Эпилог. Что касается Прохора…

Я видела его однажды, ещё до беременности, то есть полтора года назад. Случайно, в Москве. Я была на встрече с музейными работниками, он выходил из офиса какого-то банка. Он постарел. Не в смысле морщин — в смысле энергетики. Из него ушла та самая «гора», уверенность, магнетизм. Он был просто хорошо одетым, слегка сутулым мужчиной с пустым взглядом. Он меня узнал, остановился. Мы секунду смотрели на друг друга через людской поток на Тверской.

Он не кивнул. Не улыбнулся. Просто развернулся и пошёл прочь. Я знаю от общих знакомых, хотя круг, впрочем, сильно сузился, что он живёт во Владивостоке и занимается логистикой. Женат, конечно, не на Зиминой, та девушка, почуяв крах, сбежала одной из первых. Женился он на своей секретарше, которая работала у него более пятнадцати лет. Говорят, он много пьёт и помешан на безопасности. Его новая жизнь — это жизнь в тени собственного прошлого, в страхе перед призраками, которые он сам же и создал. Это не кармическое возмездие. Это просто забвение. Самое страшное, что может случиться с человеком, который всю жизнь жаждал быть центром вселенной.

Тимофей обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к нему. Смотрю на нашего сына, на огонь в камине, на тёмный лес за стеклом. Дом, который когда-то был крепостью, стал просто домом. Лес, который был укрытием, стал просто лесом. А я, которая была скопищем травм и ролей, стала просто собой, Бертой. Женой. Матерью. Женщиной, которая скоро подарит музею коллекцию камей и навсегда закроет ту главу своей жизни.

Тимофей целует меня в щёку.

— Всё хорошо? — тихо спрашивает он.

— Всё отлично, — отвечаю я. И это чистая правда.