выбор, чем на чужой. Мастер Илиш, я пришёл к вам, чтобы задать несколько вопросов, никак не касающихся моей возлюбленной…

Мастер, в этот момент как раз глубоко вздохнувший, поперхнулся и натужно закашлялся.

–… хотя не скрою, что мне приятно говорить о ней.

– О, Тёмные…

– Что такое? – Ранхаш спокойно приподнял брови.

– Совсем ничего, – по губам мастера скользнула кривая усмешка. – Я только что понял, что протаптывать дни в качестве боевого мага этой девочке не суждено. Так что вы хотели, харен? Мы можем поговорить здесь. Сейчас это место прекрасно подходит для тайных бесед.

– Я хотел поговорить о вашем отце.

Усмешка стекла с лица мужчины подобно горячим каплям воска, а голубые глаза похолодели.

– И с чего у вас интерес к давно умершему оборотню?

– Мой интерес возник в связи с заданием, полученным от хайнеса. Думаю, вы понимаете, что более подробных объяснений от меня требовать не стоит.

Губы мастера сжались в одну линию, и он опустил голову, пряча яростно сверкнувший взгляд. Несколько секунд он молчал, а потом всё же вскинул подбородок и уставился на харена.

– Спрашивайте. Только не представляю, что вообще могу ответить.

– Ваш отец, господи Орид, был одним из двух учеников хайрена Игренаэша.

– Был, – едва слышно прохрипел оборотень. В его глазах засела мрачная злость, но Ранхаш чувствовал, что направлена она не на него.

– Его убили. Насколько я знаю, было совершено нападение на ваш дом и убиты все, кто в тот момент находился там. Ни в одном из отчетов нет упоминаний, кто это сделал и почему. Может, вы приоткроете завесу тайны?

– Не приоткрою, – мрачно ответил мастер Илиш. – Харен, что вы от меня хотите? Мне тогда было семь, и я в ту ночь находился в том же доме и мне, как и всем его обитателям, перерезали горло. Мне только повезло чуть-чуть больше: я выжил. И спустя годы лечения даже смог опять говорить.

– Что делает вас очень ценным свидетелем. Вы ведь видели убийц, – Ранхаш не спрашивал, утверждал.

– Они были в чёрном и с закрытыми лицами, – почему-то харену показалось, что в глазах мастера мелькнула издевка. – С того времени прошло почти четыре века, я даже лица отца уже не помню, а вы хотите, чтобы я припомнил замотанных в тряпьё воров?

– Так это были воры?

– Вероятно.

– И что они хотели украсть? Мастер Илиш, случай сам по себе неоднозначный. Конечно, бывает, что обезумевшие от жажды насилия нападают ночами на мирные дома и вырезают их обитателей, но даже они выбирают тех, кто не сможет оказать сопротивления, чтобы уж точно удовлетворить свою жажду крови и чужой боли. Дом сильного мага-артефактчика для этих целей не подойдёт. Я не думаю, что ваш отец был так беспечен и не озаботился защитой своей семьи. Той ночью к вам пришёл кто-то, кто смог пройти через его защиту и охрану. Последнюю миновал совсем бескровно, и я подозреваю, что преступники могли пройти в дом как гости.

– Я ничем не могу вам помочь, – упрямо заявил мастер. – Повторяю, мне было семь. Отец не посвящал меня в свои дела и тайны и гостей, если те приходили без детей, принимал без меня. Я совершенно не представляю, что могло бы заинтересовать убийц. Вы наверняка знаете, что дом полностью сгорел. Сохранился только кабинет отца, зачарованный от огня, и сам отец, оставшийся там. Мёртвый, конечно же. Меня же вытащил из огня садовник, в ту ночь не ночевавший в доме. В кабинете же отец не хранил ничего важного. Мне нечего добавить к этой давней истории.

– Хорошо, господин Илиш, – покладисто отступил харен. – Но вы можете ответить мне на вопрос, почему после той ночи вы исчезли и долгое время считались умершим, а спустя сто лет опять появились? И ещё меня очень удивило, что в документах, предоставленных школе, вам всего сто пятьдесят три года вместо положенных трёхсот семидесяти трёх?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глаза мастера пронзительно сверкнули, и он, отступив назад, ссутулил плечи. Ранхаш отметил, что его поза стала неуловимо напоминать боевую стойку.

