Глава 67
Всадники отстают от нас совсем немного. Их человек десять, не меньше, очевидно, воины барона разделились.
Там, где мы недавно проехали дорогу затягивает… заволакивает белым густым клубящимся паром… Всадники притормаживают коней, но один из них кричит:
— Вперед, сукины дети! — и, кидается в белое марево…
Горшок пустой, и я с досады выкидываю его на дорогу. Мне не видно уже в клубах пара ни людей, ни коней. Облако густое и огромное. Оттуда, из тумана, слышатся крики боли, вопли, дикое ржание испуганных коней…
За нами никто не гонится, но Роний продолжает настегивать лошадей и дико свистит. Выживем — обеспечу его по гроб жизни. И второго тоже… Даже имени не знаю. Думаю, к барону им попадать нельзя никак — повесит или запорет.
Странно смотрит на меня леди Ровена. С ужасом и восторгом.
Дорога гладкая, кони начинают уставать и Роний позволяет им бежать медленнее. Нас почти не трясет, дорога прекрасно наезжена.
Постепенна адреналин схлынул и я могу уже видеть мир таким, какой он есть.
— Вы колдунья, леди Катрин?
— Что… Почему колдунья?
— Этот волшебный пар, через который не прошла погоня…
— Фууухх… Нет, леди Ровена. Вы видели в городах дома, покрытые белой краской? Побелкой?
— Ну, конечно видела.
— Когда известь только произвели, ее нужно погасить. Для этого ее заливают водой. И она вскипает и начинает брызгать во все стороны. Выглядит это страшновато, да. Валит пар и летят горячие брызги.
А потом успокаивается, и этой массой белят стены домов. А снег — это и есть вода. Известь я брала с собой на такой вот случай. Нам, слабым и беззащитным женщинам, нужно иметь всякие подручные средства. Для нашей безопасности.
Леди смотрит на меня круглыми глазами, а потом начинает смеяться… А потом — плакать… Истерика, переволновалась. Бывает. У меня у самой руки трясутся — адреналиновый отходняк это называется. Я обнимаю Ровену за плечи и глажу по спине. Бедная девочка…
— Успокойся… Тшшш… Всё кончилось. Нас отвезут домой. И обещаю, больше ты никогда не будешь так мучиться. Ты будешь жить так, как захочешь сама… Тшшш…
Леди Ровена почти успокоилась, когда повозка стала замедлять ход и остановилась. Послышались мужские голоса. Я вышла из этой ужасно неудобной кибитки и сощурилась. Вокруг были всадники на огромных черных конях. Многие держали в руках факелы.
Один из них, крупный, грузный, с пиратской повязкой на лице, сказал:
— Кто такие?
— Господин барон, меня зовут леди Катрин Ромская. Я жена Марка Ромского. В повозке находится вдова барона Фуста, в девичестве — леди Ровена Ромская.
Всадник спешился и оказался не таким уж высоким, зато очень пузатым и подвижным.
— Барон Трок Ирус к вашим услугам, благородные леди.
И, невзирая на грузность и пивной живот, барон очень куртуазно изобразил придворный поклон.
— Садитесь в кибитку, дамы. Вы на моей земле будете в безопасности.
— Господин барон, на земле барона Фуста остались наши люди, охрана. Мы никого не могли взять с собой. За каждым из них следили. И там остались мои фрейлины. ну, и достаточно ценный багаж. Багаж — бог с ним, в крайнем случае можно и бросить. Но вы поможете вызволить наших людей?
— Не переживайте, графиня. Сейчас я отвезу вас в свой замок, как говорится — от греха подальше. Сдам на руки баронессе. А завтра я лично съезжу за вашими людьми. Думаю, Фуст-младший, все же, не совсем пропил мозги. Он не пойдет на публичный конфликт. Садитесь уже в кибитку, леди. Мы сейчас на земле Фустов, не стоит давать повод к конфликту.
