Глава 26

Совещание совета директоров должно было стать торжеством. Первое за полгода, где обсуждали не кризисное управление, а развитие. Планы на следующий год, новые проекты, возвращение доверия инвесторов.

Андрей сидел во главе стола в конференц-зале и излучал сдержанную уверенность. За три недели с момента выхода статьи о Крыловых многое изменилось. Банки пересмотрели кредитные линии. Партнёры начали возвращаться. Дольщики перестали штурмовать офис с требованиями возврата денег.

Я наблюдала за ним через стеклянную перегородку из соседнего кабинета, где дорабатывала PR-стратегию для нового проекта. За эти недели мы с Андреем вошли в режим ежедневного сотрудничества. Он консультировался со мной по каждому публичному выступлению, я координировала информационную поддержку его бизнес-решений.

Странное дело – работать с мужем как с клиентом. Профессионально, эффективно, без эмоциональных всплесков. Иногда казалось, что это и есть наша новая модель отношений. Деловое партнёрство плюс совместное воспитание Вики.

А иногда ловила себя на том, что скучаю по близости. По возможности просто обнять его, не думая о последствиях и контекстах.

Телефон Андрея зазвонил посреди презентации финансового директора. Он извиняюще взглянул на коллег, посмотрел на экран.

И побледнел.

Поднял трубку, встал из-за стола.

– Алло?

Я не слышала его слов, но видела реакцию. Напряжённые плечи, сжатая челюсть, пальцы, судорожно сжимающие телефон. Классические признаки получения плохих новостей.

Разговор длился минуты три. Андрей слушал больше, чем говорил. Потом коротко попрощался и положил трубку.

– Господа, – обратился он к совету директоров, – извините, но совещание придётся перенести. Возникла экстренная ситуация.

Коллеги переглянулись, но вопросов не задавали. За последние месяцы они привыкли к внезапным кризисам.

Когда зал опустел, Андрей постучал в мой кабинет.

– Лена, нужно срочно поговорить.

По лицу поняла – серьёзные проблемы.

– Что случилось?

– Алиса. Она... она шантажирует меня.

Алиса! Эта девочка, которой я дала денег на дорогу домой! Которая клялась рассказать Андрею всю правду о Крыловых!

– Что она хочет?

– Три миллиона евро компенсации за "моральный ущерб". Угрожает передать в налоговую документы об офшорных схемах финансирования проектов.

Три миллиона евро... астрономическая сумма. И офшоры... да, у Андрея были серые схемы, как у большинства девелоперов. Не преступные, но уязвимые для придирчивой проверки.

– Откуда у неё эти документы?

– Видимо, скопировала, когда работала секретаршей. Или Крыловы помогли восстановить из её доступов к корпоративной почте.

Крыловы... конечно. Они чувствуют, что теряют позиции, и решили нанести последний удар.

– Андрей, а ты... ты рассказал мне всё об офшорах? Полностью всё?

Он помолчал. В его глазах читался внутренний конфликт.

– Нет. Не всё.

Спасибо за честность. После месяцев лжи любое признание в недоговорённости звучит как маленькая победа.

– Расскажи сейчас. Полностью. Чтобы я понимала масштаб угрозы.

Следующые полчаса Андрей рассказывал о финансовых схемах, которые предпочёл бы держать в секрете. Офшорные компании. Сложные структуры собственности, позволяющие минимизировать налоги. Займы между подконтрольными фирмами.

Ничего криминального, но достаточно для уголовного дела при желании следствия копнуть глубже.

– Лена, я понимаю, что ставлю тебя в сложное положение...

– Не ставишь. Мы в одной лодке. И если она тонет, то тонем вместе.

– Спасибо.

– Не за что. Это же наша война против Крыловых. Алиса просто их последний патрон.

Я встала, начала расхаживать по кабинету. Мозг автоматически переключился в режим кризисного управления.

– Какие у неё сроки?

– Неделя на размышления. Потом документы уходят в налоговую.

– А доказательства у неё точно есть?

– Она зачитала номера счетов, суммы переводов, даты. Это не блеф.

Не блеф... значит, нужна серьёзная контригра.

