Глава 33. О фруктах, проделках и волшебных снах

Я, будучи уверена, что за дверью ждет именно подруга, спокойно распахнула дверь, радостно улыбаясь, но, увидев, кто именно решил меня посетить, ошарашенно замерла, улыбку как ветром сдуло.

— Ваше Императорское Величество? — выдохнула, отходя на несколько шагов назад и присаживаясь в поклоне.

— Добрый вечер, Лорелея, — с едва обозначенной на губах улыбкой поприветствовал меня император, входя и закрывая за собой дверь. — Прошу простить за столь поздний вольный визит. Не возражаете, если я войду?

«Вы уже вошли», — мысленно констатировала, но лишь вежливо кивнула.

— Конечно, ваше Величество. Проходите.

Немного растерянно проследила, как император, словно находясь у себя в покоях, спокойно прошел вперед, равнодушно осматриваясь, а я, нахмурившись, медленно пошла за ним следом, недоумевая, по какой причине его Величество решил почтить меня своим присутствием, да еще и лично.

Что-то здесь было определенно не так. А вдруг император здесь за тем, что произошла беда с его сыновьями? Быстрее, чем я успела обдумать и остановить себя, взволнованно выпалила:

— Что случилось, ваше Величество? Что-то с наследниками?

И только стоило это озвучить, как сразу поняла, насколько странным и нелепым был мой вопрос. По крайней мере, хотя бы тем, что, если бы с князьями действительно что-то случилось, император бы уж точно не пришел ко мне. На каком таком основании? Закусив губу, пробормотала, стыдливо отводя взгляд:

— Извините, ваше Величество.

Мужчина обернулся, одаривая меня насмешливой, но мягкой улыбкой, из-за чего стало еще более неуютно.

— С моими сыновьями все в порядке, лэрди Стаунхаус. Однако уверен: им было бы приятно знать, что о них так сильно беспокоится одна юная лэрди.

Меня кинуло в жар. Да, вышло очень неудобно. Но с другой стороны, ничего предосудительного в общем-то и не было. Разве подданные не могут волноваться за благополучие своих сюзеренов? Особенно будущих.

Определенно могут.

— В таком случае, что же вас привело, ваше Величество? — спокойно спросила, наблюдая, как величественный мужчина удобно устраивается в кресле. А затем император сунул руку в карман камзола и вытащил оттуда два маленьких яблочка, протянул их на ладони.

— Как и обещал, я принес вам несколько фростайеров, так сказать, на пробу. Разделите со мной этот легкий перекус.

Сказать, что я ошалела, это ничего не сказать. Я стояла посередине своей небольшой гостиной и изумленно хлопала глазами, смотря то на яблоки, то на по-доброму усмехающегося повелителя, как на говорящее животное, хорошо, что сам император не знал, какие мысли бродят в моей голове.

— Ну же, Лорелея, подойдите, я не кусаюсь, — повелительно, словно он хозяин этих комнат, а я мимо проходила и решила в гости заглянуть, со смешком произнес император.

Право, что это я. Я же именно в гостях.

Вздохнув, медленно подошла к правителю, осторожно забрала с ладони дракона хрустальные и внезапно прохладные, гладкие, твердоватые на ощупь деликатесы. Присела, точнее сказать, едва не рухнула в кресло напротив.

Довольный произведенным эффектом мужчина, еще шире улыбнувшись, уточнил, щелкая пальцами:

— Чаю?

На столике между нами в легкой портальной дымке возникла сначала маленькая пустая тарелочка с ажурным по контуру изумрудным орнаментом, затем две дымящиеся чашечки с чаем и напоследок ― несколько простых белоснежных платков.

Усмехнулась про себя: мог бы и не спрашивать. Но явно вежливость не позволила поступить императору по-другому. Покорно кивнула, все еще держа в руках начинающие покалывать ладони холодом фростайеры. Что не укрылось от цепкого взора дракона.