И барон несколько нетерпеливо подтолкнул меня к кибитке. Помог забраться и лично закрыл дверь.
— Потерпите еще пару часов, леди. Потом вы согреетесь.
Через два часа нас вынимали из кибитки на руках. Адреналин схлынул, мы обе промерзли до полусмерти и усыпали стоя. Хлопотала какая-то маленькая хрупкая женщина, суетливо отдавала приказы, нас напоили горячим грогом с хорошей долей алкоголя и обернули в мягкие шкуры. Служанки растирали нам руки и занемевшие ноги. Парили тазы с горячей водой. По телу медленно расползалось тепло и дурман. Так, в креслах у камина, мы и уснули.
Я проснулась ближе к обеду. Прислушалась к себе — вроде бы обошлось. Ни голова, ни горло не болели. Комната была… скромная. Ни роскоши замка Фустов, ни элегантности комнат моей свекрови. На стенах, прикрывая камень, висели войлоки. Вместо ковра у кровати тоже лежал войлок. Чистый. Камин был невелик, в нем негромко потрескивали дрова. Полная молодая горничная задом отворила дверь и внесла поднос с чем-то дымящимся. Из под белоснежного чепчика выбивались белокурые кудряшки.
— Ой, ваше сиятельство! Разбудила я вас?
— Нет, я уже проснулась.
— А меня госпожа баронесса приставила к вам! Риза меня зовут, ваше сиятельство. Ежели вам чего нужно — вы только скажите, я тот час все и сделаю!
Я засмеялась. И эта уютная Риза, солнечный день за окном, и тепло и собственное здоровье… Все слилось в ощущение счастья! Все же вчера мы чуть не попали, а сегодня уже всё так здорово!
— Мне бы одется, Риза и умыться.
— Сей же час вам солью, ваше сиятельство! Я вот и водички горячей принесла! И холодной — тоже. И госпожа баронесса мыльце выдала для вас. И платье вам нашли подходящее. Ваше то вчерашнее в каких-то пятнах. Не смогли отчистить, вы уж не серчайте!
Похоже, на одежду попало немного извести. Хорошо хоть не обожглась! Да и ладно, подумаешь, тряпки испортила. Зато целы и невредимы.
— Как там леди Ровена?
— Умылась уже и в зале, с госпожой баронессой чай пьет. И вас велено приглашать к столу, обед уже скоро, а вы еще и не завтракали совсем!
Я наскоро умылась и одела предложенное мне платье. Льняная крашеная ткань, совсем новое. Думаю, хозяева отдали лучшее, что есть. Этот дом был небогат.
В небольшой, чистой и уютной зале за высоким столом сидели баронесса Ирус, леди Ровена и хорошенькая молодая девушка.
— Садитесь, садитесь уже, деточка — заговорила баронесса. — Это вот дочка моя, младшенькая, Мирина. Ну, потом познакомитесь поближе. А сейчас вон сливочек в кашу добавляйте. И мёд, берите, мёд очень полезный. А вы такие худенькие, как будто и не кормят вас!
Больше всего меня поразил вид улыбающейся леди Ровены. Она наклонилась ко мне и вполголоса сказала:
— Ешьте, леди Катрин, сопротивляться бесполезно.
И они с Мириной переглянулись и захихикали, как два подростка.
Мы уезжали из баронства Ирус через неделю, отдохнувшие и успокоенные. Барон лично, и десять из двадцати его воинов, провожали нас до земель нашего герцогства.
Целую неделю и я и леди Ровена просто купались в душевном тепле баронессы. Никто не кричал на слуг, никого не наказывали, да и прислуга вся была веселая и хлопотливая. Да, стол был скромен и мясо нам предложили за все время только два раза. Но разве это так важно? Удивительное преображение грозного барона в любимого мужа произошло на наших глазах, когда он вернулся с нашей охраной, фрейлинами и вещами. Всё было цело. Капитан барона Фуста, чье имя я так и не узнала, не посмел спорить с лордом Ирусом и, собрав солдат, отбыл восвояси.
