Глава 12

Мадан. Россия. 2001 год.

Я искал её. Как идиот. Искал каждый день. Я объехал этот гребаный город вдоль и поперёк. Я начинал с утра и заканчивал утром, спал по два часа в сутки и снова искал. Я чуть не потерял работу. Тогда мне казалось, что она сбежала потому что я чем-то обидел. Что сделал не так. Маленькая невинная девочка стала женщиной и испугалась или возненавидела меня. Именно так я тогда думал. Ничего другого я не мог предположить. Помню, как проснулся, потянулся рукой, чтобы почувствовать шёлк её кожи, открыл глаза и пустота. Я сразу понял, что она ушла, мне не нужно было ходить по комнатам и искать ее. Это странно объяснить, я до сих пор этого не понимаю, но присутствие Маши чувствовалось всегда. С тех пор как она появилась в моей жизни, в моем доме. Я чувствовал ее интуитивно, слышал шаги, или как она втихаря чиркает зажигалкой на балконе, думая, что я не слышу. Как возится на кухне и ругается себе под нос если у неё что-то пригорело, как поёт в ванной. Да, она поёт в ванной, первый раз, когда услышал, стоял с глупой улыбкой под дверью и понимал, что мне нравится все это. Она нравится. Вся. Волосы ее каштановые, глаза зеленющие, лицо кошачье. Не просто нравилась, постоянно ловил себя на том, что смотреть хочется. До бесконечности.

В то утро я думал, что снова найду ее на той площадке, потом обыскал весь город. К вечеру вернулся домой в надежде, что она тоже вернулась — нет, ее не было. Я не смог уснуть. Больше всего меня убивало, внезапное осознание, что совершенно ничего о ней не знаю. Не имени, ни фамилии. Полный ноль. Она могла быть и не Машей вовсе. Могла быть кем угодно. После недели поисков мне казалось, что я схожу с ума, у меня просто едет крыша. Я напивался до беспамятства, чтобы не думать о том, что с ней что-то могло случится, кто-то мог тронуть, обидеть. Твою мать, я даже не могу пойти в милицию — я ей никто и у неё нет документов. Только тот поддельный паспорт, который я для неё хммм…купил за тысячу баксов. Единственная фотография. Я смотрел на этот снимок часами, пытаясь понять почему я не могу найти и почему нашёл в тот прошлый раз, а сейчас нет, и ответ напрашивался сам собой — тогда она этого хотела. А была ли она вообще? Может быть это плод моего воображения? Нет, была. Диванная подушка пахнет ее духами, мои футболки хранят запах ее тела, а руки помнят прикосновения к коже. Со мной раньше не происходило ничего подобного. Мне нравились женщины, я нравился им. Они менялись, как перчатки, пока я не встретил Олю…Хотя, зачем лгать? Разве отношения с Олей мешали мне развлекаться на стороне? А вот как эту встретил увидел глаза ее зелёные в том баре и все…что-то случилось со мной. Последние мозги отшибло окончательно.

Внезапно я подскочил, хватая ключи от машины со стола, куртку и сигареты. Казино…да, черт подери, то треклятое казино. Там должны быть записи на камерах.

Самое странное во всей этой истории, что как я не пробивал среди своих знакомых шулеров — никто не знал ни Артиста, ни Гошу. Первый раз о них слышали. И Куклу никто не знал. Она говорила, что работала в стриптиз баре — объездил все с ее фотографией, никто такую не видел. Она просто растворилась. Но так не бывает — меня учили есть человек, значит есть следы, которые он оставляет. А если есть следы, то я, как охотник, просто обязан их найти. Только в этот раз я ошибся. Дошёл до того что снял ее отпечатки пальцев с чашки и потащил своему знакомому следаку. И опять ничего. Тот сказал, что ее нет в базе данных. Пару раз Оля приезжала, а меня мутило от неё, как после отравления палёной водкой. Видеть ее не мог. Никого не мог. От бессонницы в глаза, как песок насыпали.

Снова ночь, я с виски в обнимку, выкурив черт знает сколько пачек сигарет раз за разом просматриваю записи на камере. И меня выкручивает, ломает. У меня словно грипп или затяжное осложнение после болезни. Смотрю на неё и что-то дерёт внутри, разъедает как серной кислотой и прихожу к выводу, что просто кинула. Ушла и все. Почему? А хрен ее знает, она так захотела. Она всегда делает и получает то, что хочет. Меня, например.

