Глава 75. Встреча с другом

Род была тут же сдана на руки папочке – вернуть Мадиша не смогли даже слёзы, хотя попытка была хороша, – и парни гурьбой выкатились из палаты. Майяри было двинулась за ними, но замерла, испуганно смотря прямо перед собой. В голове промелькнули воспоминания: мгновения счастья, горькой обиды за предательство и чувство вины за боль друга… Вина была сильнее и свежее, и она заставляла бояться. Майяри прекрасно помнила – ведь прошло так мало времени – свои собственные чувства, когда Виидаш женился на другой, она помнила свою боль, свою обиду, свою злость. И теперь боялась, что то же самое испытывает Виидаш, но уже в отношении неё. Они оба наделали таких ошибок, что дружба их уже никогда не станет прежней. Но терять её девушка не хотела.

Виидаш – её первый друг. Первый, кто стал ей другом и оставался им, даже несмотря на пропасть предательства, что пролегла между ними. Да и предательства ли? Майяри больше не могла расценивать это как предательство. Виидаш выбрал и полюбил другую. Он обманулся, но он обманулся и с ней. Они оба обманулись. Сейчас, будучи влюблённой в харена, Майяри понимала, как сильно они с Виидашем ошиблись, решив, что их любовь именно такая.

– Вот Тёмные! – неожиданно выругался господин Шидай, выглянув в окно. – Там Зээхей!

– Что?! – Дагрен поражённо распахнул глаза и притиснул капризничающую дочь к груди. – Его нельзя пускать сюда! Здесь… здесь Лирка!

– Она совершеннолетняя!

– Когда его это останавливало? Она девочка-сирота. Шидай, не пускай его сюда!

– У меня Майяри! – лекарь возмущённо посмотрел на Дагрена. – Она совершенно точно несовершеннолетняя!

– Скажешь, что под твоей опекой.

– Ты прекрасно знаешь, что он считает отцов-одиночек паршивыми родителями. И боишься его!

– Да, боюсь! – прошипел Дагрен, сжимая в объятиях дорогую крошку-дочь. – Моя дочь побита! Как думаешь, кого он обвинит? Тебя он хотя бы уважает больше, и ты уже заслужил его одобрение, вырастив одного хорошего сына.

– Ты думаешь, он посчитает одного ребёнка заслугой? – язвительно спросил Шидай.

– Вряд ли, но ты успешно справился и тебе можно доверить второго.

Майяри удивлённо смотрела на мужчин, которые вздумали нервничать по непонятному поводу.

– Господин Шидай, я пойду встречу… – она даже договорить не успела.

– Без меня никуда не пойдёшь! – решительно заявил Шидай и обратился к мастеру Жейшу. – Моя помощь ещё нужна?

– Нет, – ответил мастер, продолжая вдумчиво ощупывать длинными тонкими пальцами обнажённую спину задремавшей девушки. – Всё-таки до чего медведи крепкие ребята…

– Ладно, пошли.

Господин Шидай накинул на плечи Майяри плащ, поправил её волосы и выпихнул за дверь.

Виидаша даже видно не было за повисшими на нём друзьями. Парни хохотали, звучно хлопали товарища по спине и наперебой спрашивали о его делах. Спутники Виидаша стояли немного в стороне и с улыбками посматривали на них.

– Так, Майяри, перед тобой два брата-близнеца рода Ишый, – господин Шидай придержал Майяри за локоть и посмотрел на неё очень-очень строго. – Одного из них зовут Вираем, а второго – Зээхеем. И вот с этим вторым будь осторожнее!

– Какой из них? – обеспокоилась Майяри.

– Тот, который построже, в чёрном с длинной косой. Его братца можешь не опасаться. Балагур и весельчак, немного похож на нашего Викана. Любит молоденьких девочек.

– Так мне его опасаться или его брата?

– Зээхея! – прошипел господин лекарь. – Если спросит, чья ты, скажи, что находишься под моей опекой. Официально! Узаконено! Поняла?

– Нет, – Майяри чувствовала себя озадаченной. Господин в длинном плаще выглядел вполне прилично и даже дружелюбно.

