Глава 14 - Хищники

Закрываю глаза. Через какое-то время меня начинает отключать. Вернее, погружать в какое-то трансовое состояние, потому что мои глаза открыты, но я уже не бодрствую, периодически вылетая в какие-то секундные видения-сновидения.

В какой-то момент меня жёстко встряхивает во сне, наполняя адреналином. Сердце долбится, я, судорожно вдыхая, распахиваю глаза, инстинктивно ища Мару. Как только ловлю её в фокус, большая свеча гаснет, оставляя мне только один сумеречный кадр. И видимо я ещё не совсем проснулся, потому что выглядит на нём Мара шокирующе: словно чёрно-белое, очень контрастное изображение, с единственным глазом в центре лба и пергаментной бледной кожей, которая вся исписана какими-то ужасающими тату.

В своём адреналиновом буме ужаса я подлетаю, врезая ладонью по ночнику:

– Мать твою!

Мара…

Красивая, вызывающе ухмыляющаяся моя шаманка. С прекрасной гладкой кожей, своими необычными раскосыми глазами, и никаких дефектов на лбу!

Сидит возле стены напротив моей кровати.

– Не надо пялиться на меня, когда я сплю!

Мне хочется запустить подушкой в её ухмыляющиеся губы.

– Напугался?..

– Мне приглючилось кое-что… Мне же приглючилось?

– Нет. Ты смотрел на меня через Навь. Вернувшийся оттуда частично навсегда остаётся там. Пока не вернётся окончательно.

– Да? – пытаюсь отдышаться. – Да ты, оказывается, страшненькая, детка!

– Это ты ещё не видел свой аватар в Нави, – лениво посмеивается она.

– М. Я там не такой симпатичный?

– Не такой.

– А какой? Хочу посмотреть.

– Не стоит. Он шокирует тебя гораздо сильнее, чем мой.

– Почему?

– Для начала: все хищники плотно обвешаны лярвами…

– Какими ещё, блять, лярвами?!

– Астральными паразитами. Неприятными такими, скользкими и медузообразными… – с лёгким отвращением оскаливает белоснежные зубки. – С хелицерами и педипальпами, как у паукообразных, или сосательными…

– Иди к дьяволу!

– Иду… Но путь не близок, – вздыхает она.

– Хищники – в смысле мясоеды? Или в каком-то переносном значении?

– Существующие за счёт того, что убивают других и забирают себе их ресурс, чтобы выживать.

– А те, которые не убивают, но «доят», всё равно забирая ресурс?

– Это паразиты.

– Что хуже?

– Хуже? Хуже, когда нарушается гармония и какая-то из ниш проседает. У каждого своё место в миропорядке.

– Как неприглядно ты описываешь наш мир.

– Какой уж есть…

– Почему ты рассказываешь мне это всё?

– Ты должен знать, кому служишь, чтобы служить хорошо! – надменно.

Сучка… Интересно, на что я подписался, и как она возьмёт с меня это?

Сажусь, спуская ноги с кровати и придерживая на себе одеяло. Разглядываю её.

Какая же всё-таки красивая, зараза… Запереть её, что ли, здесь, подальше от волшебных алтайских озёр… Ну, чтобы просто женщина…

А дальше что?

Адреналиновый бум утихает, и я явственно чувствую возбуждение.

Она смотрит на меня так, будто знает, насколько требовательно сводит сейчас мои бёдра и дёргается под резинкой трусов член. Хотя моё тело сегодня получило своё сполна. Блондинка старалась…

Ухмыляется… Снисходительно-горячо!

Хочу.

Ощущение возбуждения поднимается выше, смешиваясь с какой-то тяжестью и агрессией. Мой взгляд скользит по её лицу, телу…

– Мара, помимо всего этого ты – женщина?

– Я женщина, Сергей, – её взгляд тоже тяжелеет.

– Бывает у тебя секс, женщина?

– Бывает.

– Со зверьём твоим или с мужчинами?

– Как повезёт...

– Тогда иди ко мне. Сегодня тебе повезёт.

Не надо мне сейчас отказывать, Мара. Это всё очень усложнит.

Но она не торопится, и давит меня взглядом. И, быть может, первый раз в жизни мне хочется поднять ствол, приставить его к этой красивой голове и заставить её взять в рот. Потому что уверен, что это не станет для неё ни унижением, ни поражением, а просто такой вот необычной формой флирта и предварительных ласк.

Рука тянется к изголовью кровати. Там ствол.

Моя крыша едет…

Мара встаёт.

Полотенце скользит на пол.

Она стоит, позволяя мне рассматривать своё подтянутое красивое тело, высокую округлую грудь, выделяющиеся продольные линии пресса, уходящие в пах, крепкие бёдра… Но несмотря на прокачанное тело, пластика у неё кошачья, и она грациозно идёт ко мне. Я наблюдаю, как играют её гладкие мышцы от каждого движения. Встаёт между моих ног. Взгляд скользит по плоскому животу, останавливаясь на тату в форме пулевого ранения, графически превращённого в какую-то руну.

– А это для чего? – обвожу его пальцем, прижимая её за талию ближе.

– Сюда – не смертельно.

– А сюда? – веду пальцами по внутренней поверхности бедра, втыкаясь в мягкую влажную плоть.

Мара ухмыляется, поглядывая на меня сверху вниз. Нет, не так… СВЕРХУ вниз!