– Думаю, вы и сами понимаете, насколько странно это выглядит. Будто вы сперва скрывались, а потом вышли из тени под своим настоящим именем в надежде, что за давностью лет о вас позабыли. Тем более и род Южвый не самый малочисленный.

– Хотел бы я познакомиться с тем, кто смог достать для вас эту информацию, – мужчина расслабился и, поморщившись, почесал шрам на шее. – Госпожа Майяри составит вам достойную пару. Вы мастера удивлять. Признаюсь, мне понадобилась вся выдержка, чтобы сохранить невозмутимость, когда вы упомянули моего отца. Немногие могут похвастаться знанием того, что я – его сын. Даже несмотря на то, что спустя время меня всё же объявили выжившим.

– Так я могу надеяться, что вы расскажите мне, что же произошло той ночью?

– Нет, – непреклонно заявил мастер Илиш. – Если вы хотите что-то знать, то спросите хайнеса или господина Шереха.

Ранхаш замер, ощутив холодок в груди. Он появлялся каждый раз, когда возникало предчувствие разгадки.

– Хайнес и старый консер? – переспросил он. – Какое отношение они имеют к этой истории?

– Спрашивайте всё у них, – поморщился господин Илиш. – Я связан обещанием молчать. А когда обещание дано таким влиятельным оборотням, то всё же лучше держать его. Обратитесь к хайнесу… Хотя нет, лучше к господину Шереху. Для хайнеса эта история – боль, и он вряд ли захочет ею делиться. Для вашего прадеда она тоже боль, но вы его правнук и внук Борлана. Он ведь тоже умер из-за того, что слишком много узнал.

Упоминание погибшего деда, бывшего лучшим другом Шидая, того, чья смерть положила начало цепи трагических событий в судьбе отца, поколебало спокойствие и невозмутимость Ранхаша.

– Но вам его судьба вряд ли грозит, – заметил мастер. – Виновные давно мертвы. Так что, думаю, старый консер позволит вам заглянуть за завесу тайны.

– Если все виновные давно мертвы, то почему вы так помолодели? – засомневался Ранхаш.

– Можете считать это привычкой. Паранойей страдаю, – видя, что харена убедить не удалось, мастер признался. – Полвека назад был убит мой дальний родственник Илиш Южвый. В нашей семье не отличаются оригинальностью в выборе имён детям, и мальчикам дают имена основателей рода в зависимости от года рождения. Конечно, мало ли кто мог точить на него зуб, но, видите ли, харен, мы с Илишем не просто родились в четвёртый год какого-то десятилетия. Мы родились в один год, сто девяносто четвёртый эры Храммара. И мало того что мы слишком похожи, так у него ещё и шрам на шее был. Вот здесь, – оборотень провёл пальцем вертикальную черту от левого уха к ключице. – Возможно, это всё досаднейшая случайность, но мне с раннего детства привили подозрительность.

– А как погиб ваш родственник?

Господин Илиш пожал плечами.

– Его нашли в кустах за заставой, где он служил, с отрезанной головой.

– Отрезали голову? Как вашему отцу?

– Мы же химеры, харен. У нас не одно сердце, – мастер жутковато улыбнулся, – проще уж отрезать голову, чем выискивать все четыре.

– Ах да, – Ранхаш едва заметно досадливо поморщился.

Род Южвый был одним из трёх родов оборотней, чей облик по легендам восходил к священным зверям-хранителям мира, которые сменяли друг друга на охранном посту каждые пять тысяч лет. Сейчас за миром следит зоркое око Храммара, ему на смену придёт Шорс, потом заступит Лерван… Утверждают, что род Южвый обликом зверя был подобен Юаибе, но как различны были между собой её изображения, так же различны были между собой звери всех представителей семьи Южвый. Никогда нельзя знать наверняка, как будет выглядеть вторая ипостась незнакомого представителя этой семьи.

– Надеюсь, больше вопросов у вас нет?

– Тех, на которые вы можете ответить, нет.