– Ты сейчас не можешь выйти замуж за Ранхаша, поэтому очень важно, чтобы в глазах этого господина ты не выглядела сиротой, которую до сих пор никто не призрел. Это единственный барс-мужчина на всю семью Ишый, у которого есть родительский инстинкт. И он у него настолько огромен, что его хватило бы на всё семейство Вотых!

– Я вообще ничего не понимаю…

– Ты же была невестой Виидаша, как ты можешь не знать?! У барсов-мужчин очень плохо с родительским инстинктом, – начал терпеливо объяснять господин Шидай. – Именно у зверей. Первое время они шарахаются от котят и долго к ним привыкают. Но вот у Зээхея всё наоборот! Мало того что у зверя очень сильный инстинкт, так ещё и разумная половина с ним в полном согласии. И эта зверюга тащит к себе в дом осиротевших или, как ему показалось, осиротевших детёнышей. А ты всё ещё несовершеннолетняя!

– Да ладно вам, как он поймёт…

– У него нюх! – убеждённо заявил лекарь. – Его дом полон зверья и детей. И среди них только один его родной. И то незаконнорожденный, так как к женщинам у Зээхея отношение не очень. И сейчас он воспитывает больше тридцати детей! В последний раз я слышал, что их тридцать два. Сорок трёх он уже вырастил и пристроил на хорошую службу. Это один из самых влиятельных оборотней в Салее, потому что его дети есть почти везде! И если бы его волновала власть, то он уже мог быть подле хайнеса.

Майяри посмотрела на господина Зээхея по-новому, ощущая смешанные чувства тревоги и уважения. Тот, словно ощутив взгляд, обернулся, скользнул по ней внимательным взором («Похоже, действительно чует») и ослепительно улыбнулся Шидаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Господин Шидай, рад вас видеть.

– Где? – его брат, господин Вирай, обернулся и удивлённо вскинул брови. – Вот так встреча!

– А с чего такое удивление? – тревоги на лице лекаря словно и не бывало, и он весело улыбнулся. – Как будто не знаешь, что твой племянник, – мужчина кивнул на Виидаша, – с моей воспитанницей дружит.

– Да из него слова не вытянешь, – господин Вирай с укором взглянул на племянника. – Ладно хоть жрать нормально начал.

– У меня все хорошо едят, – с достоинством заявил его брат.

Майяри почти не слышала голосов и не отрываясь смотрела на Виидаша. Сердце грохотало в груди, подскакивая к самому горлу. Друг тоже смотрел на неё, и в его взгляде не было ни ненависти, ни обиды, ни злости. В его глазах была только печаль. Кто-то другой, может, и не обратил бы на неё внимание, мало ли что у парня случилось? Но Майяри помнила, каким ярким и жизнерадостным был её друг раньше. Помнила, какой лихой радостью горели его глаза. Теперь же он был совершенно другим. И от этого душа ёжилась от боли.

Но всё же Виидаш выглядел лучше, чем при их последней встрече.

Тогда его глаза казались пустыми и выцветшими, сейчас же в них пусть и вяло, но светился интерес. А ещё он слабо, но улыбался друзьям и отвечал на вопросы. Коротко, но всё же отвечал.

– Майяри, чего замерла? – крикнул Мадиш. – Иди помни ему кости.

Девушка нерешительно шагнула к другу и ободрилась, когда он сам шагнул к ней. Но обняться они так и не осмелились. Замерли в шаге друг от друга, кусая губы и нервно сжимая пальцы.

– Молодость прекрасна красотой, силой и здоровьем, – пропел за спиной Майяри господин Шидай, – но сколько же сомнений она с собой несёт.

И пихнул девушку в спину. Виидаш поймал её, и они на мгновение застыли, а потом всё же обнялись, крепко-крепко, и Майяри запоздало ощутила радость от встречи с другом.

– Виидаш, я… скучала, – от всего сердца, совершенно искренне прошептала девушка.

– Это мои дяди, – Виидаш кивнул на своих спутников, – троюродные. Вроде… Я ещё не разобрался.

Он и Майяри сидели на лавочке всё так же недалеко от лекарского корпуса, а остальные стояли чуть поодаль, давая им возможность поговорить, и о чём-то оживлённо болтали.

