Глава 14. Жесткое наказание лучше уроков дипломатии

Дэм

Безжалостно нападая на совершенно не защищающегося брата, я чувствовал едва ли не физическое удовольствие, наблюдая, как на открытых участках кожи от каждого моего справедливого удара появляется глубокое, болезненное ранение.

Оскалившись не хуже одичавшего зверя, развеял клинок, призывая огненную плеть, отчего у брата всего на секунду расширились зрачки и перехватило дыхание. Он прекрасно знал, что после плети ранения заживают куда медленней и болезненней, чем от клинка.

Загоняя свою жертву в ловушку, ничего не слышал, кроме щелчков плети по коже и тихого шипения близнеца, ощущая его боль, как свою. Но не остановился. Анхель заслужил физическую порку. Истинно заслужил. И сам это понимал.

Происходящее в тренировочном боксе можно было бы назвать «избиением младенца», но никак не тренировкой. Ведь Анхель даже и не пытался не то чтобы защититься, но и уйти в оборону, осознавая и принимая свое наказание за совершенный серьезный проступок. Едва не стоивший одной хрупкой девушке жизни.

Этого вообще не должно было произойти. Но произошло. И виновный должен быть наказан по всей строгости закона. На данный момент моего закона. Кто же еще отважится карать наследника Драеклонского престола, кроме меня самого. Подобное и императору не подвластно.

Однако, если бы это был мой проступок, Анхель поступил бы точно также. Наш негласный непреложный закон. Если не более жестоко. Все же брат не отличался состраданием.

Резкий свист и щелчок. Плеть болезненно ударила по кости лодыжек, рассекая кожу, рывок ― и брат с тихим вскриком падает, распластавшись на жестком полу, кашляет и сплевывает алую кровь.

Медленно подойдя ближе, безразлично взглянул на него сверху вниз, формируя на руке атакующее паралитическое заклятие. Взмах руки ― и тело брата заходится в конвульсиях.

Хищно оскалившись, удовлетворенно усмехнулся, щелкнул пальцами, добавляя оглушающее заклинание и видя муку на лице близнеца. Я уже было занес кулак для удара, но был остановлен жестким властным окриком:

— Довольно!

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто посетил наше с братом одновременно убежище и камеру наших обоюдных пыток. Кроме этого высокого лэрда, никто и не осмелился без разрешения пройти в нашпигованные различными по степени опасности и сложности заклинаниями комнаты, не говоря уже про то, чтобы прервать бой наследников.

— Ты слишком рано, отец, — холодно произнес, все же повернувшись и коротко поклонившись.

Его Величество, не удостоив меня взглядом, подошел к брату. В его глазах отразилась нешуточная обеспокоенность, тут же сменяясь равнодушием.

— Я хочу знать, что произошло. В подробностях, Вадэмиан. И пока ты будешь докладывать, Анхель наконец перестанет протирать пол и приведет себя в надлежащий вид. Верно, сын?

— Конечно, отец, — прохрипел близнец, поднялся на нетвердых ногах и, коротко кивнув нам обоим, задержал на мне взгляд.

Молча мотнул головой в сторону раздевалок, переводя взгляд на хмурого отца.

Император выжидающе выгнул бровь.

— Ну? Я внимательно слушаю.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Покачал головой, медленно разматывая с ладоней эластичную прочную ленту.

Мы оба знали, что ничего существенного от меня император не услышит. А он и не рассчитывал на прямой и честный ответ. Так было всегда. И так всегда будет. Мы с братом, сколько себя помнили, и что бы ни происходило, предпочитали разбираться с проблемой сами или между собой, конечно, если эта проблема не затрагивала напрямую интересы империи.

— Ничего непоправимого, отец.

Зеленый проницательный взгляд опалил сталью, заставляя едва ли не прогибаться под натиском императорской воли, но я даже и бровью не повел, оставаясь спокойным и невозмутимым.