А потом утопическая мысль, что я сплоховал в постели. Самое паршивое что могло прийти в голову, а приходило все чаще. Найти бы ее и вытрясти всего лишь ответ на один вопрос «Почему?». Могла же поговорить. А я хотел слушать? Может она пыталась. Сколько раз просила отпустить, а я вцепился в неё и никуда. Поначалу щемящее чувство нежности вызывала, заботы. Черт его знает, проникся. А ещё хотел ее до одури, с первого момента, как увидел. Хотел, как ненормальный, животные инстинкты зашкаливали. Запах ее чувствую и встаёт немедленно, она голову набок склонит, локон на палец накрутит, а у меня сердце в печёнки спускается, во рту пересыхает. И ведь девчонка совсем. Я тогда успел перетрахать все что движется разного возраста и формата, а перед ней просто мальчиком себя чувствовал, понимал, что меня соблазняют и устоять не мог. А кто устоит? Дьявол, она меня совращала покруче взрослой женщины, никто и никогда не вытворял того что она себе позволяла и ведь знала, что меня ломает и тащилась от этого, ее персональный кайф видеть, как меня скручивает.

Я ещё раз перемотал плёнку назад. Просмотрел до конца, до последних кадров и взялся за телефон. Других вариантов нет. Только отец может помочь, у него связи в верхах.

Да, я готов унизиться и идти на перемирие чтобы найти девчонку с которой переспал один раз и которая жила в моем доме эдак раз в десять меньше, чем я потратил сейчас на ее поиски. Гребаная одержимость, но я ничего не мог с собой поделать. Я хотел найти, готов был землю носом рыть, но найти и в глаза ее посмотреть. С отцом мы почти не общались после смерти мамы. Последний раз виделись на похоронах, он выразил соболезнования и укатил со своим эскортом у него впереди маячила предвыборная компания. К тому времени они были разведены уже больше пяти лет. Будучи ребёнком я не понимал, как люди, которые были близки почти двадцать лет стали чужими настолько, что им нечего друг другу сказать? Нет, они не ссорились, просто в один день решили разъехаться, а потом развелись. Спустя годы я узнал, что отец изменял. Мать просто ушла от него, а он и не пытался вернуть сразу привёл любовницу в дом. Потом мама заболела, отец конечно и деньгами помогал и врачей находил, но ее не спасли. Потому что она бороться не захотела, не простила его, но и не разлюбила. Доконало ее предательство. После похорон он позвонил мне, предлагал к нему переехать, организовал мне учёбу в университете, а я …я пошёл в армию. Вернулся и его из жизни вычеркнул. Мы общались изредка: то он звонил, то я иногда. Он предлагал к нему идти работать, а я не хотел быть обязанным, доказывал, что и сам проживу и деньги мне его не нужны.

Сейчас сижу и понимаю, что реально помочь может только он. Позвонил. Ответила секретарша, перевела звонок.

— Ну здравствуй Никитин-младший. Какими судьбами?

— Привет, отец. Поговорить надо.

— Приезжай, мне тоже нужно с тобой поговорить. Я завтра звонить собирался.

Возникла неловкая пауза. Он ждал от меня чего-то, а я…я понимал, что мне нечего ему сказать. Все это время я не думал о нем, разве что с презрением.

— Что-то случилось?

— Нет, просто помощь твоя нужна.

— Помогу чем смогу. Когда заедешь? Можешь сегодня, я дома.

Я раздумывал ровно несколько секунд, посмотрел на экран где застыло лицо Куклы и достал из пачки сигарету.

— Сейчас приеду.

Он наверняка удивился и обрадовался. Ещё бы, спустя пять лет я не только позвонил первым, но и попросил о встрече. Где-то в глубине души шевельнулось сожаление… и пропало. Вспомнил гроб, венки, его бегство с кладбища и угрызения совести пропали, едва появившись. Я хорошо помнил, как он смотрел на часы, как угрюмо бросил горсть земли, а потом просто уехал и больше ни разу не приезжал. Даже тогда, когда по его указанию установили шикарный мраморный памятник. Наверное, я не мог простить ему вот этого равнодушия.

Я не бывал дома более пяти лет. Я перестал считать это место домом, потому что когда уезжал отсюда почти четырнадцать лет назад вместе с матерью, я думал, что мой дом там, где меня любят, а любит меня только мать. Моё мнение укрепилось в зале суда, когда отец даже не настаивал на том что бы видится со мной и ещё больше я в этом уверился, когда он познакомил меня со своей любовницей, спустя несколько месяцев после развода. Больше всего меня бесило, что мать никогда не сказала о нем плохого слова, настаивала, чтобы я с ним общался, а я считал это унижением. Зачем общаться с тем, кто вычеркнул нас из своей жизни ради шлюхи. Как-то я высказал ему это глядя в глаза. На что он ответил, что я ещё сопляк, чтобы хоть что-то понимать в этой жизни и решение о разводе принял не он, а моя мать.

