41

Парни куда-то ушли, оставив пару сумок, где по их словам, мы могли найти все необходимое. Они показали где душ и уборная, где можно приготовить поесть и куда спрятаться, в случае, если кто-то придет. Хотя по их же словам, склад находился за городом и тут давно ни кого не бывало, да и принадлежал он начальнику Лёши, а его все боялись. Так что опасаться нам было вроде бы не чего. Они обещали вернуться как можно скорее, а значит мне оставалось только ждать.

Катя выглядела, честно говоря, плохо. Она была бледной, очень. Редкое хриплое дыхание, давалось ей с трудом, судя по тому что она морщилась. Волосы были грязными и всклокоченными. На теле было множество синяков и ссадин. А ещё она была обнаженной, совсем. На ней вообще не было ни одного предмета одежды, и это, в куче с травмами, давало мне понимание, что с ней происходило что-то ужасное и меня бросало в дрожь от мыслей об этом. Порывшись в сумках, я нашла одежду, еду, средства гигиены и телефон, на котором была записка, что позвонить с него можно только на один номер, Сашин номер. Хорошо. Я уже поняла что родителям пока звонить нельзя. Хотя о них я старалась не думать, слишком тяжело и больно было понимать, как они страдают из-за меня. Все страдают. И родители, и Катя, теперь ещё Саша и Леша. Наверное лучше было бы если бы мама и правда сделала тогда аборт. Я всхлипнула, стараясь отогнать эти мысли. Сейчас нужно было взять себя в руки и что-то делать и позаботиться о подруге.

А если точнее, то я нашла тазик, набрала в него теплой воды и отнесла к кровати Кати. Я подумала что ей не очень понравится просыпаться со следами каких то мужчин на теле, поэтому я по возможности оботру её. А следы были хорошо видны, белыми разводами на животе, которые уже давно высохли и отходили от тела маленькими чешуйками. Я смывала с нее всю эту грязь, а все мысли были только о том, что это все из-за меня. Все что ей пришлось вынести там, случилось из-за меня. На глазах выступили слезы, и я не могла сдержать эмоции, я их вытирала, а они появлялись снова и снова. Меня бесило и раздражало то, что я не могла себя контролировать и держать все в себе. Чувствовала себя слабой и никчёмной, хотя папы всегда учили меня быть сильной и держать все под контролем. Мои папы… и мама… как же я по ним скучаю.

Голову Кате я тоже осторожно помыла. Потом нашла аптечку и обработала ее ссадины и другие травмы. Одевать ее не рискнула, боясь навредить, мало ли какие травмы у нее есть, да и все таки мне было ещё тяжело делать все одной рукой, на другой все ещё был гипс, я пока не решилась снять его, вдруг еще плохо срослось, да и ребра давали о себе знать от нагрузок. Поэтому закончив все дела с подругой, надеюсь, что ещё подругой, я оставила ей одежду, на случай, если она проснется, и ушла готовить. Все таки я уже давно не ела, да и Катя когда проснется, наверняка будет голодной.

В одной из сумок были продукты. Довольно не плохой набор, да и продукты все привычные русскому человеку. Из курицы я решила сварить суп, почему-то я уверена, что после болезни нужно есть какой-то бульон, не знаю откуда такая уверенность, даже не знаю правильно ли это. Но вот почему-то уверена. Да и если честно, я замёрзла, тут довольно холодно, а суп отлично помогает согреться. Саша оставил нам по спортивному костюму и комплекту белья, так что я была одета, но все равно меня бил озноб. А Катю я накрыла двумя одеялами, одним она была укрыта изначально, а второе было у меня, но я решила что ей оно нужнее.

Уже прошло довольно много времени, несколько часов точно, а парни все ни как не возвращались. С каждой минутой мне становилось все тревожное и я постоянно бегала к окну и смотрела на пустырь, окружающий нас. Вокруг было только поле, единственная дорога, и все. Не было видно других зданий, не было даже деревьев и кустов, растительность была довольно скудная, поэтому все просматривалось далеко. Осматривая местность я немного успокаивалась и возвращалась обратно, к Кате. Переживание за эту девушку тоже не становилось меньше. Хоть на ее лице и появился лёгкий румянец, я не расслаблялась. Все таки мне очень не нравилось ее хриплое дыхание и редкий пульс. Лицо ее все так же покрывалось испариной, которую я осторожно обтирала.