— Мальчишки, — недовольно, но не без гордости фыркнул император. — И для чего вас двоих обучали искусству дипломатии? Простой разговор куда проще и действенней махания кулаками, сын. Когда вы с братом это наконец осознаете и перестанете, чуть что, мутузить друг друга?

— Не буду спорить. Но и вреда от обычной тренировки не вижу. Твое возмущение необоснованно, отец.

— Тренировки? — насмешливо поднял брови император, красноречиво покосившись на потеки крови на полу и брызги крови на моем теле и одежде.

Безразлично пожал плечами, промолчав.

Его Величество устало вздохнул.

— Надеюсь, Вадэмиан, ты не преуменьшаешь и ничего серьезного действительно не произошло. Особенно с девушками.

— Претендентки в целости и сохранности, — отчеканил, взглянув на появившегося и уже чистого, но все еще помятого брата.

Отец смерил нас двоих строгим, с каплей подозрения взглядом, прищелкнул языком.

— Что ж, поверю. И как проходит второй этап? Есть положительные результаты?

Переглянувшись с Анхелем, неоднозначно кивнули, почувствовав себя неуютно. Каждый еще помнил, в каком состоянии после магии оказалась хрупкая и, что важно, человеческая девушка. В которой и магии-то было с фалангу пальца.

Император укоризненно прищурился.

— Стало быть, не скажете. Ладно, ваше дело. Но соблюдайте меры осторожности. Проблемы короне не нужны.

— Не стоит излишне беспокоиться, Ваше Величество, все под контролем, — синхронно ответили мы под тихий смешок удаляющегося императора.

Как только за отцом бесшумного закрылась дверь бокса, повернулся к Анхелю.

— Надеюсь, ты усвоил урок, брат.

— Усвоил, — было мне твердом ответом. — Я просто не смог удержаться, Дэм. И ты это понимаешь.

— Понимаю.

* * *

Я смотрел на отблески огня в гранях бокала с терпким и крепким на вкус орчанским пойлом, все мои мысли были обращены в сторону Лорелеи. Не только брат почувствовал в девочке что-то странное. Глубинное и сокрытое. Древнее. Раскрывшееся на испытании куда больше, чем на первом этапе. Но и я сам.

Однако уловить, что именно в ней сокрыто, и так ли это на самом деле, нам не удалось. Отчасти в этом был виноват и я. Не стоило спихивать всю вину на близнеца. И все же, что делать с этим знанием, мы пока не понимали. Каких-то конкретных мыслей не было.

Не снимать же ее с отбора для исследования, это более чем глупо. И дело даже не в том, что самой девушке подобное вряд ли придется по вкусу. Или же в ее опасности. Отнюдь, мы прекрасно ощущали, что нечто, спящее в ней, не опасно. Ни для нас, ни для императора и народа. В сокрытом не было ничего темного. Наоборот, что-то светлое. Теплое и манящее.

Опять же, мы не смогли уловить и понять, что именно это было. Слишком мало времени. Слишком быстро все произошло. Да и думали мы в тот момент совершенно не головой. По крайней мере, не той, что на плечах. Как еще Лорелея, после влияния такой сокрушительной для хрупкого человеческого тела магии, жива осталась. И вовсе загадка.

От перспективы того, что понравившаяся девушка могла не выжить, меня передернуло, похолодевшие пальцы с глухим хрустом сжали бокал.

Сглотнув, прикрыл глаза, усмиряя запоздалый поднявшийся липкий страх и осознание того, что только чудом смогли избежать повторения прошлых ошибок, стоивших жизней невинных.

— Как ты думаешь, — услышал тихий голос брата. — Она будет помнить о том, что с ней произошло?

Вскинув голову, взглянул на мрачного близнеца. Анхель, устроившись на диване, крутил в руке граненый бокал. Его с виду расслабленная поза меня не обманула. Брат был напряжен. В глазах застыла досада на себя, осознание и злость за несдержанность. На его лодыжке под повязкой все еще кровоточили раны от плети.

