Глава 45. «Бобик в гостях у Барбоса»

Наступал вечер, и все уже начинали беспокоиться, что Миши долго нет, но вот во двор въехали сани, и на первых из них сидел Миша в обнимку с Никитой и гордо держал ноги на огромной туше волка. А рядом Наталья увидела олицетворение всех девичьих грез – прекрасного принца на коне! Только принц был в гусарской форме – в синем доломане с желтыми обшлагами, в синем ментике с серым мерлушковым мехом, в синих чакчирах[16], с синим поясом-кушаком и с ташкой синего цвета с белой отделкой. Хоть и конь у него был не белый, а вороной, это было восхитительное зрелище! Женщина даже оторопела – ведь перед ней стоял «принц», которого она никак не предполагала увидеть – Александр Николаевич! Миша увидел всех и с воодушевлением закричал: – Посмотрите, какого матерого волка я завалил! Прямо на меня выскочил! Как он зарычит! А зубы такие огромные! И глаза горят! Ох, и испугался я сначала, но потом не растерялся – все сделал, как Владимир Семенович показывал – и выстрелил прямо в волка! А он упал как подкошенный, прямо рядом со мной! Он рассказывал эту историю с таким же восторгом, как мальчишки-подростки пересказывают фильмы-страшилки или какую-нибудь новую компьютерную игру. Эмоции переполняли его, глаза горели, он размахивал руками, короче, всегда сдержанный Мишутка впервые почувствовал себя настоящим крутым мужчиной! Ай да Миша, ай да молодец! Показал себя «храбрым» псом-защитником и Чарлик, он облаял тушу волка, выказав себя настоящей большой собакой. Наталья с улыбкой сказала Александру Николаевичу: – Посмотрите на свой подарок, видите, какой грозный зверь растет! Маша рядом тоже улыбнулась: – Видела бы Мишу сейчас Полетт! – Это что за новости, почему не знаю? – удивилась Наталья. Оказалось, что Миша и Полетт симпатизируют друг другу, хотя француженка и постарше Миши, его это как раз и устраивает – все-таки тяга к женщине-мамочке у него очень сильна. А ей боялись рассказать, решив почему-то, что она «ругаться будет»! Глупые, женщина только рада, если у них все сладится! Недаром Софья Марковна говорила, что Миша именно здесь свое счастье найдет. Александр Николаевич тоже тихо улыбался, глядя на Мишу, Чарлика и Наталью с Машей. Видно было, что графа удивили такие дружеские отношения между барыней и ее наемным работником-управляющим, но он пока молчал. Чувствовалось, что он несколько напряжен и пока не знает, как себя вести. Он стал было извиняться, что приехал один и без предупреждения, но Наталья только рукой махнула – какие условности, она всегда рада его видеть! И, действительно, она была очень рада, что может показать свои хозяйские и женские таланты во всей красе, узнать мужчину поближе, расспросить о его жизни – ведь они виделись только третий раз, а после последней встречи у предводителя дворянства прошло более двух недель. Наталья, только уточнив, каким временем граф может располагать, узнала, что он может остаться до завтра, стала быстро распоряжаться по заветам любимой «бабуленьки-ягуленьки» из сказки – сначала путника надо накормить, напоить, в бане помыть, а уж потом и расспрашивать. Баня была уже натоплена, и она отправила мужчин вместе с Никитой мыться. Граф несколько оторопел от напора, но сопротивляться не стал. Теперь предстояло всех накормить. Оказалось, в благодарность за разрешение на охоту Владимир Семенович отправил тушу уже разделанного барана, как раз одного из тех, кого поранили волки. Это было очень кстати. Ну, что ж, будут теперь и плов, и бешбармак – как раз самое то по холодку поесть жирной горячей пищи! Вот и казан пригодился, который женщина прихватила из будущего – все-таки плов в глиняном горшке совсем не тот вкус имеет. Наталья распорядилась отобрать жир и мясо отдельно, очистить кишки – можно еще и колбаску сделать, короче, останутся от козлика, вернее, овечки, рожки и ножки, которые потом и на холодец можно пустить! Плов она решила сделать завтра, все-таки это дело нескорое, а вот бешбармак сделать можно и сейчас. И вот на кухне творилось что-то невероятное – варилось мясо для бешбармака – его сделать просто, названия такого не было, а «мясо кусками» давно всем было известно. Так, кроме горячего надо хоть пару простых салатов, хоть тот же винегрет, да закусок сделать. Надо еще и кровати приготовить, да и гостиную открыть – после можно передохнуть да поговорить! Короче, Наталья носилась по дому не хуже той метели. Но, к счастью, все было сделано, стол накрыт, спальни приготовлены, курительная и гостиная открыты и прибраны, ждали только возвращения мужчин из бани. Они пришли распаренные, благодушные, сияющие. За столом Миша порывался еще раз