Глава 8

Маша

Как только появляется соседка, окутывая деда вниманием, накидываю куртку и, схватив шапку и варежки, тихонько покидаю дом. Иду в направлении магазина, чтобы немного побыть наедине с собственными мыслями и решить, как вывести на чистую воду Сказочника, к которому так проникся дедушка.

Под ногами хрустит снег, а впереди всё белое, и лишь горизонт являет верхушки лиственницы. Я не была там почти пять лет, а раньше каждые выходные ходила с дедом по тропам, изучая повадки соболей и охотясь на пушных зверей. Кажется, возьми я сейчас в руки ружьё, не сразу сориентируюсь, что необходимо сделать.

Погружаюсь в ностальгические воспоминания, быстро дохожу до магазина, в котором обещала себе не появляться. Но вижу Зою, выходящую из дверей с двумя пакетами, и понимаю, что сегодня не её смена. Не хочется больше встречаться с Рыжей и воссоздавать в памяти неприятные моменты подросткового возраста. Жду, когда она отходит на достаточное расстояние от магазина, и направляюсь к двери. На кассе незнакомая мне девушка лет двадцати, больше похожая на подростка. Наверняка я знаю фамилию, но лицо вижу впервые. Беру корзинку и спокойно брожу по рядам, добирая то, что пропустила вчера. Утренняя ревизия дала понять, что у дедушки почти нет запасов.

– Метелина, ты, что ли? – Женский голос за спиной вводит в ступор.

Снова. Как и вчера. Сговорились все, что ли? Неужели люди настолько удивлены моему приезду? Вот нельзя просто мимо пройти?

Обернуться всё же приходится, и я вижу перед собой Валю. В школе нам с ней доставалось почти в равной степени, только к ней применялась ещё дразнилка «очкарик», которая со временем закрепилась как прозвище. Симпатичная блондинка с длинными, как у меня, волосами, привлекала мальчишек, но была настолько застенчива и скромна, что краснела и заикалась при разговоре. Она не изменилась, стоя сейчас передо мной в привычных очках и с длинной косой, переброшенной через плечо.

– Привет, Валь, – искренне улыбаюсь, потому что она одна из немногих, кого мне действительно приятно видеть. – Ты вернулась?

– Вернулась, – вздыхает и опускает взгляд. За её руку держится девчушка лет четырёх, из-под розовой шапки которой торчат кончики светлых хвостиков. – Это младшая – Василиса. Старшей пять.

– С мужем? – интересуюсь, потому что дед рассказывал, что Валя переехала в Магадан.

– Без, Маш. У меня почти как у Зойки.

Ясно. И этого не обошла стороной болезнь под названием алкогольная зависимость. А «почти», вероятно, означает, что муж Вали пьёт и здравствует.

– Где живёшь?

– В доме родителей. Он старенький, небольшой, но нам хватает. Свой угол есть. Работаю в Доме культуры. Я же музыкальное окончила. Вот теперь с детками занимаюсь. Платят немного, но хоть что-то… – поправляет шапку дочери и прижимает к себе. – Ты, кстати, приходи завтра на концерт.

– Концерт? В честь чего? – силюсь вспомнить сегодняшнюю дату, не припоминая праздников.

– Старый Новый год, – торжественно объявляет. – Всегда стараемся сделать праздник для детей, можно сказать – второй Новый год. Без подарков, но с развлечениями. И для взрослых кое-что. Приходи, Маш, – одаривает умоляющим взглядом. – А то Зоя придёт и в голос озвучит замечания: концерт не такой, песни старые, дети не так танцуют, нельзя было что-то современное… – вздыхает и отворачивается, а когда вновь возвращает мне своё внимание, вижу влажные от подступающих слёз глаза Вали.

Везде Рыжая успевает отметиться. Вот же… Со времён школы ничего для Зои не изменилось.

– Я смотрю, она в своём репертуаре?

– Да. Вот только неустроенная личная жизнь превращает жизнь окружающих в собственное поле для игр. Развлекается она так.