Отец всегда казался мне холодным и безразличным, в детстве я боялся его взгляда, потому что ему совсем не обязательно было на меня кричать — он мог посмотреть так, словно я насекомое и я чувствовал, как уменьшаюсь в размерах рядом с ним, исчезаю. Чувствовал себя ничтожеством и слабаком. Он меня подавлял. Всегда.

Я припарковался во дворе и мою машину отогнали в гараж. Посмотрел на окна и вдруг подумал о том, что скучал по этому дому. Ностальгия. Детство.

Переступил порог и почувствовал знакомый запах. Каждый дом пахнет по-своему, родной дом пахнет иначе чем все остальные. Родной дом пахнет воспоминаниями.

Отец встретил меня довольно радушно, он был мне рад. Мы не виделись больше года. Где-то в глубине души я все же скучал по нему. Ненавидел это паршивое чувство, но оно существовало вне зависимости от того хочу ли я этого. Отец отлично выглядел, я бы сказал он помолодел, похудел немного, подтянутый, как всегда. Бывали времена, когда я его за это ненавидел. Мать переставала ухаживать за собой, становилась старухой, а он всегда моложав. Меня это бесило. Отобрал у неё двадцать лет жизни, а потом на помойку за ненадобностью. Наверняка сейчас у него новая пассия, от того он такой цветущий.

Мы прошли в кабинет. В доме ничего не изменилось. Отец истинный консерватор он не любил перемены, такое впечатление что за все годы в доме ни разу не делали перестановку. Отец приказал принести нам по рюмке конька, предложил мне сигару — я не отказался.

— Я рад тебя видеть, сын. Рад что ты позвонил и приехал.

Он указал мне на кресло и сел напротив, закурил.

— Знаю, что ты не просто повидаться пришёл. Если приехал так срочно, значит я в самом деле тебе очень нужен. Говори — я весь во внимании.

Намекнул, что он знает — я явился не потому что соскучился.

— Отец, у меня…

Зазвонил телефон, и он потянулся к аппарату, видимо ждал звонка:

— Прости, секунду, ладно?

Я откинулся на спинку кресла и осмотрелся — ничего не изменилось. Те же картины с цветами, книжный шкаф, светло-коричневые шторы на окнах.

— Конечно, милая. За тобой через час пришлют машину.

Я поморщился, очередная игрушка депутата Никитина. Интересно кто на этот раз. Модель? Актриса? Хотя, в последнее время я не видел в новостях чтобы отец появлялся с новыми женщинами. Я лгу — я никогда не видел его с женщинами. Только из слов матери. Я сам Найсасовал для себя образ кобеля, который кидается на любую маломальски привлекательную особу женского пола.

— Я соскучился, сильно. Девочка моя, конечно. Просто сейчас не могу приехать — закончу на фабрике и сразу к тебе. Нет, не один, — отец засмеялся, — ко мне сын пришёл, срочное дело. Отдыхай. Я присоединюсь к тебе с утра. Да. Ночным рейсом. Конечно разослал. Всё, как ты просила. В прессу не просочилось, я потом всем сообщу на пресс-конференции, в понедельник, когда мы вернёмся домой. Сделаю официальное объявление. Нет. Все должны знать и видеть моё сокровище. Целую тебя, не скучай. Завтра увидимся.

Я никогда раньше не слышал, чтобы он при мне говорил таким тоном. Словно я видел совсем другого человека. Я привык, что он всегда очень чёрствый, сдержанный, иногда циничный. Отец положил трубку на рычаг и повернулся ко мне. Его глаза блестели, а во мне проснулась какая-то тихая ярость. С матерью даже в лучшие времена так не говорил.

— Прости, я ждал этого звонка.

— Я так и понял. Рад за тебя, новая пассия всегда поднимает настроение и жизненный тонус.

Я ожидал, что сейчас он разозлится, но похоже его собственные эмоции занимали гораздо больше.

— Я женюсь, сын. У меня через неделю свадьба. Все никак не решался тебе сказать. Ну раз ты приехал — значит судьба.

Я медленно затушил сигару в пепельнице и залпом осушил бокал с коньяком.

— Даже так? И кому подфартило женить на себе депутата Никитина, будущего мэра города?

Отец перестал улыбаться, слегка прищурился.

