28. Саша

— Он стар и скоро помрет. По наследству все достанется мне, и ваши рожи тоже! Тогда-то я отыграюсь. А этот выродок Саша в первый же день пойдет ко дну! Вы у меня все поплатилась. — такие крики я услышал, когда мы вернулись домой и я решил зайти в подвал и проверить все ли в порядке. Я усмехнулся. Как всегда, истерика, крики, сопли, проклятия. Макс так предсказуем, что аж смешно.

— Это я во время зашёл. — со смехом проговорил я, появляясь из-за поворота. Оглядел коридор. На полу лежит перевернутый стол, пара стульев и осколки от битой посуды. Как только Макс меня увидел, сразу стушевался и осекся, казалось даже немного побледнел. Он боится меня, это приятно. Я улыбнулся и уверенно посмотрел ему в глаза, добивая своим авторитетом. — Так кто там на дно пойдет? — уточняю я, наблюдая как его лицо меняет цвет с красного на белый, теперь точно побледнел, только на щеках остались красные болезненные пятна. Его глазки нервно забегали, пытаясь найти возможность для побега.

— Я пожалуй пойду. — быстро проговорил он и уже поравнялся со мной, но не успел. Я поймал его за руку, резко дёрнул, так что он налетел на стену. И схватил за шею, чуть-чуть не поднимая над землёй. — Саш, отпусти. Я не тебя имел в виду. — прохрипел он,хватаясь за мою руку.

— Мне плевать. Что бы я тебя тут больше не видел и не слышал. — спокойно, но с угрозой в голосе проговорил я. — Ты усвоил?

— Да да, я понял, отпусти меня. — умоляюще просипел он, снова меняя цвет, только сейчас на синюшный. Ей богу, как хамелеон, хотя думаю что и они не в состоянии с такой же скоростью менять цвета. Как же он жалок, аж противно. Охранники заржали. А я отпустил его и не глядя пошел в сторону комнаты Кати. Когда я уезжал, она была в плохом состоянии. Да, в этом виноват был я. Но ни совесть, ни жалость, меня не мучают. Есть только злость. Но не на нее. На себя. Я в ярости от того, что не в состоянии контролировать свои эмоции. Камилла не выходит из головы и я должен с этим что-то сделать, иначе просто свихнусь.

Открываю скрипучую дверь. Мне охранники не мешают, они все подчиняются моему слову. Я сам лично их подбирал и нанимал, они помнят это и ценят, точно выполняя мои приказы. Катя лежит на кровати и смотрит в потолок. Мне уже доложили что она почти не ест и проводит в такой позе все время. И мне это не нравится. Я планирую ещё долго пользоваться ее телом, а она портит мне все планы. На звук открывающейся двери она лишь вздрогнула, но даже не посмотрела в мою сторону.

— Ты должна есть. — говорю ей спокойно. Игнор. Ну что ж, уговаривать я ее не собираюсь, а вот угрозы должны подействовать. — Либо ты ешь добровольно и тобой пользуюсь только я, либо я зову охрану и они кормят тебя насильно, но потом тебе придется их хорошенько поблагодарить за старания и беспокойство. — она снова вздрогнула и посмотрела на меня ненавидящими глазами. Почти такими же, как были у Ками, разве что ярости на порядок меньше.

— Зачем? Что бы ты снова отдал меня им? Так лучше сдохнуть, чем пережить такое снова! — последнее она уже кричала, привстав на локтях. Я понимаю ее злость, я переборщил и при чем зря. С этой девкой был не плохой секс. Да, она не опытна, но старалась изо всех сил. А ещё она улыбалась когда я приходил. Уж не влюбилась ли? Стокгольмский синдром в действии. Но в тот вечер я был не прав. Зря я пригласил охрану. Из послушной игрушки, она стала агрессивной истеричкой. Да и нужного результата я не получил. Я облажался, но ни кто об этом не узнает.

— А затем что я с тобой не наигрался. Если будешь послушной, то охраны больше не будет. — я старался сделать голос мягче.

— Я была послушной, но не помогло. — с горькой усмешкой проговорила она.

— Да. Так иногда будет случаться когда я зол. Так что просто не зли меня лишний раз. Мне этого и без тебя хватает. И мне все реже удается сдерживать свои порывы. — все так же спокойно объясняю я, хотя и не понимаю зачем. Мне не составит труда поставить девку на место, но я не хочу. Я вообще не любитель принуждения и грязи.

— Я не заметила что бы ты сдерживался. — она снова усмехнулась.

— Ты права. В тот раз я не сдерживался. Хотя до этого старался не причинять тебе боли и тебе даже нравилось. И не говори что это не так, я знаю о чем говорю. Твое тело гораздо красноречивей тебя и прямо-таки кричало о том что тебе нравится. — и тут я не соврал. Не нужно быть знатоком женской натуры, что бы понимать это. Она стонала и извивалась подо мной, подмахивала своей попкой в такт моим движениям, обнимала и целовала меня. И это довольно убедительные доводы. Она ни чего не ответила, лишь смущённо и злобно сопя отвернулась. — У меня вопрос. — после паузы проговорил я. Не то что бы я пришел из-за него, но все таки. Она удивлённо посмотрела на меня. — Что ты можешь рассказать о своей подружке, которая сидит в соседней комнате?

— Камилла тут? — она резко села.

— Да, вы теперь соседки. — я усмехнулся. — Так что ты о ней знаешь? — мне было интересно, чего же такого интересного я не знаю о ее семье.

— Да ни чего особенного. Единственный ребенок в семье, братьев или сестер нет. Родители не из бедных. Отношения у них хорошие, кроме матери. Ками на нее сильно обижена за внешность. Винит ее в этом. И все, больше она ни чего не рассказывала о себе. — задумчиво ответила Катя. Я толкнул ее обратно на кровать, она тихонько пискнула, от неожиданности, но не сопротивлялась. Я освободил ее тело от халата. Плохо. То что я вижу мне не нравится. Большие жёлтые синяки все ещё на ее теле. Осторожно провел рукой по ее телу, касаясь промежности. Она закусила губу, но молчала. Хорошо что не выпендривается. А вот то что у нее там до сих пор все опухшее меня напрягает. Я убрал руку и достал мазь из кармана.

— Держи. Намажь все что болит и где остались следы, быстрее пройдет. — с этими словами я встал и вышел. А Катя так и осталась лежать. Но я знал что она все сделает.