– Вчера она меня оповестила, что с новым мужчиной встречается.

– Ой, – цокает Валя, – у неё каждую неделю новый, а сейчас и подавно – сезон зимней охоты. Понимаешь о чём я?

Как никто понимаю. Все ухажёры Зои «залётные» и с ограниченным сроком. Завершение охоты равно конец отношений.

– Конечно, – подмигиваю.

Почему-то именно сейчас вспоминаю Сказочника, который даже по моим меркам довольно симпатичный и привлекающий внимание. Неужели Зоя до него не добралась? Мужчина он, уверена, состоятельный, о чём просто кричит внешний вид, но по какой-то причине скрывающий эту сторону своей жизни.

– Приходи, Маш, пожалуйста. – В глазах Вали читаются мольба и просьба поддержки.

Ладно, пободаемся с Рыжей на её территории. Я уже не та скромная девочка, которая молча выносила её нападки. Москва и работа в большом коллективе научили кусаться и не давать себя в обиду. Пришло время указать Зое её место.

– Приду. Обещаю.

– Правда? В три. Жду.

Окрылённая моим обещанием Валя покидает магазин, оставляя меня с разрозненными мыслями: меньше всего мне хочется общаться с кем-то из местных, засыпающих неудобными вопросами, и в то же время не могу оставить девушку на растерзание Зои. Уверена, Рыжая такое событие не пропустит и появится обязательно. Что ж, придётся потерпеть пару часов «приятные» лица.

Выхожу из магазина, смотрю налево, затем направо, наученная вчерашней ситуацией, и, лишь убедившись в собственной безопасности, выхожу на дорогу. Хотя чего бояться? Молния дважды в одно место не бьёт. Убеждаю себя в этом, отвлекаемая ноющей болью в боку. Вновь мысленно ругаю Сказочника. Уверена, ему второй день икается до коликов в солнечном сплетении.

– Маша. – Собственное имя, произнесённое над ухом, пугает. Задумавшись, не услышала, как рядом остановилась машина.

– Опять вы?

Передо мной Сказочник собственной персоной: улыбается, отчего в уголках заметна сеточка из морщинок, а зелёные глаза становятся светлыми и добрыми. Привлекательный. Вновь отмечаю для себя, что Алексей в моём вкусе, при условии знакомства при других обстоятельствах и месте.

– Я с миром, – поднимает руки. – Хотел извиниться.

– Вторая попытка или же аванс за все последующие случайные наезды?

– Почему вы всё воспринимаете в штыки? – Открыв дверь, выходит из машины и выпрямляется передо мной в полный рост.

Высокий – отмечаю про себя, а растительность на лице создаёт впечатление грозного и сурового мужчины.

– Наверное, потому, – бью пальчиком по губам, закатив глаза, – что вы, Алексей, не понимаете, как правильно знакомиться с девушками. Или намеренно выбираете своеобразный способ, чтобы оставить о себе неизгладимое впечатление. Уведомляю: впечатление произвели, но не самое приятное.

– Я знакомиться не собирался. Просто случайность.

– В таком случае, – подхожу вплотную к мужчине, приподнявшись на носочках, – вам следовало соблюсти элементарные нормы приличия, а именно: помочь, извиниться, пожалеть. По всем параметрам я потерпевшая.

– Да я хотел! – оправдывается.

– Так хотел, что не удержался от едких замечаний, пока я делала попытки подняться и сохранить остатки гордости, которую вы размазали на глазах у множества людей.

– Маша…

– Мария Егоровна!

– Мария Егоровна, – делает глубокий вдох, а я нетерпеливо жду ответа мужчины, – приношу свои искренние, – прикладывает ладонь к груди, – извинения. Всей душой сожалею о произошедшем и хочу загладить вину любым выбранным вами способом.

– Есть варианты?

– К примеру, могу пригласить вас в ресторан.

– Не наблюдаю здесь ресторанов, – демонстративно осматриваясь по сторонам, заглядывая за Сказочника, – или вы сами его построили?