– Тогда позвольте мне вернуться к этой загадке, – мастер хмыкнул и задрал голову.

Ранхаш тоже посмотрел на мебель и поинтересовался:

– А почему бы не спросить того, кто это сделал?

– Знать бы ещё кто… – прошипел господин Илиш.

Задумчиво прищурившись, харен наконец припомнил, где слышал о чём-то подобном.

– Похоже на почерк санаришской школы, – заметил он. – Имя Мадиша – ученика пятого класса боевого отделения – вам о чём-то говорит?

Мастер замер, потрясённо распахнув глаза.

– О многом, – признался он и шумно выдохнул: – Как же я сам не сообразил…

Взгляд его упал в окно, и в следующий миг на пол посыпалось стекло, выбитое ударом ноги.

– Мадиш! – громовой ор прокатился по территории школы, и Ранхаш заинтересованно выглянул в другое, целое окно.

По дорожке в сторону ворот шли друзья Майяри, и Мадиш, услышав своё имя, подозрительно оглянулся.

– Мастер? Что такое?

– Выродок, это твоих кривых рук дело?!

Мадиш не смог сохранить невозмутимое выражение лица, больно уж неожиданно прилетело обвинение, и из груди преподавателя вырвался хриплый ужасающий вой. Племянник мастера Дагрена аж помертвел от страха. А мастер Илиш начал срывать с себя одежду и сбрасывать сапоги. Когда он всё ещё в штанах и рубашке ступил на подоконник, Мадиш не на шутку струхнул.

Глаза мастера пронзительно сверкнули, и он, отступив назад, ссутулил плечи. Ранхаш отметил, что его поза стала неуловимо напоминать боевую стойку.

– Думаю, вы и сами понимаете, насколько странно это выглядит. Будто вы сперва скрывались, а потом вышли из тени под своим настоящим именем в надежде, что за давностью лет о вас позабыли. Тем более и род Южвый не самый малочисленный.

– Хотел бы я познакомиться с тем, кто смог достать для вас эту информацию, – мужчина расслабился и, поморщившись, почесал шрам на шее. – Госпожа Майяри составит вам достойную пару. Вы мастера удивлять. Признаюсь, мне понадобилась вся выдержка, чтобы сохранить невозмутимость, когда вы упомянули моего отца. Немногие могут похвастаться знанием того, что я – его сын. Даже несмотря на то, что спустя время меня всё же объявили выжившим.

– Так я могу надеяться, что вы расскажите мне, что же произошло той ночью?

– Нет, – непреклонно заявил мастер Илиш. – Если вы хотите что-то знать, то спросите хайнеса или господина Шереха.

Ранхаш замер, ощутив холодок в груди. Он появлялся каждый раз, когда возникало предчувствие разгадки.

– Хайнес и старый консер? – переспросил он. – Какое отношение они имеют к этой истории?

– Спрашивайте всё у них, – поморщился господин Илиш. – Я связан обещанием молчать. А когда обещание дано таким влиятельным оборотням, то всё же лучше держать его. Обратитесь к хайнесу… Хотя нет, лучше к господину Шереху. Для хайнеса эта история – боль, и он вряд ли захочет ею делиться. Для вашего прадеда она тоже боль, но вы его правнук и внук Борлана. Он ведь тоже умер из-за того, что слишком много узнал.

Упоминание погибшего деда, бывшего лучшим другом Шидая, того, чья смерть положила начало цепи трагических событий в судьбе отца, поколебало спокойствие и невозмутимость Ранхаша.

– Но вам его судьба вряд ли грозит, – заметил мастер. – Виновные давно мертвы. Так что, думаю, старый консер позволит вам заглянуть за завесу тайны.

– Если все виновные давно мертвы, то почему вы так помолодели? – засомневался Ранхаш.

– Можете считать это привычкой. Паранойей страдаю, – видя, что харена убедить не удалось, мастер признался. – Полвека назад был убит мой дальний родственник Илиш Южвый. В нашей семье не отличаются оригинальностью в выборе имён детям, и мальчикам дают имена основателей рода в зависимости от года рождения. Конечно, мало ли кто мог точить на него зуб, но, видите ли, харен, мы с Илишем не просто родились в четвёртый год какого-то десятилетия. Мы родились в один год, сто девяносто четвёртый эры Храммара. И мало того что мы слишком похожи, так у него ещё и шрам на шее был. Вот здесь, – оборотень провёл пальцем вертикальную черту от левого уха к ключице. – Возможно, это всё досаднейшая случайность, но мне с раннего детства привили подозрительность.