Отведя взгляд, повел плечом.

— Вряд ли. Думаю, как и другие девушки, часть обрывочных настоящих воспоминаний спишет на сон. Помня лишь то, что ты успел вложить в ее разум.

— Надеюсь, — он скривил губы в болезненной ухмылке. — И все же, за ней нужно понаблюдать, Дэм. Ты сам понимаешь, что она не так проста. Возможно, в скором времени стоит ожидать сюрпризов.

Я согласно кивнул, делая маленький глоток обжигающего напитка.

— Понаблюдаем. Главное, что девчонке больше ничего не угрожает. А что не будет помнить, так оно и к лучшему. И нам нужно забыть о ней. Эта девочка, хоть и перенесла половину твоей магии, но это не значит, что перенесет ее полностью. И вряд ли сможет впитать. Не думаю, что она фрайал. Слишком хрупкая. Да и вообще человек.

В следующую секунду Анхель, зло прищурившись, полыхнул потемневшей зеленью глаз, с рыком метнул уже пустой бокал в стену, с мрачным удовлетворением наблюдая, как тот, со звоном разбившись, осыпается мелкими осколками.

Тяжело выдохнув, близнец взъерошил волосы, усмехаясь:

— Может, ты и прав. Но Цветочку предстоит третье испытание. После него и будем решать.

Я промолчал, не считая нужным что-либо отвечать. Если признаться самому себе, я был бы очень даже рад, если бы нашей женой стала Лорелея. Она искренне понравилась мне, в отличие от других более красивых и древних кровью одаренных девушек. Но такой судьбы, которая досталась нашей матери, я бы для нее не хотел.

Перед глазами встала недавняя сцена: распластанная на кресле, хрипло, с надрывом дышащая девушка, покрытая бисеринками пота. Приоткрытый нежный ротик в немом вскрике. Затем глубокие толчки в ее горло брата. Свет и тьма. Как же мне в тот момент хотелось оказаться на его месте.

И что было бы, если Анхель выпустил больше силы? Пепел на приглушенно-зеленой коже кресла или?.. Узнать нам обоим уже не представлялось возможным.

Но так просто отпускать ее ни я, ни брат не хотели. И так просто и не отпустим.

За Лорелеей Стаунхаус действительно стоило понаблюдать. Чтобы попытаться не только больше узнать ее саму, но и грани ее возможностей. Вдруг мы ошиблись, и девушка все же сможет стать нашим с братом фрайалом. Слабая надежда, если помнить о ее магии и расе. Но чем демиурги не шутят.

В голове вдруг созрел новый план испытания. И для кое-кого оно будет двойным.

Осталось закончить это уже не шибко интересное испытание. Его завершать совершенно не хотелось. Но придется. И хорошо, что претенденток осталось немного. Однако я понимал: Ни я, ни Анхель к девушкам больше положенного для проверки магической совместимости не притронемся.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — А по поводу этапа у меня есть кое-какая идея.

— Поделишься?

— Естественно, — я покосился на окно, озаряемое предрассветными сумерками. — Давай завтра обговорим. До рассвета осталось всего несколько часов. Необходимо немного отдохнуть.

— Согласен. Знаешь, как бы там ни было, целесообразно наведаться в сокровищницу для того, чтобы найти подходящий блокатор магии. Если в Цветочке спящая магия, что более вероятно, при ее пробуждении могут быть случайные жертвы. К тому же, мы не знаем направленности.

Я задумчиво прикусил губу, отставляя бокал на столик. В словах брата было рациональное зерно.

— Хорошая идея. Тогда, как будет время, обязательно посетим отца, его нужно поставить в известность по поводу наших догадок. Но сначала желательно как можно скорее завершить испытание.

Анхель брезгливо скривился, передернув плечами

— Ты прав. Только лично мне больше не хочется испытывать претенденток на прочность и совместимость нашей магии в горизонтальной плоскости.