рассказать о своих приключениях, но после бани его так развезло, что оставалось только одно – отнести его в спальню, что Никита и сделал. После Наталья отвела его в сторонку и сунула в руку монету. Когда он удивленно поднял глаза, она потихоньку сказала: – Это тебе за все хлопоты, за Михаила Ивановича, а теперь иди, отдыхай, там тебя в людской покормят, я распорядилась. На это Никита только поклонился в пояс и сказал: – Благодарствуйте, барыня! – он никак не ожидал, что его усилия увидят и оценят – для всех остальных это было естественным, как от века повелось, ведь он был слуга, а Миша – барин, хотя таковым по сути и не являлся. В столовой остались только Наталья с Машей и Александр Николаевич. Женщине было интересно узнать о его жизни, и она начала разговор исподволь, жалуясь несколько преувеличенно, что вот смогла выкупить свое родовое поместье, а что и как в нем делать – и ума не приложит! На что граф со смехом сказал: – Увы, дорогая Наталья Алексеевна, тут я вам не подсказчик! Нашим имением, которое недалеко от Москвы расположено, моя матушка распоряжается, да ее управляющие, я сам в этих делах ничего не смыслю. Я с детства из семьи ушел – меня отец еще в детстве к армии приписал, потом я в Дворянском полку учился, который в Санкт-Петербурге располагался. Условия проживания у нас были спартанскими, не хватало кроватей и одеял, не было одежды, туалеты находились вне казарм. Так что хоть все слушатели курсов были высоких дворянских чинов, жили мы хуже солдат. Обедали и ужинали в столовой кадетского корпуса в три смены после воспитанников корпуса. Выпустили нас в кавалерию, я вот в гусары пошел, в полках разных служил, теперь вот в наш полк попал, так и служу потихоньку! Машенька с невольной грустью проговорила: – А маменька ваша как же, одна живет? Ей, наверное, совсем одиноко! И неужели вы никогда не мечтали о теплом уголке, куда можно вернуться после бурь и сражений? Лицо графа закаменело, оно сразу стало старше, и мужчина сухо ответил: – Нет, почему же, был и у меня теплый уголок, была и семья, жена молодая, очень на вас, Мария Ивановна, похожа была, тоже Машенькой звали. Только умерла в родах моя Машенька, и ребенок только день и прожил, мальчик мой, Николенькой покрестить успели. А у маменьки моей, Елизаветы Петровны, еще дочка есть, моя сестрица, Елена Николаевна, а у той четверо деток. Да и имение в триста душ, так что скучать не приходится. Наталье с Машей стало безумно жаль этого отважного мужчину с большим заледеневшим сердцем. Нет, так не пойдет! Надо как-то отвлечь его! И Наталья села за фортепиано и сказала, что хочет спеть для него. А решила женщина впервые в этом времени спеть мелодию из будущего, так же, как и Миша, вспомнить песню Владимира Семеновича Высоцкого из кинофильма «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго» – «Балладу о любви»:  …Я поля влюбленным постелю —Пусть поют во сне и наяву!..Я дышу, и значит – я люблю!Я люблю, и значит – я живу!..  Пела Наталья негромко, как бы про себя, и Александр Николаевич призадумался, лоб его перестал хмуриться, он ушел мыслями куда-то далеко. Он удивлялся сам себе – храбрый мужчина, гуляка – а он ушел в загул после смерти жены, вояка, не боявшийся ничего на поле боя, штурмом бравший сердца дам в местечках, где они бывали на постоях, одним словом – типичный гусар в глазах окружающих – он вдруг почувствовал, что все это – наносное. А на самом деле ему нравится этот уютный дом, эта спокойная женщина, перед которой можно расслабиться и побыть самим собой – обычным уставшим человеком, нуждающимся, как и все, в любви, тепле и заботе, и ему стало очень спокойно и уютно и от этой непривычной песни, и от этой необычной дамы. А Наталья решила – была не была, пусть песни из будущего прозвучат именно сегодня в этом уютном доме и компании. Машеньку уже не удивляли эти мелодии – она их слышала и ранее, считала сочинениями крестной, влюбленной в полковника. И Наталья решила продолжить, начав свою любимую песню композитора Михаила Фрадкина на стихи Николая Доризо из кинофильма «Простая история»:  На тот большак, на перекресток,Уже не надо больше мне спешить.Жить без любви, быть может, просто,Но как на свете без любви прожить?..  