— Кладите яблоки на тарелку, — скомандовал Величество и, не дождавшись выполнения приказа, приподнялся и сам забрал из моих рук хрустальные яблоки, аккуратно положил их на тарелку. — Вот так. Отлично.

Я прикусила губу, не зная, как себя вести в присутствии венценосного дракона и что вообще говорить. А потому просто благодарно улыбнулась, с легким интересом наблюдая, как мужчина вытащил из ножен короткий кортик и всего несколькими оточенными движениями разрезал яблоки на четвертинки.

Вернув оружие на место, прикрыв его бархатной мантией, император поднял взгляд и, улыбнувшись одним краешком губ, подтолкнул тарелочку ко мне ближе.

— Угощайтесь, Лорелея. Не стесняйтесь, — указал император на диковинные фрукты, с живым интересом и крайне странной, какой-то предвкушающей улыбкой наблюдая за мной.

Ненадолго замешкавшись, натянуто улыбнулась, ощущая некий подвох во всем происходящем, но не могла понять, в чем именно. Взяла в руки самую маленькую из редких яблочных долек и, стараясь делать это как можно более деликатно, положила ее в рот, раскусывая.

И… В следующий момент замерла, широко распахнула глаза, тяжело задышала, с недоверием и обидой уставившись на невозмутимого императора, стараясь унять образовавшуюся во рту ледяную пустыню. Проклятье! Меня словно ножом из чистейшего льда по языку полоснуло, протыкая мелкими иголочками.

Как же холодно!

— Спокойно, Лорелея, — мягко улыбнулся мужчина. Правда, видят демиурги, где в тот момент я желала бы лицезреть его мягкость и улыбку. Садист! — Постарайтесь аккуратно прожевать, только в таком случае в полной мере сможете ощутить вкус фростайера. Если все же не сможете прожевать, то воспользуйтесь, пожалуйста, платком.

Колко взглянув на чешуйчатое Величество, постаралась дышать и выполнять то, что велел, как оказалось, император-изверг, мысленно бурча, что это не фрукт. Не-е-ет! И даже не деликатес, это же пытка какая-то. Изощренная! Точно! Этим фруктом пытать можно!

Однако спустя всего несколько минут холод сменился легкой прохладой, а вкус фрукта действительно приобрел невообразимые краски. Это лакомство трудно было с чем-то сравнить. Нежнейшая воздушная сладость, с легкой изморозью. Очень необычно. И вправду крайне трудно описать или с чем-то сравнить. Но одно было точно. Второй раз пробовать этот фрукт я бы не рискнула. Уж очень специфический. Убийственно, я бы сказала.

— Это был нечестный прием, ваше Величество, — произнесла с легкой укоризной. — Но благодарю. Этот фрукт очень необычный.

Лайдвиг Кирсан благосклонно кивнул, с легким прищуром и все той же неизменной полуулыбкой наблюдая за мной, словно изучал любопытную зверушку. Этим он напомнил мне своего сына. Анхеля.

Я подавила теплую улыбку, опуская глаза и притягивая ближе чашечку с горячим напитком.

— И все же, ваше Величество, мне бы хотелось знать о цели вашего визита. Не думаю, что желание принести простой лэрди фростайеры, — несколько резко спросила я, едва не кусая себя за еще покалывающий морозными иголочками язык. Правильно говорила матушка: за свою прямоту могу когда-нибудь лишиться этого, несомненно, важного органа человека.

Но правитель драконов лишать меня языка не спешил. Он, подперев подбородок кулаком, опираясь локтем на подлокотник кресла, таинственно блеснул глазами.

— Верно, Лорелея. Знаешь, я прекрасно понимаю, почему мои сыновья выбрали тебя в качестве будущей жены и сосуда. Ты очаровательная девушка, лэрди Стаунхаус. Немного юная в своих помыслах, но тем и прекрасна.

