Глава 38
Приблизилась к серому камню. На нём уже лежали чьи-то дары — лепёшки, крупы, сладкие лесные ягоды — чем богаты. Вейя выложила щедрое угощенье, повесив на локоть пустую корзину, повернулась к лику богини, отдав поклон низкий до земли. И многое хотелось сказать, выплеснуть, опустошиться, а слова рассыпались, как горох по полу, не соберёшь так быстро. Одно только желала — чтобы отец возвернулся скорее. Хоть бы весть о нём пришла какая — добрая иль худая, да всё лучше, чем неведенье. Об одном только взывала горячо — чтобы вернулась прежняя жизнь, и всё на свои места встало: разбить врага, вернуться в острог родной. Но только, как ни отрицай, Вейя чувствовала, как неуклонно всё менялось, и сама с каждым вдохом другой становилась. Пугало это, пугало то, что стоит хоть отпустить чуток то, что дорого, чтобы всё текло своим руслом, как унесёт её в сторону течение неспокойное, что вокруг неё творится, и назад уж не вернуться. И вроде должна следовать велению Годуяра, к словам его прислушиваться, принять то, что хочет для неё сделать — жизнь устроить, чтоб не бедствовала, чтоб опора хорошая, надёжная, крепкая, но невозможно принять, когда груз на шее ярмом пудовым висит. Как жить спокойно, зная, что могла что-то сделать для отца, а не сделала?
Вейя выдохнула надсадно, подняла взгляд. Тонкие черты богини сохраняли неизменную доброту и тепло, матушка-пряха смотрела всё вдаль. Может, и Вейе так же нужно в будущее своё смотреть, а не цепляться за хлипкую надежду?
Вейя всё стояла, вдыхая чуть горьковатый дым, погрузившись в воспоминания, что накатывали то порывом горячего вечернего ветерка, то крутили в воронке, поднимая с самого дня топкий ил, размывая все мысли, и не заметила, как вернулась Зимка. Вейя удивлённо брови приподняла — её и не просила за ней приходить. Челядинка взволнованная будто чем-то, осматривалась беспокойно. Вейя, покинув священное место, к воротам поспешила, где ждала терпеливо, каждый раз отирая ладошки о повой, будто они у неё потели изрядно, видимо, от старших схлопотала, что не нашли Зимку на месте, ведь только она одна знала, где Вейя.
— Князь Годуяр тебя кличет, — торопливо проговорила челядинка.
Сердце будто застыло, а потом заколотилось тяжёлым молоточком.
— Разве сход закончился?
— Почём мне знать? — скривила губы Зимка. — Никто не выходил, князь Звенимир страву[1] велел собирать.
— Тогда веди скорее, — подтолкнула Вейя челядинку нерасторопную к воротам, по пути набираясь храбрости, да всё равно уверенность раскалывалась, как тонкий хрупкий лёд в первый мороз.
-----------------------
[1] Стра́ва — пища, кушанье.