ГЛАВА 26

День суда наступил стремительно, словно буря, которую я не успела предугадать. Проснувшись в пять утра, я лежала в постели, уставившись в потолок. Сегодня всё решится. Пять лет брака, кошмар последних месяцев, предательство – всё это обретёт финал в зале № … Тверского районного суда города Москвы. Я поднялась, приняла контрастный душ, чтобы взбодриться, и долго выбирала наряд. Остановилась на тёмно-синем платье-футляре: строгом, элегантном, подчёркивающем фигуру, но без намёка на вызывающую дерзость. Жемчужные серьги, подаренные мамой, добавили образу утончённости. В зеркале отражалась женщина, готовая к решающей битве – уверенная, несмотря на внутреннюю дрожь. К восьми утра подъехала Елена Викторовна на своём чёрном Mercedes-Benz. Мой адвокат, женщина с железной волей и острым умом, окинула меня оценивающим взглядом. – Готовы? – спросила она. – Выглядите безупречно. Это важно. Судьи – тоже люди, и первое впечатление имеет значение. Звонил адвокат Дмитрия Сергеевича…, ваш муж письменно отказался от раздела совместно нажитого имущества при разводе. Но от акций, подаренных вами нет. – Готова, – ответила я, садясь в машину и стараясь унять волнение. – С чего бы вдруг? Ещё вчера он был готов бороться до конца. – Возможно, надеется, что вы смените гнев на милость и оставите ему хотя бы акции. – с улыбкой ответила адвокат. У здания суда уже собралась толпа журналистов. Анонимные письма в редакции сработали как надо. Камеры защёлкали, едва мы вышли из автомобиля. – Виктория Андреевна! Правда ли, что ваш муж планировал рейдерский захват компании вашего отца? – Это была реальная попытка убийства или просто слова? – Где сейчас Алина Соколова? Елена Викторовна уверенно вела меня через толпу, отмахиваясь от микрофонов: – Без комментариев. Всё станет ясно на процессе. В коридоре суда я заметила Дмитрия. Он стоял у окна с мужчиной, видимо адвокат, нанял, чтобы защитить себя. Наши взгляды пересеклись. В его глазах мелькнула злость, смешанная со страхом. Да, страх был очевиден. Он первым отвёл взгляд. Зал заседаний был переполнен. Первые ряды заняли журналисты с блокнотами и диктофонами. Я узнала корреспондентов «Коммерсанта», «Ведомостей», даже жёлтая пресса прислала своих представителей. Папа сидел в третьем ряду, его лицо было словно высечено из камня. Рядом Люся сжимала его руку, стараясь поддержать. – Встать, суд идёт! – объявил судебный пристав. Судья, Анна Петровна Крылова, женщина лет пятидесяти с суровым лицом и проницательным взглядом, заняла своё место. Елена Викторовна предупреждала, что Крылова известна своей принципиальностью и неприятием лжи. – Слушается дело № … о расторжении брака. Истец Матвеева Виктория Андреевна, ответчик Матвеев Дмитрий Сергеевич, от имущественных претензий отказался. – начала судья. – Истец выдвигает дополнительные иски: об аннулировании дарственной на акции АО «Корнеев и партнёры», о взыскании компенсации морального вреда. Истец также предоставил письменные доказательства, о измене ответчика, переписка с гражданкой Алиной Витальевной Соколовой, которая свидетельствует о намерениях захватить активы компании, в последующем физически устранить истца, то есть, убить. По окончанию судебного заседания, данные материалы будут переданы в следственные органы для проведения проверки на состав преступления. Дмитрий вздрогнул, услышав последнее. Его адвокат, лощёный мужчина в дорогом костюме и очках, вскочил: – Возражаю, Ваша честь! Обвинения в угрозе убийством и захвате активов безосновательны. Не является доказательствами диктофонная запись и переписка моего подзащитного с гражданкой Соколовой, они были добыты незаконно! – Сядьте, – холодно оборвала его судья. – Ваше ходатайство будет рассмотрено в установленном судебном порядке. Первой слово взяла Елена Викторовна. Её речь была безупречной: чёткой, логичной, подкреплённой фактами. – Уважаемый суд, – начала она, – мы представляем доказательства того, что ответчик, Матвеев Дмитрий Сергеевич, вступил со своей любовницей Соколовой Алиной Витальевной, в сговор, они планировали рейдерский захват холдинга, с дальнейшим физическим устранением моей доверительницы, после того, как обманным путём получили бы остальные двадцать процентов акций истицы. Более того, совместно с гражданкой Соколовой, они разработал план по краже активов семьи Корнеевых, а именно, акции АО «Корнеев и партнёры» с последующим физическим устранением владельца холдинга, Корнеева Андрея Николаевича. Она включила первую аудиозапись – разговор Дмитрия с Алиной в ресторане. Зал замер. Голос Дмитрия звучал отчётливо: «…после этого можно будет говорить о реструктуризации. А потом мы устроим …несчастный случай…» По залу прокатился шёпот. Журналисты лихорадочно записывали. Дмитрий побледнел, его руки сжались в кулаки. – Это вырвано из контекста! – выкрикнул он, вскочив. – Это была шутка! – Ответчик, сядьте! – резко оборвала судья. – Ещё одно нарушение порядка – и вы будете удалены из зала. Елена Викторовна невозмутимо продолжила, представляя доказательства: записи разговоров в ресторанах, где Дмитрий называл меня «дурой» и «пустым местом», переписку с Сергеем о скупке акций, а также детальный план поэтапного захвата холдинга. Каждое слово, каждый документ били точно в цель. Затем настала очередь