Только что барон командным голосом распоряжался, куда разместить солдат, кому устроить коней и где, черт возьми, все слуги, как на крыльцо выскочила леди Ирус и расплылась в улыбке, затараторила, засуетилась, и все проблемы решились сами собой.
Через пятнадцать минут барон, слегка порыкивая и стряхивая с усов пену от домашнего пива, добродушно ворчал:
— Вот всегда ты из меня веревки вьешь, Мальда! Давно надо Бату нагоняй устроить!
— И ничего не нужно ему страивать! А нужно ему помощника взять! Бат-то не молодеет, где ему все успеть? А ты пей пиво-то, пей и не ворчи. Раскомандовался тут! Девочек мне напугаешь, медведище этакий!
И столько любви и нежности было в ее голосе, столько любования мужем, что у меня горло перехватило. Не зависть, нет… Но понимание, что у меня такого может и не быть никогда…
Воротник вызвал восторженный визг Мирины и боязливое чувство леди Ирус.
— Больно дорогие подарки-то, леди Катрин. Вроде как мне и носить такое некуда!
— Ну, вот будете Мирину замуж отдавать — на свадьбу оденете. Или в гости к кому поедете — тоже можно. И вам очень к лицу будет, леди Мальда.
Мирина зарозовела и умоляюще посмотрела на мать — вдруг не разрешит? Баронесса нерешительно махнула рукой — ладно уж, бери… И Мирина кинулась примерять.
С бароном все было проще и сложнее одновременно.
— Господин барон, я хотела бы попросить вас сопроводить меня и леди Ровену до земель нашего герцогства.
— Вы уж, леди Катрин, больно чинная! Неужели я вас отпущу одних?
— Вы не совсем поняли, господин барон. Я хочу нанять отряд ваших людей на длительный срок. Естественно, я хорошо оплачу их услуги. Скажем, сумма в двести салемов за неделю?
— С ума сошли вы, что ли? За этакие деньги, леди Катрин, армию нанять можно, не то, что десяток солдат. Где это видано, так раскидываться добром?! Вот мужа нет, так и ума дать некому! Кормить в дороге будете отряд, вот и хватит.
Барон был явно недоволен моей попыткой отблагодарить. Пришлось извиниться и сказать, что я имела в виду двадцать салемов.
— Зачем столько? Пять хватит на еду и туда и обратно, да еще и служивым по целому ре останется.
— Затем, господин барон, что если уж вы берете нас под защиту, то и нам негоже пользоваться этим бессовестно.
Торговались долго, еле-еле сошлись на десяти салемах. Я понимала, что для бедного баронства деньги в хозяйстве не лишние. Но уговорить его на большее не получилось.
За день до отъезда я утащила баронессу в комнату и мы, вдвоем, сварили глицерин.
— Ой, как на коже-то он хорошо! Прямо на глазах мягкая стала!
— И не продешевите, леди Мальда! Вот такая порция стоит один салем.
— Господи! И покупают?!
— И покупают! Еще и в очередь стоят! Но, конечно, не крестьяне. А вот в городе ближайшем, свозите разок и подарите десяток баночек. Дворянкам, кто побогаче. Купеческим женам и дочкам. Я в Грижске и дороже продавала. А мыло, недели через три примерно, можно в хозяйстве использовать. Ну, или продать, если столько не нужно. И уж секрет — никому! Варите только сами, никаких горничных. Не так и трудно это. Ингредиенты недорогие всё, так что всегда с прибылью будете.
— Дай вам бог счастья, леди Катрин! После войны-то хозяйство так медленно поднимается! Крестьяне бедствуют. А тут — эдакое подспорье! Дай вам бог…
Барон с отрядом проводил нас не до земель герцога, а до границы моего графства. Мы сердечно попрощались с грозным и добродушным лордом Троком и, пообещав обязательно приехать в гости, расцеловали толстяка в щеки. Чем привели его в великое смущение!