Глава 63

Первые дни в дороге мы с леди Россой обсудили разные домашние дела. Леди была спокойна, очень аккуратна в делах и рассудительна. Обговорили, сколько еще учениц брать в цех шибори. Кроме воротников делали манжеты и отделку на камзолы, наколки для волос и сумочки нескольких фасонов. Если весной начнутся свадьбы и беременности, к осени нужно будет сменить состав швей.

Я везла с собой крупную сумму наличкой. Постараюсь потратить ее на сутаж и украшения-лом. Это, действительно выходит на много дешевле. Леди Тара не зря завела знакомства с ростовщиками в Грижске. Думаю, в столице я тоже пройдусь по ростовщикам.

Кроме всего прочего я везла несколько флаконов мужского парфюма. Довольно удачные композиции с большой дозой спирта. Хранится дольше будут. Все флаконы я заказала из темного стекла. Это тоже удлиняет срок хранения.

Среди груза я везла в отдельном сундуке небольшую переносную "лабораторию".

Котел, горшочки, кувшины, два больших пакета краски, бутыль спирта и прочие важные вещи.

Все места наших ночлегов капитан Кирк распланировал заранее. У капрала Фара хранится список мест, в различных вариантах. Это и замки по пути следования, и трактиры и постоялые дворы.

Еще до отъезда я настояла на небольшой переделке в повозках. Благо, графиня-мать свою повозку забирать не стала — теперь ее катают в каретах с герцогскими гербами. Думаю, она вполне довольна. Так что кроме печки и стола теперь в каждой повозке по 2 спальных места. Я не стану ночевать в трактирах. Солдатам там найдут место, а я и в домике с леди Росс переночую. Несколько раз за дорогу я даже смогла обмыться.

А всех вояк нужно будет после путешествия загнать в баню и проверить вещи на наличие клопов. Они ночевали на сеновалах и в трактирах. Хоть бы вшей не подцепили!

Все же хорошо, что леди Росса такой спокойный человек. Молчание рядом с ней не напрягало. Мы обе в дороге вязали. Леди — обычные шерстяные чулки, а я замахнулась на тонкие шерстяные колготки. Выбрала простой узор и самую тонкую нить. Вязала с верху к низу. Когда протрется шерсть на ступне, можно будет распустить и связать новый носок.

Ехали мы не той дорогой, которой меня везли в замок. Капитан Кирк решил, что безопаснее путешествовать прямо вдоль границы. Там чаще патрули. И хотя охраны не мало, но береженого Бог бережет. Эта дорога была чуть длиннее.

Один из ночлегов в конце первой недели предполагалось провести в замке баронессы Ровены Фуст, сестры Марка.

— Леди Росса, скажите, а как долго вы были фрейлиной графини-матери?

— Почти двенадцать лет, ваше сиятельство.

— Ого! Вы очень терпеливый человек, леди Росса.

Леди промолчала, явно не желая обсуждать графиню.

— Вы помните свадьбу леди Ровены? Не могли бы вы рассказать мне об этом?

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, но не думаю, что это будет правильно. В то время я работала фрейлиной графини и не могу выдавать чужие тайны. Прошу, не гневайтесь на меня…

Надо же, молодец какая! Возражает действующему работодателю. Да еще и хорошо платящему. Да ей цены нет! Мало ли что, зато я буду знать, что и меня она не сдаст. Но узнать причины столь странного брака мне все же нужно.

— Я не сержусь, леди Росса. В чем-то вы, безусловно, правы. Но теперь и я часть этой семьи.

Больше я не стала уговаривать и давить. Такая порядочность — редкость. Думаю, мне стоит это ценить.

Во время последнего ночлега перед замком баронессы я выбрала время и обратилась к леди Шайд.

— Леди Шайд, вы не могли бы мне рассказать, в чем причина такого странного брака леди Ровены?

Дама не была столь щепетильна. Тем более, что я сразу же напомнила, что я теперь член семьи и имею право знать, почему не слишком рады друг друга видеть мать и дочь.

— Приданое, ваше сиятельство… Барон богат и даже очень. На его земле расположен серебряный рудник. Конечно, по крови он леди Ровене не ровня, род-то не древний. Они и баронами стали всего три поколения назад. Но ведь он согласился взять ее без приданого, да и лирд выплатил тысячу салем. Ну, и между нами говоря, еще и графине тысячу перед свадьбой в руки выдал… Это при мне было, как же такое не запомнить?!

— Подождите, леди Шайд… Но ведь отец-то леди Ровены еще жив был?