– И как тебе на новом месте? – говорить было сложно, но каждое слово несло облегчение для души. Почему-то мысли кружили вокруг того, что они с Виидашем когда-то целовались, и теперь эти воспоминания вызывали чувство неловкости.

Друг пожал плечами.

– Сперва было всё равно. Далеко от прежнего дома, далеко от памятных мест… Но от себя-то не уедешь. Меня поручили заботам дяди Вирая, он пытался что-то со мной сделать, таскал с собой на службу, на охоту, по гостям, на прогулки, в борде… везде водил. Но в конце концов ему мой безучастный вид надоел и он меня на неделю к своему брату, дяде Зээхею, отправил.

Глаза Виидаша оживились от воспоминаний.

– Когда дядя Вирай за мной приехал, я был безумно рад его видеть, – по губам оборотня скользнула слабая усмешка.

– Почему? – неужели рядом с другом начало происходить что-то хорошее? Точнее, он начал это замечать?

– Ты когда-нибудь была в месте, где невозможно остаться одному? Где постоянно кто-то ходит, бегает, ползает, говорит, орёт, плачет или смеётся? Где тебя ни на минуту, только если во сне и то не всегда, не оставляют дети и звери? Я вот оказался в таком месте.

– Боги, Виидаш, – Майяри фыркнула от смеха, – я тебе сочувствую.

– Да, я вижу, – с усмешкой заметил друг, и между ним появилась та прежняя весёлая дружеская атмосфера. – Засунуть бы тебя туда. Но дом дяди Зээхея привёл меня в чувство. Правда, детей… нет, даже собаку я теперь нескоро захочу завести.

– Рада, что тебе стало легче, – тихо-тихо произнесла Майяри, и на несколько секунд между ними повисла тишина.

– Не легче, – так же тихо ответил Виидаш, – всё же прошло не так много времени. Но я, кажется, учусь с этим жить.

Взор его устремился куда-то в сторону, и Майяри, проследив за ним, вздрогнула: друг смотрел на ярко-рыжую шевелюру проходящего мимо парня. Даже в её голове возникла чёткая ассоциация с Реной, и Майяри, запаниковав, попыталась отвлечь Виидаша от тяжёлых воспоминаний:

– Господин Шидай сказал мне, что у твоего дяди Зээхея очень много воспитанников.

– Дядя необыкновенный, – совершенно искренне сказал парень, в его голосе даже слышалось восхищение. – У него действительно много детей, и для каждого он находит время. Он говорит с ними, играет, гуляет, помогает, успокаивает, при этом занимается делами… такую большую семью надо кормить… и всё успевает. И всё это без спешки и раздражения. Он всегда такой спокойный, хотя вокруг него царит сущий хаос.

– Да, необыкновенно, – согласилась с ним Майяри, которая детей в принципе побаивалась.

– А что у тебя? Харен больше не обижает тебя?

И у девушки перехватило горло.

– Н-нет, – с трудом и от того неискренне выдохнула она, – у меня всё хорошо.

– Господин Шидай, рад вас видеть.

– Где? – его брат, господин Вирай, обернулся и удивлённо вскинул брови. – Вот так встреча!

– А с чего такое удивление? – тревоги на лице лекаря словно и не бывало, и он весело улыбнулся. – Как будто не знаешь, что твой племянник, – мужчина кивнул на Виидаша, – с моей воспитанницей дружит.

– Да из него слова не вытянешь, – господин Вирай с укором взглянул на племянника. – Ладно хоть жрать нормально начал.

– У меня все хорошо едят, – с достоинством заявил его брат.

Майяри почти не слышала голосов и не отрываясь смотрела на Виидаша. Сердце грохотало в груди, подскакивая к самому горлу. Друг тоже смотрел на неё, и в его взгляде не было ни ненависти, ни обиды, ни злости. В его глазах была только печаль. Кто-то другой, может, и не обратил бы на неё внимание, мало ли что у парня случилось? Но Майяри помнила, каким ярким и жизнерадостным был её друг раньше. Помнила, какой лихой радостью горели его глаза. Теперь же он был совершенно другим. И от этого душа ёжилась от боли.

Но всё же Виидаш выглядел лучше, чем при их последней встрече.