– А как погиб ваш родственник?

Господин Илиш пожал плечами.

– Его нашли в кустах за заставой, где он служил, с отрезанной головой.

– Отрезали голову? Как вашему отцу?

– Мы же химеры, харен. У нас не одно сердце, – мастер жутковато улыбнулся, – проще уж отрезать голову, чем выискивать все четыре.

– Ах да, – Ранхаш едва заметно досадливо поморщился.

Род Южвый был одним из трёх родов оборотней, чей облик по легендам восходил к священным зверям-хранителям мира, которые сменяли друг друга на охранном посту каждые пять тысяч лет. Сейчас за миром следит зоркое око Храммара, ему на смену придёт Шорс, потом заступит Лерван… Утверждают, что род Южвый обликом зверя был подобен Юаибе, но как различны были между собой её изображения, так же различны были между собой звери всех представителей семьи Южвый. Никогда нельзя знать наверняка, как будет выглядеть вторая ипостась незнакомого представителя этой семьи.

– Надеюсь, больше вопросов у вас нет?

– Тех, на которые вы можете ответить, нет.

– Тогда позвольте мне вернуться к этой загадке, – мастер хмыкнул и задрал голову.

Ранхаш тоже посмотрел на мебель и поинтересовался:

– А почему бы не спросить того, кто это сделал?

– Знать бы ещё кто… – прошипел господин Илиш.

Задумчиво прищурившись, харен наконец припомнил, где слышал о чём-то подобном.

– Похоже на почерк санаришской школы, – заметил он. – Имя Мадиша – ученика пятого класса боевого отделения – вам о чём-то говорит?

Мастер замер, потрясённо распахнув глаза.

– О многом, – признался он и шумно выдохнул: – Как же я сам не сообразил…

Взгляд его упал в окно, и в следующий миг на пол посыпалось стекло, выбитое ударом ноги.

– Мадиш! – громовой ор прокатился по территории школы, и Ранхаш заинтересованно выглянул в другое, целое окно.

По дорожке в сторону ворот шли друзья Майяри, и Мадиш, услышав своё имя, подозрительно оглянулся.

– Мастер? Что такое?

– Выродок, это твоих кривых рук дело?!

Мадиш не смог сохранить невозмутимое выражение лица, больно уж неожиданно прилетело обвинение, и из груди преподавателя вырвался хриплый ужасающий вой. Племянник мастера Дагрена аж помертвел от страха. А мастер Илиш начал срывать с себя одежду и сбрасывать сапоги. Когда он всё ещё в штанах и рубашке ступил на подоконник, Мадиш не на шутку струхнул.

– Мастер, вы чего?! Из-за такой чепухи выброситься удумали?! Мастер, там высоко! Мастер…

Господин Илиш выпрыгнул, и через секунду грянул басовитый, но истеричный вопль Эдара:

– Мадиш, беги!!! Беги-беги, твою мать!!!

Блондин, охнув, припустил прочь, а за ним, рассекая воздух крыльями, стрелой полетел мастер Илиш. Всё же химеры производили жутковатое впечатление, в особенности если они имели больше одной головы, как мастер Илиш. По воздуху летела большая, размером с ездового дракона, тварь с гибким кошачьим туловищем, покрытым огненно-рыжей шерстью, и двумя головами. Одна была змеиной на длинной гибкой шее, а вторая драконьей с мощными красными гребнями и развевающейся пламенеющей гривой. Все четыре лапы имели по пять цепких когтистых пальцев, позади в ярости извивался длинный чешуйчатый хвост, а из спины выходили огромнейшие крылья с прекраснейшими красно-оранжево-жёлтыми перьями, от одного взгляда на которые можно было ослепнуть.