— Да, ваше сиятельство, жив. Только граф когда на войну уходил — графиню оставил хозяйкой. И бумаги подписал на нее. Так что она в своем праве была. Налог-то в тот года еле собрали и то, не полностью, много сел пожгли в графстве, мужчины, чуть не каждый третий, воевать ушли. А графиня не привыкла пояс затягивать… Ну, это вы и сами знаете, ваше сиятельство. А леди Ровену вывозили на первый бал в герцогство. Там ее барон и заприметил. Красотой-то она в мать пошла, вы же сами видели. А тогда ей шестнадцать как раз исполнилось. От неё глаз не отвести было… Тогда, в конце войны, уже сражения-то на чужой земле проходили. Ну, герцог и решил для подъёма настроения бал дать.

Получается, Мариза тварь гораздо хуже, чем я о ней думала…

Я, всё же, была в шоке от этой истории. Такое мне даже в голову не приходило. Нет, я всё понимаю. Барон мог принудить к браку, например, долговыми расписками. Хоть и скотство, но такое я бы еще могла понять. Но вот так, добровольно, продать своего ребенка… Дааа… Недооценила я Маризу. Надо же… Знала бы раньше — не за герцога бы она замуж пошла. Не стала бы я жалеть гадину — сплавила бы во вдовий дом. Вот жеж тварь какая…

И теперь еще меньше мне хотелось останавливаться в замке баронессы. Вроде как я и не виновата перед ней, но стыдно за свое благополучие. Бедная девочка. Черт-черт-черт… На кой ей мои подарки, воротники и косметика? Перед старым козлом красотой блистать? Не удивительно, что ей на Маризу смотреть тошно. Думаю, поэтому Марк и не рассказывал мне о сестре. Такое и рассказать-то стыдно.

Настроение у меня было испорчено намертво.

Роскошь замка барона Фуста просто поражала. Огромные ковры и дорогие гобелены. Никаких факелов — везде золоченые жирандоли с толстыми белыми свечами. Даже в коридорах замка. Ливреи лакеев, пожалуй, стоят дороже, чем костюмы некоторых дворян.

Были и хорошие новости. Барон серьезно болен, уже три дня не приходит в себя. Грех, наверное, радоваться чужой болезни, но я не болезни его радовалась, а скорой свободе леди Ровены. Пусть она и чужой мне человек, но номинально — она моя сестра.

Нам предоставили комнаты и обслугу. Леди Ровена с тем же застывшим лицом спросила, не нужно ли еще чего и сообщила, что ужин будет через два часа, нас пригласят.

Меня ждала роскошная медная ванна, полная горячей воды и с десяток флаконов с маслами. Цену таких флаконов я знала. Цветочные масла привозили с Островов и из Раунды. И стоил такой флакон порядка пяти-десяти салемов. Дороже золота. А мне предоставили их целую кучу.

Я выбрала запах фрезии.

За верхним столом я села рядом с леди Ровеной. Место барона пустовало, гостей не было. И ели все в какой-то напряженной тишине. Даже за нижним столом гвайры разговаривали мало и шепотом.

Баронесса почти не ела, жадно выпила стеклянный кубок воды, подкрашенной вином, и так и продолжала сидеть молча. Это было тягостно, но я не знала, как утешить ее и стоит ли вообще лезть с разговорами. Ну, надеюсь, скоро она станет вдовой и сможет жить так, как захочет. Думаю, вдовий дом и покой это то, что ей нужно. А там, дальше — время лечит… Она молода, очень красива и богата. И больше не обязана подчиняться мужу. У вдов больше прав. Её даже замуж насильно больше не смогут выдать.

Спала я в роскошной комнате, стены которой были обтянуты багровым бархатом с золотой вышивкой. Фрейлин моих разместили не хуже меня. Горничные, которые нам прислуживали, все, как одна были в возрасте и молчаливы. Смотрели в пол и, казалось, были запуганы.

Утром, как только я проснулась, в дверь постучали. Я уже успела накинуть халат и думала, что это Кира принесла мне воду для умывания. Но в дверь стремительно, не дожидаясь разрешения, вошла леди Ровена.

— Леди Катрин, вынуждена вам сообщить, что ночью барон Фуст скончался.

Я растерялась. Не представляю, что нужно сказать… Выразить сожаление? Глупо! Думаю, ни я, ни, тем более, леди Ровена не сожалеем о смерти барона.

— Простите меня, леди Ровена… Думаю, теперь вам будет немного легче жить.

Леди Ровена кинулась передо мной на колени, судорожно ухватила подол халата и, сжав его так, что побелели пальцы, сиплым, каким-то сдавленным голосом взмолилась:

— Пожалуйста… Пожалуйста, леди Катрин… Пожалуйста, заберите меня отсюда!