Понимающе усмехнулся. Мне тоже после Леи Стаунхаус подобного совершенно не хотелось. Мне хотелось ее. В той самой плоскости. И только ее. Даже фаворитка меркла на фоне этой необычно-обычной девушки.

«Что же в тебе такого, милая, что заставляет так неистово хотеть к тебе прикасаться. И хотя бы одним глазком вновь увидеть», — со вздохом подумал. Но вслух признаваться брату в своих желаниях не стал. И все же понимал, что Анхель чувствует примерно то же, что и я.

Это и удручало и одновременно забавляло.

Стоило нам обоим вспомнить о втором испытании, как нам на магифоны пришли уведомления.

Брат раздраженно выругался. Солидарный с ним, недовольно скривился, выудил из кармана брюк магифон, снял блокировку, пробежался по тексту короткого сообщения.

— Да это просто издевательство! — взорвался Анхель.

Он, вскинувшись, прямо посмотрел на меня и обманчиво мягко пообещал:

— Дэм, клянусь силой, я тебе за эту выходку с рандомностью отомщу!

Поежился от тона брата, понимая — действительно, отомстит. Изощренно, со вкусом. Анхель это умел и, что уж там, практиковал.

Устало вздохнув, вскинул ладони, вяло увернувшись от слабенького проклятия брата. Что тут сказать. Во время разработки плана прохождения испытания данная идея казалась удачной. Кто же знал, что все так интересно получится с маленькой Леей.

— Поднимай свой зад, выбора у нас все равно нет. Одной из девочек так же не повезло. Надеюсь, она не упадет в обморок при виде твоей подбитой рожи.

Анхель досадливо поморщился, мстительно прищуриваясь:

— Если не хочешь, чтобы я прямо здесь подправил тебе физиономию, сравнивая счет, то лучше не зли. Пойдем, на переодевание нет времени. Да и все равно под целительскими халатами не видно. К тому же и девчонка не вспомнит, в каком виде предстали перед ней наследники империи драконов.

***

Лорелея

Проснулась я с гудящей головой и болью в каждой мышце тела, не сразу понимая, где вообще нахожусь и причину этой болезненности.

Не спеша открывать глаза, поморщилась от ломоты в теле и давящего ощущения в висках.

«Великие, чем я вчера таким занималась, что мне настолько плохо? Я что, вчера все-таки дорвалась до матушкиных запасов самогона, решившись наконец попробовать на вкус эту гадость, и теперь пожинаю плоды своего поступка?»

Не зная, что и думать, я еще недолгое время полежала в подозрительно широкой постели, с долей паники начиная потихоньку осознавать, что вряд ли нахожусь в своей комнате в поместье Стаунхаусов. Даже у матушки не было такой широкой кровати и мягкого пухового одеяла.

Напрягать голову было откровенно больно, но я честно старалась отрешиться от гудения и давление в висках и вспомнить хоть что-то. Получилось не очень хорошо, но и то, хлеб.

Воспоминания были обрывочными и хаотичными. И я никак не могла собрать их в общую картину.

Вдохнув и резко выдохнув, расслабилась. Перед глазами закружили образы прошлого.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Так.

Вот я куда-то иду по широким с золоченой отделкой коридорам, впереди меня спина… эльфийки?

Где я в нашем городке, населенном преимущественно людьми, могла встретить эльфийку? Или это из сна?

Так. Что там еще помню?

А вот я, о великие, в целительском кабинете? Как иначе можно было трактовать характерные именно для целительской зеркальные поверхности. Но зачем мне нужно было посещать подобного рода мага? Не понимаю.

Затем мне вспомнился и вовсе какой-то абсурд. Два смутно знакомых по внешности красавчиков дракона в белоснежных халатах и… что?! Это что, акушерское кресло?

Что за бредовый бред в моей голове? Точно, сон.