«Будущей жены? Об этом рано еще говорить. Сосуда ― неприятно, но честно. А еще меня назвали непосредственной и глуповатой», — мысленно хмурясь, интерпретировала слова повелителя. Глупой и непосредственной я себя не считала, но императору, наверно, виднее.

Вслух же я, естественно, ничего не сказала, как и не показала эмоций, и так уже наговорила. На моих губах лишь играла вежливая улыбка.

— Цель моего прихода проста, — он иронично улыбнулся, выпрямляя и скрещивая длинные стройные ноги. — Я пришел, чтобы лично с тобой познакомиться, так сказать, без свидетелей и лишних ушей в лице моих сыновей. Мне нравится то, что я вижу. Ты будешь хорошей женой моим мальчикам.

От такого ответа я немного зависла, словно испорченный старый магифон, изумленно таращась на бесстрастного мужчину, спокойно попивающего чай.

— Прошу меня простить, ваше Величество, но об этом действительно очень рано говорить. Отбор не закончен и…

— Это формальность, — жестким тоном прервал меня мужчина. — По регламенту положено провести не менее трех испытаний, чтобы завершить даже открытый отбор. На закрытом, открою тебе небольшую тайну, нужно провести минимум пять, однако я иду мальчикам на уступки.

Я вновь растерялась, не зная, что на это ответить. И вообще, стоит ли лишний раз открывать рот. Наверное, лучше поостеречься. Честно признаться, мне было даже приятно, что я настолько сильно по не совсем понятным причинам устраиваю венценосного дракона на роль будущей императрицы, (великие, только подумать!) но я, правда, не знала, как на этот, несомненно, странный разговор с опасным мужчиной реагировать.

Не кидаться же ему в ноги, крича: «Я на все согласная! Тащите венец! Укладывайте наследников штабелями, и распорядителя, распорядителя не забудьте! Я ― готова!» От своих же язвительных комментариев мне стало смешно. Куснула щеку, сдерживая тихий смешок. Однако после следующих тихих слов властного чешуйчатого стало не до смеха.

— Знаешь, девочка, я видел искреннюю заинтересованность у Анхеля и Вадэмиана, когда они о тебе говорили. Такой искренности по отношению к существам женского пола я не видел еще никогда. Видел затаенную грусть своего младшего сына и его незамутненную радость, когда у него появился шанс на будущее с одной маленькой посредственной человеческой девушкой. Ни с кем я не видел своих мальчиков такими живыми, полными эмоций.

Он закусил губу, вскидывая на ошеломленную меня серьезный, жесткий взор темно-изумрудных глаз, холодно припечатывая, вынуждая с каждым отчеканенным словом неуютно ежиться.

— И если мне понадобится силком тащить тебя к храму, хоть за ноги, хоть за волосы, хоть под угрозой смертной казни, я сделаю это, чтобы они были счастливы. Мои мальчики этого заслуживают. Понятно изъяснился?

Сглотнув ком в горле, размеренно ответила:

— Я услышала вас, ваше Величество. Но, как понимаю, все зависит именно от мужчин. Не от меня и даже не от вас.

Император, расслабившись, ласково улыбнулся.

— Именно так. Но, надеюсь, мы услышали друг друга. И, в крайнем случае, никто ни на кого не будет держать зла. Верно, лэрди Стаунхаус?

«Непрошибаемый дракон», — вяло возмутилась я, кивая.

Император с довольным лицом хлопнул в ладоши, резво поднялся и направился в сторону дверей.

— Ну, вот и славно. А мне пора удалиться, уже столько времени, столько времени. Благодарю за компанию, Лорелея!

Я посеменила за ним, мысленно ворча об эгоистичности драконов, сверлила взглядом широкую спину. И невольно думала о том, что император на самом деле очень красивый мужчина. Ему, на человеческий манер, с виду не было и сорока лет. Мне даже стало жаль, что этот дракон одинок. Было бы хорошо, если бы и у императора появилась дама сердца. Правда, если вспомнить о часто меняющихся, по слухам, фаворитках императора, то неуместная жалость сразу проходит.