Мадиш, сообразив, что на своих двух ему от этого страха не уйти, бухнулся на четвереньки и дальше помчался уже так, оборачиваясь прямо на ходу. Ранхаш удивлённо приподнял брови: не каждый в столь юном возрасте так сможет. Порванная одежда шелухой полетела в разгневанного мастера, один сапог, запальчиво отброшенный, прилетел в драконью морду химеры, и она опять издала леденящий душу вопль. Мадиш наконец полностью избавился от одежды, и вперёд рванул огромный, чуть ли не с лошадь размером, белоснежный лис. Он белым росчерком пролетел в дальний конец парка, преследуемый рыжей молнией, взвился в прыжке, чтобы перескочить через ограду, и химера поймала его прямо в воздухе.

Змеиная голова рассерженно впилась зубами в задницу лиса, точнее в его ляжку, и тот, яростно ощерясь, извернулся и грызанул противника за лапу. Тот обиженно взвыл, а лис, изогнувшись так, словно бы и вовсе костей не имел, вывернулся из хватки. Химера только и успела что кнутом хлестнуть хвостом его по заднице, но только придала ему этим ускорение. Впрочем, укушенная ляжка требовала отмщения, и лис, развернувшись, метнулся в атаку. Прыгнув, он сшибся с противником грудью и сбил его на землю. Белоснежный хвост переплёлся с чешуйчатым, одной лапой Мадиш прижал змеиную голову к земле и почти вцепился зубами в защищённую костяными щитками шею драконьей головы, но мощное крыло отбросило его в сторону, и химера, прыгнув, подмяла лиса под себя. Ненадолго.

Сцепившихся противников словно лавиной снесло в сторону. Не разобравшись, что случилось, они опять потянулись друг к другу, но крупная чёрная медведица недовольно зарычала и раздала обоим оплеухи. Лису понадобилась всего одна, чтобы он отпрянул, ошалело мотая башкой, а химере целых три: по одной на каждую голову и ещё одна, самая мощная, для обнаглевшего крыла, осмелившегося подняться на сердитую самку. Оттеснив химеру, медведица встала перед лисом и оглушительно зарычала. Её рёв, вибрируя, прокатился по парку и заставил мастера обескураженно отступить. Умолкнув, медведица замерла, скосолапив лапы и тяжело уставившись на обидчика друга чёрными как сама тьма глазами. Лис, ошеломлённый не менее химеры, но пришедший в себя куда быстрее, осторожно принюхался к куцему хвосту своей защитницы, а потом и к её боку, шерсть на котором завивалась крупными кольцами. Медведица недовольно рыкнула на него, и лис отступил.

– Эй, ты! Отстань от него! – Род, прошмыгнувшая под локтем отвлёкшегося Эдара, бесстрашно бросилась к химере.

К счастью, словно из воздуха явился мастер Дагрен и, перехватив дочь за шиворот, отбросил её за свою спину.

– Мастер Илиш, что происходит? – строго спросил он у химеры. – Что вы здесь устроили? А ну обернулись! Госпожа Лирка, к вам это не относится.

Лис и химера, помешкав, всё же исполнили приказ, и через минуту с влажной земли поднялись голые мужчины.

– Живо отвернулась, поганка! – рыкнул на поражённо распахнувшую рот подругу Мадиш и смущённо взглянул на совершенно невозмутимую медведицу.

– Мастер Илиш, объяснитесь!

Тот разъярённо уставился на Мадиша и, выпрямившись, сложил руки на груди, нимало не заботясь отсутствием одежды. Род, и не подумавшая отвернуться, окинула преподавателя, как ей самой показалось, по-мужски незаинтересованным взглядом.

– Вы знаете, кто устроил это гадство в кабинете директора? Вот этот бездарь, дуболом несчастный!

– Очень даже счастливый, – ухмыльнулся Мадиш. – Ох… Лирка не надо, само заживёт! – парень поспешил отойти от медведицы, которая решила зализать его раны на… ляжке.

– О, так вы узнали… – растерялся мастер Дагрен.

– Узнал? – нехорошо прищурился господин Илиш и жутко прошипел: – Так вы знали!

– Догадывался, но не хотел мешать вам получать удовольствие от расследования, – торопливо ответил мастер Дагрен. – Вам повезло, что он вас не покрасил. Да и какой смысл, даже если бы я вам рассказал? Он всё равно исправить ничего не сможет.