Определенно сон!

Я уже было успокоилась, но дальше как-то неожиданно в сознании вспыхнуло нечто такое, отчего я, приглушенно взвизгнув, широко распахнула глаза, тут же их со стоном зажмуривая от болезненной для глаз яркости света.

«Спокойно, Лея, спокойно. Паника нам ни к чему».

Досчитав до десяти, медленно выдохнула, приоткрыла один глаз, поморгала. С моих губ сорвался отчаянный стон, потому что, увидев обстановку покоев, сразу же осознала, и где я нахожусь, и что вообще, собственно, тут делаю.

Я в главном дворце. На княжеском отборе. И вчера проходила его второй этап.

Воспоминания накатывали урывками, подкидывая некие порочные, страшные и одновременно… О, великие, прекрасные картинки?!

Я что, ударилась головой? Именно по этой причине в голове настолько ужасный сумбур и раздирающие противоречием ощущения и мысли?

Паника снова начала подбираться к горлу, вставая противным комком.

Только этого не хватало. Так, все!

«Смысл уже метаться, Лея, и паниковать? Все уже произошло. Смирись. Так что, излишние мысли в сторону!»

Первым делом нужно освежиться, а уже затем думать, что было сном, а что нет. И вообще. А оно мне нужно? Вспоминать?

Спорный вопрос. Ответ, на который, прямо сейчас, давать не хотелось.

С горем пополам поднявшись, покачнулась от легкого головокружения, сделала неуверенный шаг, схватилась за шкаф и постояла с секунду, сглатывая дурноту и щурясь. Как только рябь в глазах немного уменьшилась, медленно побрела в сторону ванной комнаты. И уже там, с радостью стянула с себя совершенно не измявшуюся ту самую легкую сорочку, брезгливо отпихнув ее ногой в сторону корзины для грязного белья.

Кое-как освежившись и совершенно не чувствуя себя бодрой или хоть капельку легче, вернулась в кровать, тут же забылась глубоким беспокойным сном.

***

В следующий раз мое пробуждение прошло намного приятней, чем первое. Я уже не чувствовала себя, словно меня каретой переехали или ударили неким сильным проклятием.

Распахнув глаза, приподнялась на постели, прислушиваясь к своему состоянию.

И могла с уверенностью заявить, что чувствовала я себя сносно. Тошноты и головокружения не было. Свет не давил на глаза. Единственное, что осталось, так это легкая головная боль. А еще воспоминания.

Безжалостные и правдивые. Как и понимание: что бы я там ни думала, но все не было сном. Все, что со мной происходило, было явью.

Вскинув голову, стиснула в кулаке одеяло.

Покрываясь потом, влагой в трусиках и румянцем, вновь и вновь прокручивала свои воспоминания и все, что делали со мной их Светлости.

Облизнув губы, словно пытаясь ощутить и слизать с них вкус великого князя Анхеля, закусила губу.

Хуже всего из всей этой неприглядной ситуации было то, что совершенно не чувствовала к этим воспоминаниям и толики отвращения или неприятия. Если совсем уж признаваться, то наоборот, где-то очень глубоко внутри хотела повторения.

Даже несмотря на то, что его Светлость Анхель, похоже меня едва ли случайно не убил. И к этому я также не ощущала никаких опасливых или негативных чувств.

Ну, сорвался, человек, г-хм, точнее дракон. Ну, бывает. Что уж теперь? Сидеть и трястись, как трусливая какаш-кхм, зайчишка. А сознание нашептывало:

«Ты же чувствуешь, он не такой. Он не хотел сделать тебе плохо. Да и вообще, если бы и вправду хотел, ты же понимаешь, что была бы уже мертва? К тому же, там был и Вадэмиан, он бы не допустил».

Да. Понимала. Более того, как нельзя лучше осознавала. Но все равно. Прямо сейчас, я не знала, что со всем теперь этим делать.