Глава 18

Проснулась в пять утра от звука закрывающихся ящиков. Андрей собирал вещи в темноте, старался не шуметь. Но сон уже ушёл вместе с вчерашними иллюзиями о том, что правда нас освободит.

– Уезжаешь? – спросила тихо.

Он обернулся. За одну ночь постарел ещё лет на пять. Глаза красные, щёки ввалились.

– В "Метрополь". Нужно время подумать.

Время подумать... да, есть о чём. Я разрушила его компанию. Он предал меня с секретаршей. Мы месяцами врали друг другу. Красивая семейная картинка.

– Сколько времени?

– Не знаю. Может, дни. Может, недели.

Застегнул сумку, взял пиджак.

– А Вика?

– Скажем, что командировка. Пока не решим, что будем делать дальше....

Что дальше... развод? Раздел имущества? График встреч с дочерью по выходным?

– Андрей, вчера ты сказал, что не злишься. Это правда?

Остановился у двери.

– Зол. Очень зол. Но не на тебя.

– На кого?

– На себя. За то, что довёл до этого. За то, что заставил тебя превратиться в... в человека, способного на такую месть.

Превратиться в... да, наверное, я действительно превратилась во что-то другое. В кого-то, кого сама не узнаю.

– Ты меня уничтожила, – продолжил он. – Спокойно, методично, профессионально. Как врага.

Как врага. Больно, но справедливо.

– Может, для тебя я и стал врагом.

Враг... нет. Враги не болят так, как болел я эти месяцы. Не заставляют лежать без сна и вспоминать хорошее.

– Не враг, – ответила честно. – Если бы враг, не болело бы.

Он кивнул.

– Знаешь, что самое ужасное? То, что ты оказалась права. Я заслуживал наказания. Но пострадают и те, кто не заслуживал. Сотрудники, дольщики... Вика.

Вика. Да, она пострадает больше всех.

– Что собираешься делать с компанией?

– Пытаться спасти хотя бы часть. У меня есть информация о Крыловых, может, удастся что-то восстановить. Хотя... – горькая усмешка. – После твоей кампании будет сложно.

Моя кампания...

– Андрей, я могу помочь. С восстановлением репутации.

Он посмотрел удивлённо.

– Хочешь восстановить то, что сама разрушила?

– Хочу исправить ущерб. Для Вики. Для людей, которые пострадали без вины.

– А для меня?

Сложный вопрос. Хочу ли помочь именно ему?

– Для тебя тоже. Как ни странно.

Он сел на край кровати.

– Лена, я должен тебе сказать... ты не первая, кого я предал. Измена с Алисой – не первая и не последняя, если бы...

Не первая... были ещё? До Дианы?

– Сколько их было?

– Не важно. Важно то, что я превратился в человека, для которого обман стал нормой. И ты показала мне, кто я есть на самом деле.

– Показала???

– Своей местью. Знаешь, почему она была болезненной? Не потому, что разрушила бизнес. А потому, что была справедливой.

Справедливой... первый раз он это признаёт.

– В этой квартире я прожил лучшие годы. Здесь родилась Вика, мы были счастливы... И здесь же всё разрушил.

– Не только ты.

– В основном я. Ты просто ответила тем же оружием.

Встал, взял сумку.

– Мне нужно идти.

– Андрей...

– Что?

– Прости. За то, что выбрала такой путь мести.

– А ты прости меня. За то, что заставил его выбрать.

Ушёл тихо. Просто взял сумку и исчез из нашей жизни.

А я осталась сидеть на кровати и думать: месть – это бумеранг. Больно не только тому, в кого бросаешь.

***

Около девяти проснулась Вика. Спросонья, в пижаме с единорогами.

– Мам, где папа? Его машины нет.

Началось. Снова врать.

– Уехал по делам. Командировка.

– Опять? – нахмурилась. – Почему не попрощался?

– Ты крепко спала. Не хотел будить.

Села за стол, налила сок. В движениях настороженность.

– Мам, вы с папой поругались?

– Почему так думаешь?

– Вчера были странные. И говорили тихо, чтобы я не слышала.

Двенадцать лет, а уже чувствует ложь.

– У нас сложный период, солнышко. Но это не значит, что мы не любим друг друга. Или тебя.

– А папа вернётся?

– Конечно.

Соврала ли? Сама не знаю.

– Мам, а что такое "мошенничество"?

Чуть не поперхнулась кофе.

– Где слышала?

– По телевизору. Говорили, что папина компания занималась мошенничеством.

Федеральные каналы! Дошло до федеральных каналов!

– Мошенничество – это когда обманывают людей ради денег.

– То есть папа обманывал?

Как объяснить ребёнку разницу между агрессивными схемами и откровенным воровством?

– Папа работал по правилам бизнеса. Но журналисты иногда преувеличивают.

Журналисты преувеличивают... если бы она знала, кто их направлял!