— Доброй ночи, лэрди, — в дверях пожелал мне император и, не дождавшись ответного пожелания, ушел.

Еще немного походила по гостиной. Раздумывая над нашим с правителем разговором, рассеянно улыбалась.

Все же добрый он. И действительно любит своих детей, как ни один, наверное, аристократ не умеет любить. И я уверена: и вправду сделает все, чтобы они были счастливы. Даже силком выдаст не желающую того девицу замуж. А уж если быть еще ближе к правде, то со спокойной душой заставит проходить все муки бездны во время слияния и медленно сходить с ума от знания, что жить тебе осталось сущие крохи.

Но меня и ранее почему-то эти перспективы не страшили, не страшат и сейчас. Разве что немного ― слияние. Все же это будет в первый раз, хоть меня сейчас и сложно назвать непорочной девицей, благодаря тем же самым наследникам и их ласкам.

Закусив губу, приложила прохладную ладонь к разгорячившемуся от всех дум лбу, отгоняя и образы наследников, и мысли по поводу дня.

Хватит на сегодня драконов. Также я недолго думала о том, стоит ли сейчас наведаться к подруге и побеспокоить ее, но быстро отринула эту идею. Было уже достаточно поздно, и если Даяла сама не пришла, значит, или она еще со своими мужчинами, или же спит, а возможно, видела императора и не решилась беспокоить.

Так, все. Все завтра, нужно отдохнуть. Со сном легче переварить все эмоции, тяготы и радости дня.

Умывшись и прополоскав рот, я залезла под тяжелое одеяло, устроила голову на широкой подушке и практически сразу же забылась беспокойным сном.

Однако оказывается, «день» для меня был еще совсем не закончен.

Я вновь очутилась уже в знакомых мне покоях. И все же в этот раз мой слишком явный сон отличался. Прямо сейчас я находилась в легкой белоснежной сорочке, едва прикрывающей колени, а мои волосы были заплетены в свободную косу. И… я не ощущала на себе белья. Последний факт смутил меня больше остального.

— Наконец-то, Цветочек, ты пришла, — услышала за спиной тихий урчащий голос, и не успела обернуться, как меня осторожно, но неотвратимо прижали к твердой грудной клетке, обнимая за талию и скользя губами по обнаженной шее.

Из груди вырвался легкий стон.

Не давая мне опомниться, Анхель быстрым движением подхватил меня на руки и резковато развернувшись, понес к постели, на которой уже лежал на боку его Светлость Вадэмиан, с таинственной улыбкой наблюдая за приближением брата с ценной и вкусной ношей в моем лице.

— Мы скучали, — хрипло произнес не в меру соблазнительный мужчина, принимая меня из рук брата и укладывая рядом, скользя кончиками пальцев по бедру, вызывая этим нехитрым действом мурашки по всему телу.

Сглотнув, мотнула головой, старательно приводя мысли в порядок, и пока меня вновь не увлекли в порочные делишки двух крайне коварных драконов, резко села, с подозрением поглядывая на светящихся довольством и умилением двоих чешуйчатых, тихо уточнила, высказывая свою догадку:

— Это вообще сон?

— Умный Цветочек, — восхищенно сказал Анхель, протянул ко мне руки и, не обращая внимания на вялое сопротивление, прижал к себе, окутывая своим запахом и согревая в объятиях.

Дракон, уткнувшись мне в макушку, втянул носом воздух, спустился к шее и прикусил нежную, тонкую кожу.

— Анхель! — жалобно захныкала, неосознанно отклоняя голову и открывая для него больший доступ к чувствительному местечку.

Мужчина улыбнулся, покрыл область шеи легкими поцелуями, спустился к ключицам, покусывая выпирающие косточки.