Пела и вспоминала своего мужа из будущего, своих родителей, которые ушли так рано и которые так любили друг друга, что не смогли прожить без этой любви, всю свою историю. И опять мужчина расчувствовался, пригорюнился. Нет, так дело не пойдет! Надо что-то веселое спеть! И женщина решила немного похулиганить, спеть песню, которую вряд ли приняли бы в дворянском обществе. «А вот проверю, как Александр к ней отнесется. Это будет своеобразный тест для него – как он воспримет мое поведение, столь отличающееся от привычных стандартов», – решила она. Наталья подмигнула Машеньке, они вышли на минутку из комнаты, надели платочки, и в образе этаких барышень-крестьянок задорно запели замечательную песню из старого советского кинофильма «Русское поле», в котором играла Нонна Мордюкова со своим сыном Владимиром Тихоновым. Песню многие считают народной, но ее написал Леонид Дербенев, на музыку Александра Флярковского. Наталья с Машей ее давно выучили, и им обеим она безумно нравилась! А песенку все знают по первым словам:  Говорила мама мне про любовь обманную,Да напрасно тратила слова,Затыкала уши я, я ее не слушала,Ах, мама, мама, как же ты была права.Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем.Ах, зачем я в полюшке повстречала Колюшку,Ах, мамочка, зачем?..  К всеобщему облегчению, песня вызвала у Александра Николаевича огромный восторг и вопросы – откуда она? Пришлось придумать, что песенку слышали от своих дворовых, а те ее переняли от деревенских – короче, ищите в народе! Кстати, позже узнали, что песенка запомнилась дворовым девушкам, которые были невольными ее слушателями, и очень им понравилась. Позже песенка прозвучала в Деревенщиках и разошлась по многочисленным гулянкам крестьянской молодежи, где каждый раз дополнялась и изменялась в зависимости от симпатий деревенских барышень и кавалеров. Александр развеселился, забыл о своих грустных воспоминаниях и также захотел что-то спеть, поддержать компанию. И он взял в руки гитару – ведь все военные в той или иной степени владели этим инструментом. Смущаясь, что было для него не совсем свойственно, он сказал: – Мой романс не настолько необычный, как ваши песни, но я хотел бы спеть его для вас. И приятным баритоном он вступил:  Полюбя тебя, смущаюсьИ не знаю, как сказать,Что тобою я прельщаюсьИ боюся винным стать.Пред тобой когда бываю.Весь в смятении сижу,Что сказать тогда, не знаю:Только на тебя гляжу.Глядя на тебя, внимаюВсе слова твоих речей;Прелести твои считаю,Красоту твоих очей;И боюсь тогда прерватиТвой приятный разговор,Чтоб твою не потерятиТем приязнь и милый взор.В сем смущеньи пребывая,Оставляю нужну речьИ, часы позабывая,Времени даю претечь.Вдруг, увидя день минувший,Принужден сказать: «Прости!»И иду потом, вздохнувши,Неспокойну ночь вести.[17]  Наталья была озадачена и растеряна, не знала, как среагировать на это признание в симпатии, да и сам Александр тоже был смущен, впервые знакомые слова романса, который он неоднократно легко и свободно исполнял в кругу дам, прозвучал так интимно и сокровенно. Он закончил аккорд и несколько сконфуженно сказал: – Простите, уже поздно, пора спать. На этой ноте решили укладываться спать. Ушла отдыхать Машенька, давно спал сном ребенка Миша, в доме стало тихо и спокойно. А у Натальи сил уже не было встать и идти в спальню, и она просто сидела за полуубранным столом, тихонько перебирая струны гитары. Женщина думала про то, почему большинство попаданцев поют песни в основном старые, советские. Видимо, они, такие искренние и чистые, со стихами, а не просто с текстами песен, являются связующим звеном «между прошлым и будущим», ведь эмоции, чувства людей всегда неизменны, они любят, страдают, ревнуют как в девятнадцатом, так и в двадцать первом веке. Тут к ней подошел Александр Николаевич. Чувствовалось, что он очень хочет что-то высказать, но никак не решается. Наталья просто сказала: – Помните, граф, в моем доме вас всегда ждут, здесь вы всегда можете найти приют и покой. А теперь давайте спать! Спокойной ночи! Ваша спальня прямо по коридору! И она резко поднялась и вышла из комнаты, так как боялась, что просто кинется ему на шею и будет обнимать и целовать – так он был близок и дорог! Но нельзя, не положено, этикет дворянский не позволяет, нравы совсем не те! Эх, как же тяжело им было, бедненьким, а мы, люди будущего, им еще завидуем! Насколько мы раскованнее и свободнее, и насколько дворяне зажаты рамками сословий, этикета и воспитания! Плохо это или хорошо, не нам судить, но сейчас реально было жаль этих людей, которые не могли напрямую проявить свои чувства! Спала Наталья плохо – все думала, искала выход из положения. Она решила вести себя просто, естественно, никаких расспросов больше не делать, а там будь что будет, все-таки в это время все решения в любовных делах принимал мужчина. Женщина слышала, что и Саша, а она так стала его называть хотя бы сама с собой, тоже долго не спал, ходил по комнате, курил – запах табака доставал и до нее, двигал стулом – видимо, что-то писал за столом. Короче, ночь была беспокойной.