свидетелей. Первым выступил Волков, частный детектив, которого я наняла: – Я проводил наблюдение по просьбе Виктории Андреевны. Подтверждаю подлинность всех представленных аудиозаписей. Кроме того, в ходе расследования выяснилось, что Матвеев и гражданка Соколова были знакомы ещё шесть лет назад, до брака с истицей. Волков представил фотографии, подтверждающие их давний роман. Зал ахнул, журналисты оживились, предвкушая сенсацию. Следующим выступил Сергей, бывший муж Люси. Он выглядел жалко: мятый костюм, дрожащие руки. Но его показания стали ещё одним ударом по Дмитрию: – Матвеев предложил мне продать акции, подаренные женой. Обещал пост директора по кадрам после «реорганизации» компании. Говорил, что вскоре будет контролировать холдинг… Подтверждаю, Матвеев говорил, что в будущем планирует избавится от истицы и Андрея Николаевича. Адвокат Дмитрия пытался оспаривать достоверность доказательства и дискредитировать свидетелей, но материалы дела – записи, переписка, документы – были неопровержимы. Затем слово предоставили Дмитрию. Он встал, поправил галстук и начал говорить о «любви», «недопонимании» и «неправильной интерпретации» его слов. Но судья смотрела на него с явным скептицизмом. – Господин Матвеев, – прервала она, – поясните, что вы имели в виду под фразой «несчастный случай» в разговоре с гражданкой Соколовой? – Это… фигура речи, – промямлил он. – Я говорил о финансовых трудностях… – Финансовые трудности в виде несчастного случая? – судья приподняла бровь. – Любопытная формулировка. По залу прокатился смешок. Дмитрий покраснел, его уверенность таяла на глазах. Кульминацией стало моё выступление. Я встала, чувствуя десятки взглядов, и заговорила. Мой голос был ровным, хотя внутри всё дрожало. Я рассказала о пяти годах брака, построенного на лжи, о предательстве, о планах человека, клявшегося в любви, уничтожить мою семью. – Уважаемый суд, – закончила я, глядя на Дмитрия, – прошу расторгнуть наш брак, аннулировать дарственную на пять процентов акций АО «Корнеев и партнёры» ввиду доказанного умысла ответчика о возможном «несчастном случае», который мог произойти со мной, и взыскать с ответчика компенсацию морального ущерба. Этот человек использовал институт брака для достижения корыстных целей. Он предал не только меня, но и моего отца, который относился к нему как к сыну. Дмитрий не выдержал моего взгляда и отвернулся. Судья удалилась в совещательную комнату. Сорок минут ожидания тянулись бесконечно. Журналисты выбежали в коридор, передавая первые репортажи. Папа подошёл, обнял меня: – Ты молодец, Вика. Держалась достойно. Наконец судья вернулась. Зал затаил дыхание. – Именем Российской Федерации, – начала она, – Тверской районный суд города Москвы определил: 1. Брак между Матвеевой Викторией Андреевной и Матвеевым Дмитрием Сергеевичем расторгнуть. 2. Договор дарения на пять процентов акций АО «Корнеев и партнёры», признать недействительным на основании статьи 578 Гражданского кодекса РФ, ввиду доказанного умысла, нанести вред здоровью и покушение на убийство истицы. 3. Взыскать с Матвеева Д.С. в пользу Матвеевой В.А. компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей на основании статьи 151 Гражданского кодекса РФ. 4. Материалы дела передать в следственные органы для проверки на наличие состава преступления, предусмотренного: статья 119 УК РФ, статья 159 УК РФ и статья 185 УК РФ. Зал взорвался. Журналисты бросились к выходу, чтобы первыми сообщить сенсацию. Дмитрий стоял, словно поражённый громом. Его карьера, репутация – всё рухнуло за один день. На выходе из суда нас снова встретила толпа репортёров. На этот раз я остановилась: – Сегодня справедливость восторжествовала. Я благодарна суду за объективное рассмотрение дела. И хочу обратиться ко всем женщинам: не бойтесь отстаивать свои права. Предательство не должно оставаться безнаказанным. Быстро выйдя из здания суда, я ни с кем не попрощавшись, поймала такси и поехала домой, праздновать свою победу. Вечерние новости пестрели заголовками: «Скандал в бизнес-элите: коммерческий директор уличён в мошенничестве», «Рейдерский захват по-семейному», «Развод, обернувшийся уголовным делом». Я сидела дома с бокалом вина, листая сайты. Фотография Дмитрия, выходящего из суда с потерянным видом, облетела все СМИ. Его карьера в Москве закончена – ни одна уважающая себя компания не примет человека с такой репутацией. Позвонил Макс: – Вика, ты видела новости? Ты звезда! Алина и Дмитрий полностью уничтожены! Я улыбнулась. Папа прислал сообщение: «Горжусь тобой. Завтра жду в офисе – пора занять твоё место по праву в совете директоров». Я подняла бокал, глядя на ночную Москву. Месть свершилась. Но это не конец, а начало. Начало новой жизни, где нет места лжи и предательству. Жизни, которую я построю сама. Дмитрий и Алина получили по заслугам: Она, лишилась крупной суммы денег, надеюсь, этот урок пойдёт ей на пользу, и она перестанет использовать людей в своих корыстных целях. Он, публичное унижение, крах карьеры, перспектива уголовного дела. Где-то в этом городе, Дима сидит в съёмной квартире, осознавая, что потерял всё. Пусть Дмитрий и Алина живут с последствиями своих поступков, мне они больше не интересны. Я перевернула страницу этой книги. А я? Я свободна. И это лучшая месть. КОНЕЦ.