– Я бы его просто сожрал ещё раньше! – рявкнул артефактчик.

– Оборотнеедство карается по закону, – напомнил господин Дагрен. – Давайте обсудим это в более спокойной обстановке. И подальше от любопытных глаз, – мастер недовольно посмотрел на «племянника». – Мадиш, за мной! Мастер, прошу. Род, собери одежду своей подруги. Госпожа Лирка, – мужчина окинул взглядом угрюмую медведицу и натянуто улыбнулся, – вы вовремя вмешались, благодарю.

– Мастер, вы чего?! Из-за такой чепухи выброситься удумали?! Мастер, там высоко! Мастер…

Господин Илиш выпрыгнул, и через секунду грянул басовитый, но истеричный вопль Эдара:

– Мадиш, беги!!! Беги-беги, твою мать!!!

Блондин, охнув, припустил прочь, а за ним, рассекая воздух крыльями, стрелой полетел мастер Илиш. Всё же химеры производили жутковатое впечатление, в особенности если они имели больше одной головы, как мастер Илиш. По воздуху летела большая, размером с ездового дракона, тварь с гибким кошачьим туловищем, покрытым огненно-рыжей шерстью, и двумя головами. Одна была змеиной на длинной гибкой шее, а вторая драконьей с мощными красными гребнями и развевающейся пламенеющей гривой. Все четыре лапы имели по пять цепких когтистых пальцев, позади в ярости извивался длинный чешуйчатый хвост, а из спины выходили огромнейшие крылья с прекраснейшими красно-оранжево-жёлтыми перьями, от одного взгляда на которые можно было ослепнуть.

Мадиш, сообразив, что на своих двух ему от этого страха не уйти, бухнулся на четвереньки и дальше помчался уже так, оборачиваясь прямо на ходу. Ранхаш удивлённо приподнял брови: не каждый в столь юном возрасте так сможет. Порванная одежда шелухой полетела в разгневанного мастера, один сапог, запальчиво отброшенный, прилетел в драконью морду химеры, и она опять издала леденящий душу вопль. Мадиш наконец полностью избавился от одежды, и вперёд рванул огромный, чуть ли не с лошадь размером, белоснежный лис. Он белым росчерком пролетел в дальний конец парка, преследуемый рыжей молнией, взвился в прыжке, чтобы перескочить через ограду, и химера поймала его прямо в воздухе.

Змеиная голова рассерженно впилась зубами в задницу лиса, точнее в его ляжку, и тот, яростно ощерясь, извернулся и грызанул противника за лапу. Тот обиженно взвыл, а лис, изогнувшись так, словно бы и вовсе костей не имел, вывернулся из хватки. Химера только и успела что кнутом хлестнуть хвостом его по заднице, но только придала ему этим ускорение. Впрочем, укушенная ляжка требовала отмщения, и лис, развернувшись, метнулся в атаку. Прыгнув, он сшибся с противником грудью и сбил его на землю. Белоснежный хвост переплёлся с чешуйчатым, одной лапой Мадиш прижал змеиную голову к земле и почти вцепился зубами в защищённую костяными щитками шею драконьей головы, но мощное крыло отбросило его в сторону, и химера, прыгнув, подмяла лиса под себя. Ненадолго.

Сцепившихся противников словно лавиной снесло в сторону. Не разобравшись, что случилось, они опять потянулись друг к другу, но крупная чёрная медведица недовольно зарычала и раздала обоим оплеухи. Лису понадобилась всего одна, чтобы он отпрянул, ошалело мотая башкой, а химере целых три: по одной на каждую голову и ещё одна, самая мощная, для обнаглевшего крыла, осмелившегося подняться на сердитую самку. Оттеснив химеру, медведица встала перед лисом и оглушительно зарычала. Её рёв, вибрируя, прокатился по парку и заставил мастера обескураженно отступить. Умолкнув, медведица замерла, скосолапив лапы и тяжело уставившись на обидчика друга чёрными как сама тьма глазами. Лис, ошеломлённый не менее химеры, но пришедший в себя куда быстрее, осторожно принюхался к куцему хвосту своей защитницы, а потом и к её боку, шерсть на котором завивалась крупными кольцами. Медведица недовольно рыкнула на него, и лис отступил.

