Глава 58

Они неспешно прогуливались вокруг замка, и Мила терпеливо отвечала на разнообразные вопросы Октана. Хотелось идти быстрее, но она понимала, что следует пощадить старика. Изначально девушка предложила посидеть на лавке, но балий захотел размять косточки. Заложив руки за спину, старик шёл рядом и с интересом выспрашивал о зове, о самочувствии и прочих вещах. Милена решила ничего не скрывать, ведь Октан всё же балий, но интимные подробности стыдливо опустила. Это слишком личное, и она была благодарна, что Октан не расспрашивает её, как и в каких позах они с Эрио это делали. – А у вас была жена? Есть дети? – спросила Мила, когда вопросы балия иссякли. Старик дошёл до лавки, опустился на неё и только потом ответил: – Нет, я никогда не стремился жениться, как и мой брат Желан, но у нас с ним есть дети, – по реакции Октана Милена поняла, что спросила что-то не то. – Одна вдовица родила мне сына. Я признал его как своего и помогал, отсылая деньги на его содержание, но не стремился с ним видеться. У Желана есть дочь, он не бросил её и помог вырасти прекрасной женщиной. Понимаешь, Мила, мы не семейные люди: для Желана важнее всего оказалось служение королю, а для меня – лечение людей. Милена с задумчивым видом стояла напротив старика, теперь опустилась рядом. Она все-таки продолжила задавать вопросы, но эту тему больше не затрагивала. Октан с видимым удовольствием на лице рассказывал про интересовавшие девушку вещи. Милене было приятно общаться с балием: чем-то Октан напоминал сторожа, с которым она почти всегда пила чай после дрессировки собак. Балий был такой же открытый, дружелюбный, улыбчивый. Если раньше Мила могла по интонации голоса догадываться, что Михалыч улыбается, то теперь видела эти добродушные улыбки своими глазами. – Идём в замок, Мила. Сейчас Ториус нам ужин принесёт, да и осмотреть я тебя обещал, – неожиданно сказал балий и встал. – Чего там смотреть? В порядке я, – отмахнулась Милена, улыбаясь и поднимаясь вслед за ним. – Ишь ты! А нашему королю я завтра так и отвечу: мол, Мила сказала, что с ней всё в порядке. Боюсь, мой король не оценит этого, – хохотнул Октан, направив стопы в сторону замка. Зайдя в спальню, Мила покосилась на большое зеркало, что притулилось у стены, и опустила глаза. Вчера Эрио притащил его специально для неё. Вздохнув, она всё же встала перед ним и робко заглянула в отражение. Оттуда на неё смотрела худенькая девушка с миловидным личиком. – Ты очень красивая, Мила, можешь даже не сомневаться, – балий подошёл и встал рядом. – Я и раньше это замечал, но с тех пор, как ты окончательно стала истинной, твоя красота расцвела, словно бутон розы раскрылся. А что у тебя за укусы на шее? Странные какие-то, будто узор из тонких шрамов, – балий осторожно коснулся кожи кончиками пальцев. Милена видела в зеркале, как глаза старика изумлённо округлились, и невольно засмеялась: балий стал удивительно похож на сову. – Мы и сами не знали до вчерашнего дня, – призналась девушка. – Покусали друг друга и всё. Добрана говорила, что это метка истинных. Теперь все будут знать, что у меня есть пара. Как ты понимаешь, среди нас сегодня было много самых настоящих альф. Они мои друзья, а Эрио немного ревнивый, вот и поторопился с меткой, сам того не осознавая, – продолжая рассказывать, Мила раздевалась прямо перед зеркалом, не отрывая взгляда от своего отражения. Увиденное не обрадовало: среднего роста, худая, тонкокостная. Октан встал рядом и осторожно прошёлся руками по её телу. Мила отчаянно краснела: она прекрасно понимала, что это просто осмотр, но неловкости от этого меньше не стало. Упрямо закусив губу, она стойко вытерпела чужие прикосновения, правда, всё равно из груди вырвался облегченный вздох, когда Октан жестом показал, что можно одеваться. – Всё с тобой хорошо. Я бы даже сказал, замечательно, – улыбнулся балий, встряхивая кистями. Мила торопливо напялила одежду, и вовремя: почти сразу раскрылся портал, и в комнату шагнул Ториус. – Прекрасный ужин прямиком с дворцовой кухни, – хохотнул