Спустя несколько часов таких метаний, Катя все таки издала чуть слышный стон и с трудом открыла глаза. Выдохнув с облегчением я улыбнулась ей, когда она посмотрела на меня.

— Что ты тут делаешь? — спросила она меня, со слабостью в голосе, но было видно, что меня видеть она не рада.

— Саша помог нам выбраться из подвала и поможет вернуться домой. — ответила я не торопясь, думаю ей пока не очень легко воспринимать реальность.

— Надеюсь этот ублюдок сдохнет. — зло выпалила она. — И ты вместе с ним. — добавила она в конце, глядя мне прямо в глаза.

— Прости меня. За все. — на глазах снова выступили слезы. — Ты можешь ненавидеть меня, сколько хочешь, только, пожалуйста, оденься, а то тут холодно, и сходи, покушай. Нам нужно сил набираться что бы добраться до дома.

— Ну спасибо за разрешение, без него я бы, конечно, не смогла тебя ненавидеть. — язвительно ответила она, зло усмехнувшись. — Ты мне всю жизнь испортила. Даже если я доберусь до дома, как я смогу с этим жить? Как смогу людям в глаза смотреть? Ты хоть знаешь через что мне пришлось из-за тебя пройти? — она уже кричала, из ее глаз тоже текли слезы. Она постаралась встать, и я протянула ей руку, что бы помочь, но она с таким отвращением посмотрела на меня, что я поняла, помощь она не примет. Она, пошатываясь, неуверенно пошла в сторону. Застыв на секунду, не зная куда идти.

— Уборная слева, первая дверь. — тихо проговорила я. — В пакете одежда и средства гигиены, возьми. — добавила я, когда она снова со злостью посмотрела на меня. Я протянула ей пакет и она резко выхватила его из моих рук. Пока Катя мылась, я наложила ей поесть, нарезала хлеба и заварила чай. Сама же улеглась на кровать и накрылась одеялом и все же дала эмоциям волю. Все же постоянная нервотрёпка и переживания за подругу вымотали меня.

— Как мне отсюда уйти? — сквозь зубы спросила она.

— Ни как. — пожала плечами. — Саша нас тут закрыл, что б сюда ни кто не попал.

— На хрена ему это? — снова спросила она.

— Не знаю. — соврала я, точно зная почему он это делает. Так работает парность, дикое желание защищать и любить не оставило ему выбора. — Может совесть замучила.

— Да откуда у этого ублюдка совесть? — зло усмехнулась она. Мне было не приятно такое слышать про Сашу, все таки тяга у меня к нему тоже была. Но я понимала что у нее есть на это и причины и право, так что промолчала.

— Кать, иди поешь. — попросила я и снова отвернулась от нее. Мне было стыдно смотреть ей в глаза.

— А ты мне не указывай что делать! — огрызнулась подруга. — Если бы не ты, меня бы тут не было. — со злостью и отвращением проговорила она.

— Конечно не было, ты бы так и сидела в подвале, и трахала бы тебя толпа охранников. — услышала я голос Саши и резко развернулась. Катя смотрела на него с такой ненавистью в глазах, но молчала. Она боялась его и это было видно. — И ещё, она не виновата в том тебя привезли сюда. Я видел заказ, тебя бы все равно поймали, просто им повезло что вы были вместе. Так что не обвиняй того, кто не виноват. — пока он это говорил, он прошел через комнату и сел на кровать рядом со мной.

— Но ты же говорил… — начала она, но Саша перебил ее.

— Я знаю что я говорил, это был приказ и я его выполнил. — он безэмоционально посмотрел на Катю и она как то сжалась, казалось что она стала меньше. — И кстати… — добавил он. — … не думай что ты самая бедная и несчастная. Тебя просто трахали, да жёстко, но это просто секс. Камиллу же, кроме этого, ещё и били, у нее несколько переломов. — да уж, Саша не пытался сгладить углы, он был максимально прямолинеен и даже жесток. Но вот меня он в это время гладил по голове.