Глава 24 - Кома

В небольшом коттедже в пригороде наша «семейная» реанимация. Врач, медсестра… В комнате две кушетки. Одна – моя. Я уже был здесь однажды, выхватив ножевое.

Мара теперь напоминает того мужчину, к которому она заходила вчера. На лице маска, в вены воткнуты капельницы. Прибор контроля состояния пикает. Чуть медленней, чем должен. И показатели на экране нехорошие. Я не понимаю их, но молчаливого хмурого врача по-другому сложно интерпретировать.

Меня вырубает. Закрываю глаза, но вместо сна опять проваливаюсь в какое-то пограничье. Меня подкидывает от тряски, холодного пота и ужаса. Мне кажется, что я слышу точно такой же звук, с которым вела меня Мара в Навь. Только он более мощный. Моё парализованное тело вибрирует в такт ему.

Реальность со сном смешиваются. Я слышу равномерное пиканье приборов и одновременно опять вижу тот зеркальный туннель. Я знаю – она там. Иду к этому зеркальному входу, останавливаюсь перед ним, но вижу не своё отражение, а тёмный силуэт Мары.

– Мара…

– Отпусти меня.

Как это сделать, я не понимаю. Оглядываюсь в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы расколотить это зеркало. Ничего нет… Но в моих руках вдруг оказывается ствол. Я поднимаю его, прицеливаюсь в отражение и не могу нажать на курок. Ведь выстрелю я в неё.

– Отпусти меня…

Как?...

Кладу руки на зеркало и даже сквозь сон чувствую, какое оно ледяное! Из моих рук словно мощным насосом выкачивает тепло, они немеют. С трудом отрываю.

– Отпусти…

Просыпаюсь в холодном поту, подскакивая на кушетке, словно меня втряхнули силой в моё тело. Дотягиваюсь до воды, не отводя глаз от экрана, где бежит ритмично вздрагивающая ниточка её пульса.

Делаю свет ночника ярче. Стягиваю вниз кислородную маску.

Кровь в неё вкачали, кислород тоже. Мраморный рисунок с кожи исчез.

Да, немного бледновата. Но не бледнее меня – ловлю свое отражение в зеркале.

УЗИ показало, что внутри всё терпимо.

Где ты летаешь? Почему?

– Мара… – шлёпаю слегка по щеке.

Уже раза четыре в неё вкачивали какие-то препараты. Реакции нет.

Подставляю стул, ложусь лицом на её кушетку, закрываю глаза. Лежащая рядом ладонь пахнет лекарствами.

«Отпусти». Куда отпустить? Никуда больше я не смогу тебя отпустить. И причин этому много. Закрываю глаза, вырубаюсь.

Утром звонит Вадик и докладывает обстановку. Мои пленники выходить не пытались.

Мне сейчас глубоко плевать на них. Я весь сосредоточен здесь. Пусть посидят.

Без аппетита съедаю принесённую медсестрой еду. Она что-то вводит Маре в капельницу.

– А что Вы ей ставите?

– Бензодиазепин и барбитурат.

– Чего? А зачем?

– При длительной асфиксии и нарушении кровообращения во избежание обширного инсульта показана искусственная кома.

– Что?! Так это вы держите её без сознания?

– Так положено. Иначе она может умереть, потерять память или какие-то другие мозговые функции.

Зависаю, глядя на все эти трубки. Мне хочется сорвать с неё это всё.

А если умрёт? Она сказала, что не от пули, а про инсульт не говорила ничего!

Господи…

И почему-то ещё меня напрягает, что прямо перед её кроватью весит большое зеркало, где она отражается. Я вспоминаю тот зеркальный туннель в моем сне. А если она уйдёт туда? В Навь?

– Распорядитесь убрать это зеркало.

– Зачем?

– У неё аллергия на зеркала! – начинаю раздражаться.

В моей руке звонит телефон.

– Да!!

– Сергей.

– Доброе утро, Игорь Васильевич, – сбавляю я тон.

– Слышал, у тебя неприятности? Наши спецы подчистили за тобой. Ты попал на камеры.

– Спасибо…

– Я жду тебя сегодня. Хочу быть в курсе происходящего.

– Хорошо, сейчас приеду.