– Мам, а в школе говорят, что папа может в тюрьму попасть. Правда?

Тюрьма! Дети обсуждают возможную судимость отца!

– Нет, Викуша. Папа не преступник.

– А почему все так говорят?

– Люди любят сплетни. Особенно про чужие проблемы.

– Но мне стыдно... Не знаю, что отвечать.

Стыдно... моя дочь стыдится из-за слухов, которые я запустила.

– Викуша, ты не должна стыдиться. Знаешь папу лучше всех. Знаешь, какой он человек.

– Знаю. Он добрый. И честный. И всегда меня защищает.

Да... именно таким Андрей был дома. До измен.

– Вот именно. Помни об этом.

После завтрака проводила Вику в школу и вернулась в опустевшую квартиру. Пространство, которое вчера было домом, превратилось в декорацию к спектаклю о разрушенной семье.

Кабинет Андрея с документами банкрота. Наша спальня с его пустой тумбочкой. Гостиная, где позавчера смотрели фильм всей семьёй.

Музей счастливого прошлого.

Около полудня позвонила завуч.

– Елена Николаевна, можете приехать? Проблема с Викторией.

Сердце ухнуло.

– Что случилось?

– Конфликт с одноклассниками. Драка. Лучше обсудить лично.

Драка! Моя воспитанная дочь подралась!

Примчалась за двадцать минут. Вика сидела в кабинете завуча с красными глазами и царапиной на щеке.

– Что случилось, солнышко?

– Они говорили про папу гадости! Не выдержала!

– Елена Николаевна, – вмешалась завуч, – дети обсуждали новости о вашем муже. Виктория защищала отца, но Лиза Соколова сказала: "Твой папа вор, об этом все знают". И тогда...

– Тогда я её ударила! – всхлипнула Вика. – Она врала!

Моя девочка ударила одноклассницу, защищая отца. Отца, репутацию которого разрушила её мать.

Чудовищная ирония!

– Елена Николаевна, – завуч наклонилась конфиденциально, – родители паникуют. Обсуждают ситуацию с вашим мужем. Нужно что-то официальное. Может, вы как специалист...

Она просит антикризисную кампанию для защиты репутации мужа! После того, как я её уничтожила!

– Подготовлю письмо. Объясню ситуацию.

– Спасибо. А сейчас лучше забрать Викторию.

Ехали молча. Вика смотрела в окно, я думала: месть – цепная реакция. Ударяешь по одному, страдают все.

– Мам, – сказала вдруг, – а папа правда может сесть в тюрьму?

– Нет, солнышко. Твой папа не преступник.

– А почему все так думают?

– Журналисты преувеличивают. Люди верят телевизору.

Люди верят телевизору... а я кормила журналистов информацией.

– Мам, можно завтра не ходить в школу? Не хочется их видеть.

– Можно. Но послезавтра придётся.

– Знаю... Просто нужно привыкнуть, что про папу все плохо думают.

Привыкнуть, что про папу все плохо думают...

Господи, что я наделала! Разрушила не только бизнес мужа, но и покой собственного ребёнка!

Дома заперлась в кабинете, написала письмо родителям класса. Объяснила разницу между банкротством и преступлением. Подчеркнула: против Андрея нет уголовных дел. Попросила не обсуждать взрослые проблемы при детях.

Перечитала и усмехнулась горько. Ирония судьбы! Защищаю репутацию человека, которую сама уничтожила.

Но выбора нет. Вика не должна страдать.

Отправила письмо и села писать ещё одно. Андрею.

"Сегодня у Вики драка в школе. Дети обсуждают новости о твоей компании. Ей тяжело. Может, встретиться? Поговорить с ней? "

Ответ пришёл сразу:

"Приеду завтра вечером. Нужно серьёзно поговорить. Не только с Викой."

Серьёзно поговорить... о чём? О разводе? О будущем? О том, можно ли склеить осколки?

Вечером готовили ужин молча. Она резала овощи, я жарила мясо.

Теперь драгоценные моменты близости.

– Мам, когда папа вернётся домой навсегда?

– Не знаю, солнышко.

– А он вернётся?

Страшный вопрос без ответа.

– Надеюсь.

– Мам, вы с папой любите друг друга?

Ещё страшнее. Любим ли после взаимного предательства? После месяцев лжи?

– Любим, Викуша. Просто иногда любящие люди делают друг другу больно.

– Как я и Маша на прошлой неделе?

– Да, примерно.

– Но мы помирились...

– Да.

– Значит, и вы помиритесь?

– Постараемся, солнышко.

Поздно вечером сидела в гостиной и думала о завтрашнем разговоре. О том, что сказать. Возможно ли прощение после такого предательства.

Месть свершилась. Справедливость восторжествовала. Но цена слишком высокая.

И теперь предстояло решить – стоила ли она того?