Тогда его глаза казались пустыми и выцветшими, сейчас же в них пусть и вяло, но светился интерес. А ещё он слабо, но улыбался друзьям и отвечал на вопросы. Коротко, но всё же отвечал.

– Майяри, чего замерла? – крикнул Мадиш. – Иди помни ему кости.

Девушка нерешительно шагнула к другу и ободрилась, когда он сам шагнул к ней. Но обняться они так и не осмелились. Замерли в шаге друг от друга, кусая губы и нервно сжимая пальцы.

– Молодость прекрасна красотой, силой и здоровьем, – пропел за спиной Майяри господин Шидай, – но сколько же сомнений она с собой несёт.

И пихнул девушку в спину. Виидаш поймал её, и они на мгновение застыли, а потом всё же обнялись, крепко-крепко, и Майяри запоздало ощутила радость от встречи с другом.

– Виидаш, я… скучала, – от всего сердца, совершенно искренне прошептала девушка.

– Это мои дяди, – Виидаш кивнул на своих спутников, – троюродные. Вроде… Я ещё не разобрался.

Он и Майяри сидели на лавочке всё так же недалеко от лекарского корпуса, а остальные стояли чуть поодаль, давая им возможность поговорить, и о чём-то оживлённо болтали.

– И как тебе на новом месте? – говорить было сложно, но каждое слово несло облегчение для души. Почему-то мысли кружили вокруг того, что они с Виидашем когда-то целовались, и теперь эти воспоминания вызывали чувство неловкости.

Друг пожал плечами.

– Сперва было всё равно. Далеко от прежнего дома, далеко от памятных мест… Но от себя-то не уедешь. Меня поручили заботам дяди Вирая, он пытался что-то со мной сделать, таскал с собой на службу, на охоту, по гостям, на прогулки, в борде… везде водил. Но в конце концов ему мой безучастный вид надоел и он меня на неделю к своему брату, дяде Зээхею, отправил.

Глаза Виидаша оживились от воспоминаний.

– Когда дядя Вирай за мной приехал, я был безумно рад его видеть, – по губам оборотня скользнула слабая усмешка.

– Почему? – неужели рядом с другом начало происходить что-то хорошее? Точнее, он начал это замечать?

– Ты когда-нибудь была в месте, где невозможно остаться одному? Где постоянно кто-то ходит, бегает, ползает, говорит, орёт, плачет или смеётся? Где тебя ни на минуту, только если во сне и то не всегда, не оставляют дети и звери? Я вот оказался в таком месте.

– Боги, Виидаш, – Майяри фыркнула от смеха, – я тебе сочувствую.

– Да, я вижу, – с усмешкой заметил друг, и между ним появилась та прежняя весёлая дружеская атмосфера. – Засунуть бы тебя туда. Но дом дяди Зээхея привёл меня в чувство. Правда, детей… нет, даже собаку я теперь нескоро захочу завести.

– Рада, что тебе стало легче, – тихо-тихо произнесла Майяри, и на несколько секунд между ними повисла тишина.

– Не легче, – так же тихо ответил Виидаш, – всё же прошло не так много времени. Но я, кажется, учусь с этим жить.

Взор его устремился куда-то в сторону, и Майяри, проследив за ним, вздрогнула: друг смотрел на ярко-рыжую шевелюру проходящего мимо парня. Даже в её голове возникла чёткая ассоциация с Реной, и Майяри, запаниковав, попыталась отвлечь Виидаша от тяжёлых воспоминаний:

– Господин Шидай сказал мне, что у твоего дяди Зээхея очень много воспитанников.

– Дядя необыкновенный, – совершенно искренне сказал парень, в его голосе даже слышалось восхищение. – У него действительно много детей, и для каждого он находит время. Он говорит с ними, играет, гуляет, помогает, успокаивает, при этом занимается делами… такую большую семью надо кормить… и всё успевает. И всё это без спешки и раздражения. Он всегда такой спокойный, хотя вокруг него царит сущий хаос.

– Да, необыкновенно, – согласилась с ним Майяри, которая детей в принципе побаивалась.

– А что у тебя? Харен больше не обижает тебя?

И у девушки перехватило горло.

– Н-нет, – с трудом и от того неискренне выдохнула она, – у меня всё хорошо.