— Мне не нравится твой тон.

— Нормальный тон, отец. Совершенно нормальный. Я рад за тебя. Просто спросил кому так несказанно повезло. Вроде раньше ты на своих…не женился.

Отец резко поставил бокал на стол.

— Мадан, я знал, что ты не обрадуешься новости, но твои слова оскорбляют.

— Кого? Ее?

— Меня в первую очередь.

Я усмехнулся.

— Они тебя оскорбляют. Отлично. Прости, не хотел. Просто мне интересно кто так ловко окрутил тебя. Имею право знать.

Отец встал, а я демонстративно остался сидеть, налил себе ещё коньяка.

— Она очень хорошая девушка и если ты намекаешь, что это из-за моих денег — ты ошибаешься.

Я снова усмехнулся, ей Богу мне было весело:

— Я не намекаю, просто говорю, что думаю, наверное, я ошибся — ты ведь у нас второй Ален Делон. Просто влюбилась. Бывает.

Он начинал злиться, чувствовал мой сарказм, я видел, как поджимаются его тонкие губы.

— Интересно, сколько ей лет?

— Двадцать.

Я засмеялся, стоило сдержаться, но меня пробило на истерический смех. Ему полтинник скоро, а ей двадцать. Неужели на старости лет мозги полностью съезжают набекрень? Искренне верить, что двадцатилетняя девочка может полюбить пятидесятилетнего старикана. Это так не похоже на отца. Я бы сказал жалко все это выглядит. И он жалкий сейчас. Первый раз чувствую по отношению к нему сочувствие, но от сарказма не удержался.

— Сейчас ты мне расскажешь, как вы встретились на каком-то приёме, она увидела тебя, ты ее, и между вами вспыхнула любовь с первого взгляда.

Отец медленно сел в кресло и потянул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Он злился. Старался держать себя в руках, но я его достал.

— Ты ошибаешься. Она — дочь Крестовского. Если ты помнишь мы дружили. Ты тогда маленький был, когда они уехали в Штаты. Три месяца назад Андрей и его жена попали в страшную аварию, уцелела только дочка. Она тогда вернулась домой из России. Сложные отношения с родителями, сбежала, жила здесь в нашем городе. Потом видно что-то случилось, и она вернулась. Мне позвонили рано утром, у девочки никого не осталось, нужно было оплатить серьёзную операцию, а Андрей все состояние проиграл в казино.

— И ты помог сиротке, — продолжил я и отсалютировал ему бокалом, — как благородно, что-то раньше не замечал у тебя такого качества.

Отец осушил свой бокал до дна и медленно поставил на стол.

— Ладно. Мне не важно, что ты думаешь по этому поводу. Я решил женится, я счастлив, и я приглашаю тебя на свадьбу. Ты можешь прийти, а можешь отсиживаться в своей норе и дальше, пытаясь меня ненавидеть.

— Ясно, я и не думал, что ты спрашиваешь моего мнения.

— Верно, я его не спрашивал. Ставлю тебя перед фактом. Кстати, я недавно переделал кое-что в завещании. Какие бы изменения в моей жизни не произошли — половина этого дома твоя. Так что если ты волнуешься по этому поводу будь спокоен.

Я психанул, меня колотило от ярости:

— Мне не нужна твоя половина, четвертина. Как ты не понимаешь — мне от тебя ничего не нужно. То, что было нужно — ты не дал.

— Возвращайся домой, Мадан, — сказал отец, — хватит. Прошли годы. Я признаю, что был плохим отцом, но есть шанс все изменить. Давай все забудем, начнём с чистого листа. Люди иногда разводятся. Ты уже не ребёнок и должен это понимать.

Мне стало смешно. Это он мне сейчас говорит? Сейчас?

— Естественно, как прекрасно это повлияет на репутацию нового кандидата в мэры — женился, сын вернулся домой. Это твой имиджмейкер посоветовал?

Я пошёл к двери.

— Сын, ты зачем-то пришёл, ведь так? — это была жалкая попытка меня остановить, — Или решил высказаться за все годы молчания? Я выслушал, надеюсь ты доволен?

В этот момент в кабинет постучали.

— Открыто, — сказал отец не спуская с меня яростного взгляда. Зашла его секретарь — Людочка. Улыбнулась мне и понесла к столу пакет.

— Все фотографии проявила, как вы и просили.