– Эй, ты! Отстань от него! – Род, прошмыгнувшая под локтем отвлёкшегося Эдара, бесстрашно бросилась к химере.

К счастью, словно из воздуха явился мастер Дагрен и, перехватив дочь за шиворот, отбросил её за свою спину.

– Мастер Илиш, что происходит? – строго спросил он у химеры. – Что вы здесь устроили? А ну обернулись! Госпожа Лирка, к вам это не относится.

Лис и химера, помешкав, всё же исполнили приказ, и через минуту с влажной земли поднялись голые мужчины.

– Живо отвернулась, поганка! – рыкнул на поражённо распахнувшую рот подругу Мадиш и смущённо взглянул на совершенно невозмутимую медведицу.

– Мастер Илиш, объяснитесь!

Тот разъярённо уставился на Мадиша и, выпрямившись, сложил руки на груди, нимало не заботясь отсутствием одежды. Род, и не подумавшая отвернуться, окинула преподавателя, как ей самой показалось, по-мужски незаинтересованным взглядом.

– Вы знаете, кто устроил это гадство в кабинете директора? Вот этот бездарь, дуболом несчастный!

– Очень даже счастливый, – ухмыльнулся Мадиш. – Ох… Лирка не надо, само заживёт! – парень поспешил отойти от медведицы, которая решила зализать его раны на… ляжке.

– О, так вы узнали… – растерялся мастер Дагрен.

– Узнал? – нехорошо прищурился господин Илиш и жутко прошипел: – Так вы знали!

– Догадывался, но не хотел мешать вам получать удовольствие от расследования, – торопливо ответил мастер Дагрен. – Вам повезло, что он вас не покрасил. Да и какой смысл, даже если бы я вам рассказал? Он всё равно исправить ничего не сможет.

– Я бы его просто сожрал ещё раньше! – рявкнул артефактчик.

– Оборотнеедство карается по закону, – напомнил господин Дагрен. – Давайте обсудим это в более спокойной обстановке. И подальше от любопытных глаз, – мастер недовольно посмотрел на «племянника». – Мадиш, за мной! Мастер, прошу. Род, собери одежду своей подруги. Госпожа Лирка, – мужчина окинул взглядом угрюмую медведицу и натянуто улыбнулся, – вы вовремя вмешались, благодарю.

Пропустив артефактчика и ученика вперёд, мастер Дагрен пошёл за ними, прикрывая их голые тылы распахнутым плащом. Увы, сами драчуны хоть какой-то скромностью не обладали, и все встреченные девушки с визгом разбегалась в стороны, а парни шарахались и с трудом отрывали завистливые и одобрительные взгляды.

– Эх, – Род с досадой осмотрела подобранную штанину и приняла от Эдара оторванный рукав тулупа. Лирой задумчиво вертел в руках пришедший в негодность сапог. Он и так-то был латан-перелатан. – Что-то я не думаю, что у неё есть сменная одежда.

– Да подберём что-нибудь, – Лирой улыбнулся. – Первое время в моих сапогах походит, моя нога лишь немного больше, чем у неё. Да и тулуп я ей одолжу. А там Мадиш отблагодарит.

– Какая красавица, – Эдар безбоязненно потрепал медведицу по башке.

Та мрачно посмотрела на него и, пройдя вперёд, неожиданно плюхнулась в грязь, где с блаженством растянулась.

– Ты чего творишь?! – напустилась на неё Род. – А ну вставай! Тёмные, ты представляешь, сколько мы будем это отмывать?!

– Да обернётся и отмоетесь. Лирка, пошли к купальням, там есть вот такая лужа, – Эдар поднял вверх большой палец.

Медведица подумала, медленно поднялась и…

– Бегите!

Парни отскочить успели, а вот Род нет. Медведица встряхнулась, разбрасывая липкую грязь, и Род сдавленно охнула. А затем медленно отёрла лицо.

– Ну ты… свинка!

Медведица развернулась и, неуклюже переваливаясь, потопала к ней. Чтобы дружески обтереться.