Рассказать другу, что она собралась замуж? Поделиться с ним своим счастьем, в то время как он так несчастен? Не причинит ли она ему боль?

– Господин Ранхаш полностью взял на себя заботу обо мне, устроил в школу, дал работу… – Майяри запнулась, поджала губы и так и не сказала, что собралась замуж. – А господин Шидай оформил надо мной опеку.

– Что-то произошло? – Виидаш подозрительно прищурился. Конечно, от него не укрылось смятение подруги.

– Нет, – Майяри помолчала, а затем всё же тихо призналась: – Я замуж собралась. За харена.

Повисла тишина, и Виидаш нахмурился.

– Почему? – наконец спросил парень. – Почему именно за него? Он же тебе не нравился. Очень сильно не нравился. Что-то случилось? Какие-то обстоятельства вынуждают тебя? Он вынуждает?

– Нет, – покачала головой Майяри и слабо улыбнулась, – я полюбила его.

– Ты думаешь? Прости, просто ты… мы… – Виидаш заволновался, смутился и виновато улыбнулся, – это уже однажды было. Ты уверена, что именно любишь? Он же действительно тебе не нравился.

– Именно потому, что он мне раньше не нравился, сейчас я совершенно уверена в своих чувствах.

– Тогда я рад за тебя, – правда, в глазах друга продолжало светиться недоверие. – Хотя мне и странно это. Он же… такой… ну такой невозмутимый.

– А я научилась выводить его из себя, – Майяри бросила на Виидаша хитрый взгляд, и парень весело фыркнул.

– Майяри, кто эта прекрасная дама рядом с тобой?!

Девушка вздрогнула и перевела взгляд на окна лекарского корпуса. Одно из них было распахнуто, и наружу высовывалась дурашливо улыбающаяся Род.

– Мастер Дагрен! – возмущённо завопил Мадиш. – Почему вы не следите?

– Род? – Виидаш нахмурился, присматриваясь к знакомому «пареньку». – Его по голове ударили? Выражение лица у него какое-то… такое.

В окне появился раздражённый мастер Дагрен с кувшином в руках – видимо, он за ним и уходил – и утащил дочь.

– Да, Род. Точнее, – Майяри хитро прищурилась, – Лилея. Он – девушка. И да, её ударили по голове.

– Что? – лицо Виидаша вытянулось в искреннем удивлении, а глазах появился живейший интерес. – Серьёзно? Ого! Как отреагировал Мадиш? Он, наверное, с ума сошёл.

– Ага, чуть уши ей не оторвал, – припомнила Майяри.

– Эй, Виидаш, ты с друзьями останешься или с нами пойдёшь? – громко поинтересовался господин Вирай.

– А вы сейчас куда?

– В сыск, Зээхею надо парочку своих детишек навестить.

– Троих, а не пару, – ревниво уточнил господин Зээхей.

– В сыск? – удивилась Майяри.

– И нам туда надо, – заметил господин Шидай. – Или ты с друзьями хочешь побыть?

Майяри закусила губу. Ей очень хотелось провести время с другом, но в сыске её ожидали ответственные дела, от решения которых могли зависеть чьи-то жизни.

– А ты надолго приехал? – в смятении поинтересовалась она.

– Недели на две, – пожал плечами Виидаш. – У дяди Вирая дела в городе, а дядя Зээхей приехал посмотреть на женихов. Да ты поезжай, мы ещё увидимся.

– Спасибо.

– Женихов? – переспросил Мадиш. – А у нас как раз есть один хороший жених, да, Лирой? – он приобнял друга за плечи.

– Да он уже занят, ты забыл? – Эдар шкодливо подмигнул. – Ну та, рыженькая.

– Прекратите! – рассердился и смутился Лирой.

– Да он её до сих пор на свидание не позвал, – отмахнулся Мадиш. – Хочешь, я схожу приглашу её за тебя?

– Так, не суй в мои дела своё породистое лошадиное лицо! – с угрозой протянул Лирой.

– У-у-у, какие мы неприятные! – Мадиш с наигранной обидой отвернулся и вдруг как завопил: – Эй, красавица! Да-да, ты, огненновласая!

Побелевший Лирой схватил друга, зажал ему рот и испуганно осмотрелся. А затем скривился и сплюнул, сообразив, что его надули.