– В Магадане есть пара неплохих.

– И как, интересно, я туда доберусь?

– Это я беру на себя. Отвезу и привезу, – уверяет меня Алексей, окрылённый преподнесённой идеей.

– Я, знаете ли, теперь побаиваюсь транспортных средств. А транспортных средств, управляемых вами, тем более, – морщу нос и поглядываю на старенькую Ниву.

– Если вас смущает её вид, могу предоставить другую, – кивает в сторону фыркающей развалюхи.

– А есть другая?

– Есть, – торжественно объявляет мужчина. – Даже на выбор.

– Да-а-а? Мне Ягуар нравится, – поддерживаю игру, в которую Сказочник верит.

– Не вопрос. Всё, что пожелаете!

Он чеканит это так уверенно, что у меня закрадывается всё больше сомнений: непрост Алексей, ой не так непрост, как уверял дедушка. За этим «своим парнем» скрывается нечто более сложное.

– Я желаю… – специально делаю паузу, едва не растягивая губы от удовольствия и забавляясь реакцией мужчины. – Чтобы вы, товарищ Сказочник, исчезли из моего поля зрения и никогда больше не появлялись.

Несколько секунд Алексей обдумывает мои слова, а затем неожиданно выдаёт:

– Я в этом случае буду прощён?

– Да.

– Договорились, – хватает мою руку и довольно пожимает. – Только, пожалуйста, скажите деду, что я извинился и конфликт исчерпан. Мне важно, чтобы Ильич был в курсе моих попыток и нашей договорённости…

– Что?! – Наконец, понимаю, что всё это представление он устроил с целью обелить себя перед дедушкой. – Ах, вот как… – задыхаюсь от негодования. – Значит, всё что ты сейчас наболтал про искренность и желание загладить вину, только для деда?

– Я…

– А если бы я не была внучкой Ефрема Ильича, ты бы и пальцем не пошевелил, чтобы извиниться?

– Нет. То есть да… То есть я бы обязательно извинился… Если бы нашёл… – мямлит Алексей, нервно сглатывая. – Да и вообще, с кем не бывает. Немного задел, почти не коснулся…

– Почти не коснулся?!

Резко дёрнув молнию вниз, расстёгиваю куртку и не задумываясь поднимаю край свитера, чтобы мужчина увидел результат касания. И меня совсем не смущает, что мы стоим посреди улицы, днём, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо людей. Его глаза округляются, когда сосредоточенно разглядывает последствия нашей встречи.

– Твою ж мать…

– Не знаю, чью конкретно мать, но это, – тычу пальцем в огромный синяк, – не назовёшь «почти не коснулся». – Рывками тяну вверх бегунок, который застревает в нескольких местах, а затем и вовсе умудряюсь защемить кожу на подбородке, взвизгнув от боли и обиды. Срываюсь с места, но, сделав два шага, возвращаюсь к мужчине и пыхчу от злости, когда произношу: – Извинения не приняты! Дважды! – Шевелю перед его лицом двумя пальцами, фокусируя внимание, а затем разворачиваюсь и бегу прочь, чтобы не видеть несносного Сказочника, который, уверена, не сдвинулся ни на сантиметр, провожая меня взглядом.

Удивляюсь собственной реакции на Алексея, но совладать с зарождающейся нервозностью не могу. Снова и снова прокручиваю момент своего падения перед капотом его автомобиля и едкие смешки окружающих, которые так же, как и он, не спешили мне помочь. Неосознанно в тот самый момент я вернулась в старшие классы, где в полной мере ощутила на себе проделки Зои и издёвки одноклассников. Неприятно, что после стольких лет мне вновь пришлось испытать схожие чувства, не вызвавшие сладкой ностальгии, как у многих, а вернувшие на десять лет назад к тем же людям.

Лишь покинув это место, я вдохнула полной грудью, почувствовав себя человеком, который способен достичь большего. Новые места, знакомства и люди, которые не знают твоего прошлого, воспринимая тебя таким, каким ты стоишь перед ними. Есть здесь и сейчас, а о том, что было, никто не спросит. Лишь близкие, например, Кристина, которая все мои рассказы приняла с понимаем, посоветовав не оглядываться назад.