– Андрей, а что, если мы её опередим?

– В смысле?

– Сами подадим документы в налоговую. С полным раскрытием схем и добровольной доплатой недоимки.

Он посмотрел на меня удивлённо.

– Ты предлагаешь самому себя сдать?

– Предлагаю превратить шантаж в PR-ход. "Компания добровольно раскрывает информацию о налоговых схемах, доплачивает в бюджет, демонстрирует прозрачность".

– А уголовное дело?

– При добровольном раскрытии и доплате обычно ограничиваются штрафами.

Андрей задумался, просчитывая варианты.

– Это может сработать. Но мне нужна консультация с юристами.

– Тогда звони отцу. У него есть связи в налоговых органах.

– Ты думаешь, он поможет?

– Думаю, ему надоели игры Крыловых не меньше нашего.

***

Николай Петрович приехал через час. Выслушал ситуацию молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Классический шантаж, – резюмировал он наконец. – При том довольно примитивный.

– В смысле примитивный? – удивился Андрей.

– В том смысле, что Алиса выбрала самую неэффективную стратегию давления. Офшорные схемы – это административная ответственность в худшем случае. А вот её действия по вымогательству денег под угрозой ложного доноса – уголовная статья.

Ложного доноса! Я не подумала об этом аспекте.

– То есть мы можем подать на неё заявление?

– Можем. И должны. Но сначала нужно грамотно всё оформить.

Николай Петрович достал телефон.

– У меня есть знакомый в Следственном комитете. Специализируется на экономических преступлениях. Очень грамотный, порядочный человек.

– И что он может сделать?

– Принять заявление о вымогательстве. Организовать контролируемую встречу с Алисой. Записать её требования. А потом уже решать, как быть с налоговыми вопросами.

Контролируемая встреча... да, это может сработать.

– Пап, а это не опасно для Андрея? Вдруг она всё же успеет передать документы?

– Не успеет. Если мы сегодня подаём заявление, завтра её уже будут допрашивать как подозреваемую.

Мы проговорили детали ещё час. Николай Петрович действительно знал тонкости процедуры. К вечеру план был готов.

Завтра утром Андрей подаёт заявление о вымогательстве. Параллельно я готовлю информационную кампанию на случай, если история попадёт в прессу. И мы ждём реакции Алисы.

– Спасибо, Николай Петрович, – сказал Андрей, когда мы заканчивали обсуждение.

– Не благодари раньше времени. Это только начало. Крыловы просто так не сдадутся.

– А мы и не рассчитываем на их капитуляцию.

– Тогда готовьтесь к серьёзной войне. Потому что загнанные в угол люди на всё способны.

После ухода отца мы с Андреем остались наедине. На улице темнело, в офисе горели только настольные лампы.

– Лена, – сказал он тихо, – я понял кое-что сегодня.

– Что именно?

– Что значит иметь настоящего партнёра. Человека, которому можешь рассказать правду и не бояться осуждения.

Настоящего партнёра... да, наверное, именно так это называется.

– А я поняла, что значит доверять. Полностью доверять.

– Доверять мне? После всего?

– Доверять нам. Нашей способности справиться с любыми проблемами.

Он подошёл ко мне, остановился рядом.

– Лена, а ты не боишься?

– Чего?

– Что мы можем проиграть. Что Крыловы окажутся сильнее.

Боюсь ли? Конечно, боюсь. Боюсь за Вику, за нашу только-только начавшую восстанавливаться семью, за бизнес, который мы пытаемся спасти.

Но ещё больше боюсь сдаться.

– Боюсь. Но не настолько, чтобы отступить.

– Тогда воюем?

– Воюем.

Домой ехали вместе. Андрей довёз меня до подъезда, как в старые времена.

– Увидимся завтра? – спросил у машины.

– Увидимся. И Андрей... спасибо за честность сегодня.

– А тебе спасибо за то, что выслушала без упрёков.

– Мы же договорились. Никаких упрёков.

– Договорились.

Я поднялась домой с ощущением, что сегодня мы сделали ещё один шаг навстречу друг другу. Не романтический, а гораздо более важный. Шаг к настоящему доверию.