порталица и продолжил уже серьёзно: – Милорд волнуется за свою истинную. – Скажи, что у милорда нет повода для волнений: я осмотрел Милену, и она в полном порядке, – фыркнул Октан и забрал корзинку с едой. – Понял, – кивнул порталица и поспешил удалиться. – Вот же шельмец, даже не посидел с нами. Не иначе наш король его чем-то озадачил? – проворчал старик, расставляя еду на столе. – Сейчас мы все будем озадачены, – невесело проговорила Милена и пожала плечами, присаживаясь за стол. Она знала, что им всем придётся хорошо потрудиться для осуществления их плана. Многое нужно продумать, прежде чем что-то начинать делать. Но несомненно одно: ей нравились все эти интриги, заговоры и прочее, потому что она собиралась стать непосредственным участником всех событий. Мила подумала, что раньше не жила, а выживала, существовала даже, зато теперь, когда у неё есть магия и зрение, её никто не остановит. *** Поев, Эрио отложил приборы и, убедившись, что Рокзана тоже закончила трапезу, жестом приказал прислуге удалиться. Он дождался, пока они останутся вдвоём, и поднял взгляд на мать. Та с вызовом посмотрела в ответ. Было понятно, почему она злится: мало того, что Эрио наказал её, так ещё и не пришёл утешить после. – Как ваша спина, мама? – спросил Эрио, ехидно улыбаясь. Рокзана, поджав губы, вскинула подбородок, но промолчала. Эрио видел, как в её зрачках вспыхнуло пламя злобы, и подумал, что, узнай она сейчас о Милене, первая побежала бы звать палача. – Мне всегда хотелось знать, мама, почему вы меня так не любите? Вы же не Гавран и способны на любовь. За Велишку просили, униженно ползали в ногах. Почему же я вам так не люб? – Эрио наконец решился задать вопрос, который давно мучил его. – Ты тоже меня не любил, Эрио, – после недолгого молчания выдавила Рокзана и отвернулась, прикрыв глаза. – Если дочери ластились ко мне в детстве, то ты всегда вёл себя отстранённо. Даже в пять лет не давал себя обнять, ходил с гордо поднятой головой, будто бы уже король и все обязаны падать ниц, даже я. Отец не обращал на это внимание, он потакал каждой твоей прихоти, лишь бы ты отстал от него. Для него дети вообще были делом десятым: ну родились, значит, есть наследники, остальное его не волновало. Гавран – и этим все сказано. В голосе матери Эрио расслышал едва уловимое презрение, но никак не прокомментировал, спросив о другом: – Неужели я был таким маленьким заносчивым засранцем? – и он улыбнулся, подняв брови в изумлении. – Ты ничуть не изменился с тех пор, разве что вырос, – Рокзана подняла бокал с вином и отпила несколько маленьких глотков. – Я понимаю, Велишка сильно оступилась. Ей ещё повезло, что не казнили, но меня ты мог пожалеть? Зачем было вываливать эту грязную историю перед синглитом? А потом я стояла у столба на потеху народа. Между прочим, я бывшая королева и твоя мать, Эрио, а не провинившаяся служанка! В голосе матери теперь слышались горечь и обида, но Эрио опять проигнорировал это. Он поставил бокал, из которого пил, на стол, промокнул губы салфеткой и холодно сказал: – Для того, чтобы залезть на трон, ты выкинула собственного сына, как ненужную тряпку. Это не поступок провинившейся служанки, это худшее, что может быть в жизни женщины и матери. Сомневаюсь, что ты вообще кого-то когда-нибудь любила, кроме себя. Даже лорд Еан в своё время был всего лишь средством обогащения. Его род богаче, а земли лордства обширнее, чем у Консурэ, – он немного помолчал, но Рокзана не спешила отвечать, застыв недвижимой статуей, и не поднимала глаз. – Теперь возрази мне, скажи, что я неправ, – Эрио наклонился вперёд, впившись взглядом в мать, но та упрямо молчала. – Молчишь? Что ж, тогда мне пора заняться государственными делами. Эрио встал и с гордым видом направился на выход. Если он выиграет и заберёт земли Нахзарии себе, то частично исполнит проклятие Добрана. Род «воронов» должен прерваться. Он возьмёт фамилию бабушки Добраны, и тогда его дети никогда не узнают, что значит не испытывать ни к кому и ни к чему любви – они не будут Гавранами.