— Что вы со мной делаете? — выдохнула, распахивая мутные от удовольствия глаза, отстранилась от Анхеля и тут же попала в крепкие, жаркие объятия другого мужчины. Застонала от его сносящих напрочь голову жадных, властных поцелуев и от того, как приятно этот несносный дракон массировал мне затылок, растрепывая волосы.

— О, поверь, мы еще совершенно ничего не делаем, Цветочек, — усмехнулся самый хитрый из наследников.

— И даже сейчас ничего такого не делаем, — вкрадчиво продолжает убеждать Анхель, придвигаясь ближе и оглаживая мне спину и животик горячими ладонями, как бы невзначай задевая твердые горошинки сосков. А у меня все уже плывет перед глазами и становится тяжело дышать.

— Разве тебе неприятно, бесценная? — с хрипотцой уточняет Вадэмиан, отстраняясь и внимательно заглядывая в глаза.

— Нравится, — честно признаюсь, закусывая губу. Разве такое может не нравиться? — Но для меня это слишком. Все слишком.

— Но в прошлый раз ты была более расслабленной, — замечает иногда слишком въедливый мужчина.

Анхель же только усмехается мне в шею, не переставая играть с грудью, поглаживает и покручивает между пальцами маленькие горошинки.

Болезненно приятная ласка. Острая.

От очередного удовольствия у меня закатываются глаза, с губ срывается стон.

— Анхель!

— Да-да, это мое имя, — с иронией замечает еще более несносный дракон, вновь отбирая меня у брата и жадно вторгаясь в приоткрытые губы.

Меня ведет от переполняющих чувств и эмоций, от ласково поглаживающих внутреннюю сторону бедра пальцев Вадэмиана, от нежных и одновременно властных рук Анхеля. Я уже не совсем понимаю, что вообще позволяю и где нахожусь, как и забываю, что все происходящее не совсем сон. Это факт.

Меня укладывают на спину, разводят ноги и сгибают их в коленях, довольно урчат, когда замечают, что под платьем нет белья, и осторожно прикасаются к влажным складочкам, растирая соки по набухшим от возбуждения губкам. И обводят по кругу маленькую ягодку. Я не могу сдержать накатывающие волны наслаждения и порочно постанываю в рот наследнику.

Один палец осторожно и неглубоко проталкивается внутрь, разжигая огонь и тягу к тому, запретному, к тому, что находится за последней гранью.

Тому, чего не могу себе позволить даже во сне.

Но мужчины и не стремятся перейти эту грань.

Нескольких поступательных движений хватило, чтобы я от сносящей разум острой волновой вспышки, прокатившейся по моему телу, громко вскрикнула и содрогнулась в руках крепко прижимающего к себе мужчины, покачиваясь на волнах стихающего блаженства.

Я не была наивной и уже ощущала похожее убивающее чувство разрядки.

Приоткрыла глаза, сквозь пелену застывших на глазах слез, отнюдь не боли, видя нежную улыбку Анхеля, растеряно улыбнулась в ответ.

Меня, как в прошлый раз, аккуратно уложили между мужчинами, тесно прижались к уставшему телу и медленно поглаживали, шепча нежности и обещания, что вскоре все станет по-настоящему, и вот тогда… Они не остановится.

Сглотнув, облизнула пересохшие губы, слыша глухой стон мужчин.

— Боги, Цветочек! Скорее бы уже закончить этот отбор! — просипел Вадэмиан.

— Трудно держать себя в руках, но еще труднее, когда ты как сейчас, в наших объятиях, так близко и такая запретная, — утробно урчит Анхель. — Засыпай, моя хорошая, и помни, что ты должна каждому из нас танец.

— Но только нам! — слышу сквозь дрему ревнивый рык Вадэмиана. С моих губ срывается веселый смешок. Перед тем как скользнуть в сон, сделала себе мысленную пометку узнать у наследников об этих необычных снах поподробнее. И пожалела, что в них нет третьего моего дракона.