Но приезд домой всколыхнул всё то, от чего я бежала в большой город, где можно затеряться в толпе, а твоя жизнь мало кому интересна. В посёлке все у всех на виду: каждое событие обсуждается неделями; каждый неверный шаг будет поруган; каждая ошибка сыграет против тебя даже через несколько лет. Надоело. Дедушке станет немного лучше, сразу уеду, не оглядываясь.

И как только прихожу к подобному решению, мой телефон оживает, рассекая пространство мелодией, установленной на Власова. Два дня тишины для шефа и так слишком много, поэтому я не удивлена.

– Да, Игорь Геннадьевич? – стараюсь говорить спокойно, чтобы не провоцировать шефа.

– Метелина, ты уволена! – орёт в трубку без приветствия.

– За что?.. – застываю в неоконченном движении посреди улицы.

– Ты ещё спрашиваешь? Мне сегодня позвонил помощник Мельникова и сказал, что аукцион окончен раньше положенного срока, потому что для сотрудничества они выбрали фирму, перебившую нашу цены. Условия настолько привлекательные, что продолжать аукцион они не посчитали нужным. Ты виновата, Метелина! Только ты! – переходит на писк. Так всегда происходит, когда Власов от захлёстывающей злости перестаёт себя контролировать. – Если бы ты выполнила свою работу и всё-таки встретилась с Мельниковым, этот контракт был бы нашим. А у меня тоже проблемы, Метелина! У меня три бывшие жены и четверо детей, которые хотят кушать. А знаешь, почему они теперь останутся голодными? Знаешь? Потому что ты, Метелина, хреновый работник! Мы просрали контракт. Из-за тебя. Ты виновата, что мне придётся уволить тридцать процентов сотрудников. Ты!

– Игорь Геннадьевич…

– Плевать, что ты скажешь. Пле-вать! Уволю по собственному желанию…

– Иг…

– Ещё слово – и уволю по статье!

Замолкаю, наученная опытом общения с Власовым, который в яростном порыве никого и ничего не слышит.

– Никаких двух недель в счёт скопившихся отгулов. У тебя отпуск с последующим увольнением. Трудовая книжка электронная, ксерокопии тебе без надобности, а расчёт получишь на карту. Всё.

Скидывает звонок, но я так и стою с телефоном в руке, соображая, что сейчас произошло. Хочется скатиться по стене и просто рыдать от бессилия и неопределённости, и в то же время окатывает злостью на теперь уже бывшего шефа.

– Да пошёл ты к чёрту! – рявкаю сама себе и ускоряю шаг, чтобы побыстрее добраться домой.

Телефон оповещает о сообщении. Обещанный расчёт приходит слишком быстро, а там сумма, которая удивляет. Нет – огорчает. Он заплатил мне, как стажёру. Сволочь, самая настоящая.

– Маня? – окликает дедушка, но сейчас я не готова с ним делиться внезапно свалившимися на меня проблемами.

– Я в ванную. Мне срочно нужно.

Закрываю дверь и ополаскиваю лицо, глядя на своё отражение в зеркале. Что в итоге: меня уволили, а имеющихся денег не хватит даже заплатить за квартиру. Если вычесть стоимость билета в Москву, то остаётся ещё меньше. Кристина сможет заплатить в одиночку за месяц проживания, но деньги необходимо отдать, а в должниках я ходить не люблю. Вернуться в столицу придётся. У меня там много вещей, да и альтернатива остаться в посёлке не по мне однозначно. Значит, нужно заработать на билет, оплату квартиры и проживание, пока буду рассылать резюме по компаниям и ждать нового места. Но как?

Множество вариантов проносятся мгновенно, не устраивая своими условиями. И сейчас в своих бедах я виню Мельникова, который покинул Москву не вовремя и, сам того не зная, создал множество проблем девушке по имени Маша.