Из конверта выпала один из снимков, и я наклонился чтобы поднять. В этот момент мне показалось, что кто-то сильно ударил меня по голове, нет в солнечное сплетение. Я перестал дышать, глядя на фото. Твою мать…я не верил своим глазам. На снимке была моя Найса. Она улыбалась фотографу, ветер трепал ее длинные волосы, в глазах как всегда тысяча, а то и миллион чертей. Я медленно повернулся и, посмотрев на отца, тихо спросил:

— Кто это?

— Моя будущая жена.

У меня тряслись руки, фото мелко подрагивало в моих, внезапно вспотевших, пальцах.

— Где вы познакомились? — спросил я не узнавая свой собственный голос.

— Я поехал на похороны. Потом забрал ее сюда. Никакой романтики не было. Сын, я знаю, как тебе тяжело принять такую новость, понять. Просто считай меня старым идиотом, но я влюбился. Для меня весна наступила понимаешь? Как вошла она в мою жизнь — птицы запели.

Я поднял на него взгляд и стиснул челюсти.

— Понимаю. А когда это произошло? — меня продолжало трясти.

— В начале сентября.

Я вернулся к столу, налил себе коньяка и залпом осушил бокал, потом посмотрел на фото ещё раз и положил снимок на стол.

— И что ты о ней знаешь?

Отец расслабился, ему видимо нравилось, что я интересуюсь, он не замечал, как меня колотит и выворачивает. А я пребывал в состоянии шока.

— Всё знаю. Я ее маленькой совсем помню. Андрей писал, что у неё проблемы в подростковом возрасте были, она из дома сбегала. Потом захотела уехать, вернутся в Россию. Удрала от них. Чем здесь занималась не знаю, скорей всего юношеский максимализм, что-то доказать хотела себе и им. Потом вроде как одумалась и вернулась, а через пару недель они разбились. Он все проиграл. Всегда азартным был.

Я поперхнулся сигаретным дымом, мне казалось, что комната вертится перед глазами. Протянул руку к пакету.

— Я могу посмотреть?

— Конечно можешь. Мы недавно отдыхали в Химках на моей даче. Это оттуда.

Медленно рассматривал фото за фото, хотелось заорать, взвыть, но я держал себя в руках. Просто смотрел на неё и понимал, что я что-то упускаю. Просто по-идиотски упускаю. На фотографиях это была все та же Найса и в то же время другая. Здесь она казалась старше. Причёска, одежда, макияж. Взрослая женщина. Б***ь это какая-то игра. Это полная дрянь. Какая-то херня, которую я не понимаю. Что это вообще? Что сейчас происходит? Я вижу ту девушку на поиски которой я потратил более двух месяцев. Гребаных два месяца запоев, поисков, взяток. И вот она здесь. Моя будущая мачеха, мать ее. Невеста моего отца. Счастливо улыбается, пускает в небо воздушного змея, бежит по полю с колосьями, ест яблоки из сада на даче, ловит рыбу в резиновых сапогах. Когда у меня ехала крыша, эта сучка была с моим отцом. И хер я поверю, что она не знала об этом.

— Что скажешь, сын?

Я выдохнул со свистом и положил фото на стол.

— Скажу, что у тебя красивая невеста, отец.

— Знаю…моя девочка всех за пояс заткнёт.

Его, бл***ть девочка. Охренеть. У меня сейчас мозги закипят.

— Я сегодня к ней, в Прагу. Она отдыхает на курорте, а у меня пару дел осталось нерешённых перед свадьбой. Кольцо ей выбирал.

Я все ещё смотрел на фотки, мне казалось я просто схожу с ума.

— И как? Выбрал? — автоматически спросил я, а отец видимо обрадовался моему интересу, или в упор не видел, как меня ломает.

— Выбрал. Сегодня отдам. Ты это…ты приходи на свадьбу, сын. Я буду рад если мы попробуем начать все сначала.

Я медленно поднял голову и посмотрел на отца.

— Я тоже…знаешь, думаю ты прав. Я подумаю над твоим предложением, обещаю.

Отец в два шага преодолел расстояние между нами и положил руки мне на плечи:

— Отличное решение, сын. Я рад. Я просто счастлив. Возвращайся домой. Думаю, Найса не будет против если ты поживёшь с нами. Так что за дело у тебя ко мне было?

Я усмехнулся, сунул руку в карман нащупывая прямоугольную паспортную фотографию.

— Ерунда, не важно. Уже не важно.

Когда я вышел из дома отца и сел за руль. Я не смог вести машину. Остановился через несколько метров и ударил кулаком по рулю.

— Твою мать. А. Вот же бл***во. Маленькая сучка. Давай возвращайся, и мы поговорим. Мы так поговорим что этой гребаной свадьбы не будет. Мачеха мать ее!