Иди к дьяволу, зараза! Ухмыляюсь в ответ, и, закрывая глаза, прижимаюсь губами к её коже, вдыхая глубже запах. И откуда только она его берёт? Не стал он слабее ни насколько.

Отрываюсь.

– Всё случится сейчас потому, что ты мне служишь, или потому, что ты хочешь?

– Потому, что ты будешь служить мне, – ставит она колено мне в пах, толкая на спину. – И я учу тебя служить…

А вот хрен тебе, шаманка… Я заваливаю её, распиная под собой.

Наши губы соприкасаются.

– А ещё потому… – шепчет она, – что других женщин тебе больше не положено.

– Это предложение? – ухмыляюсь я. – Тогда я должен честно заявить, что собираюсь изменять тебе, дорогая!

– Человек предполагает, а богиня располагает.

И мы вызывающе, агрессивно смеёмся, касаясь губами.

Больно вцепляется в мою нижнюю, прокусывая её нахрен.

– Ах, ты… – со стоном дёргаюсь, оскаливаясь на неё.

Освобождаю член и вдавливаюсь им между её ног, закрывая от предвкушения глаза. Мои зубы впиваются в шею, и я с рычанием рывками вдалбливаюсь в неё.

Я неласков? Обойдёшься, шаманка…

Но губы, словно подчиняясь кому-то другому, нежничают на гладких плечах.

Её тело принимает меня, я чувствую это и по ответным движениям бёдер, и по тому, как с тихими горячими стонами вырывается её дыхание. И в этом упоении от ощущения, что владею ею, я закрываю глаза и растворяюсь в своих резких рывках.

Обратно включает меня очень знакомый щелчок. Взводимого курка. Я замираю, чувствуя сначала поцелуй в висок, а потом касание холодного ствола. Меня окатывает адреналином. Медленно отрываю губы от её шеи, вглядываясь в возбуждённые глаза.

Перехватив пистолет двумя руками, она смещает дуло мне на лоб, азартно улыбаясь.

Мой член пульсирует внутри неё в нетерпении.

– Давай, – моргает она мне поощрительно.

И я, истерично ухмыляясь, вспоминаю свою фантазию про эту форму предварительных ласк.

Провожу языком по её коже.

– А если я этого не хочу?

– А если это твой последний шанс попробовать женщину?

– А он последний?

– Возможно… – давит она выразительнее в мой лоб.

На самом деле я хочу...

Я не делал этого никогда. Но хотел бы попробовать это со своей женщиной. Ты же будешь моей, Мара? У нас с тобой нет другого выхода. Иначе одному из нас придётся скоропостижно уйти. Впиваясь в неё, я рисую по бархатной коже языком, двигаясь ниже. И чем ниже спускаюсь, тем сильнее кружит голову её запах, в который добавляется много животных ноток.

У меня внутри есть барьер на это. В моём мире такое не приветствуется. И я чувствую, как он поднимается изнутри, ослепляя меня и притормаживая. С усилием, но осознанно ломая его, я падаю в её вкус. Он такой оглушающий, что я даже не сразу понимаю его. Из горла совершенно бесконтрольно вырывается стон. Медленно веду языком по нежному шёлку. Моё тело тонет в возбуждении, все мысли вылетают.

Рывком перевернув нас, она вдруг оказывается сверху, как амазонка садясь на мою грудь и распрямляя победоносно плечи. Я чувствую кожей, какая она мокрая.

Облизываю губы, пытаясь точнее распробовать вкус на них.

– Щеночек… – она проводит по ним пальцем, вдавливаясь мне в рот.

Прикусываю. Её верхняя губа вздрагивает в игривом оскале. Взведённый ствол болтается на тонких пальцах.

– Идиотка… – смеюсь я.

Мы доживём до утра целыми? Мы доживем до утра в принципе?...

Как пантера сползает ниже, ловко устраиваясь на мне. И теперь я рывком переворачиваю её. Фиксирую руку со стволом и вдавливаю в подушку. Ловлю её губы, прикусывая теперь их сам, и врываюсь снизу. Выгибаясь, расслабляется подо мной. И пару минут мы просто два жадных до удовольствия тела. Её коготки впиваются в мой загривок. По спине идёт волна дрожи, сжимая мой пах и практически сталкивая… Но я выхожу, зажмуриваясь от такой мучительно-сладкой остановки. И теперь спускаюсь губами вниз уже добровольно, не под стволом. Никогда не интересовался, как делать это правильно, поэтому делаю так, как привык делать с другими губами: несколько страстных поцелуев «взасос». Быть может, чуть нежнее, чтобы не повредить тонкую плоть зубами. Моей ведьме нравится, она выгибается, громко мурлыкая для меня. И через мгновение мы снова крутимся. Впечатываю её грудью в стену, оттягивая за бёдра на себя, накручивая волосы на руку и… Моё тело объясняет её телу, кто тут действительно главный, пока Мара окончательно не сдаётся. Чувствую, как она ритмично сжимает мой член, вскрикивая и сползая по стенке вниз.

Интересно, много мужчин могут похвастаться тем, что трахали богиню, и она кончила? Я могу!

Мне не хочется отпускать её. И я ложусь лицом ей на поясницу, обнимая за талию.

И – о счастье! – мне ничего не снится. Я просто расслабленно парю в своей удовлетворённости до утра. Как будто завтра нас никто не посмеет убить.