Глава 9

В полумраке комнаты горит экран ноутбука и дисплей телефона. Пальцы летают по кнопкам, цепочка фраз и дальнейших действий упорядочивается в мыслях. Сообщения отправляются четырем адресатам под разными никами. Парень хватает чашку и допивает остывший чай, блаженно улыбаясь. Все складывается даже лучше, чем он мог представить. Какими же податливыми становятся люди, если говорить именно то, что они хотят слышать. А хотят все одного и того же: комплиментов, одобрения, согласия с их высказываниями и внимания. Чтобы стать хорошим собеседником, нужно всего лишь отбросить личностные убеждения и своевременно поддакивать оппоненту. Никто не хочет быть услышанным, важен лишь сам факт разговора. Они думают, раз говорят с кем-то реальным, то по определению менее сумасшедшие, чем те, кто общается только с собой, но на самом деле собеседников не существует. Есть только ты и другой ты, который сидит глубже и знает больше, но предпочитает молчать. Все, что ты говоришь, звучит от тебя и для тебя. Диалогов нет, мы живем в мире сплошных монологов. Но если по-настоящему уметь слушать, то легко можно найти нити, за которые очень удобно дергать, тем самым направляя человека по пути, выбранному не им, а тобой. И тогда ты станешь владельцем кукольного театра, реальной версией Карабаса Барабаса.

Взгляд парня пробегает по сообщениям, которые он написал, и улыбка превращается в хищный оскал.

«Ого! Вот это поворот! Ты большая умница, я в тебя верю*смайлик поцелуйчик* Когда ты пришлешь мне новую главу? Жуть как интересно, что там будет дальше*три красных сердца*»

«Уверена, все, что ты чувствуешь, настоящее, просто он боится быстрого сближения. Мальчики всегда смелые, если дело не касается отношений*смайлик закатывающий глаза* Не дрейфь, подруга, он уже на крючке*подмигивающий смайлик*»

«Ты знаешь, что это твой шанс. У кого еще есть такая привилегия, как свой человек в тылу врага?»

«Завтра на заброшке в семь часов»

Представление только начинается.

* * *

Взбиваю пальцами завитые в крупные локоны волосы и поправляю длинные рукава черного трикотажного платья. Поворачиваюсь к зеркалу одним боком, потом другим. Узкое, жуть. Видно каждый бугорок на теле. Глубоко вдыхаю, втягивая живот, но лучше не становится. Ну почему день рождения Загорного не в армейском стиле? Я бы с удовольствием надела широкие штаны камуфляжной расцветки и зеленую кепку. Отставляю ногу, из разреза выглядывает светлое бедро. Это уже слишком. До сих пор не пойму, как мама уговорила меня его купить. Натягиваю черные плотные колготки и достаю с нижней полки шкафа коробку с кожаными высокими ботинками на шнуровке. Потертые и сбитые на носах, но если натереть черным обувным кремом, будет не так заметно. В любом случае другого выбора у меня нет, как и обуви на высоком каблуке. Ну ладно, одна пара туфель все-таки где-то есть, но я предпочитаю думать, что их не существует, после двух часов линейки в девятом классе, которые я провела на ногах. Неделю волдыри сходили, на такие жертвы я больше не готова, даже ради…

Мысли о Елисее со вчерашнего дня вселяют в меня панический страх с воздушными пузырьками дурного счастья. Такое ощущение, что я теперь состою на восемьдесят процентов не из воды, а из сладкой газировки. Нам весь вечер придется провести с ним бок о бок, а я даже не знаю, чего ожидать, несмотря на четкие наставления радостной Кати. Шаг номер пять завершен, значит, впереди шестой – откровения. Понятия не имею, как должна буду вытащить из Елисея что-то личное, но Катя утверждает, что все должно случиться само собой. Главное, смотреть ему в рот и внимательно слушать. Да-да, именно так просто все и будет. Конечно.

На экране мобильного всплывает оповещение, и я невольно задерживаю дыхание.

EL: «Машина приедет через пять минут»

Набираю язвительное «Ты должен был написать – карета подана», но мигом стираю сообщение и отправляю безэмоциональное «ок». Надеваю кожаную куртку поверх платья и натягиваю ботинки. Последний взгляд в зеркало. Вздыхаю и качаю головой. И почему я так нервничаю? Ах да, наверное, потому что иду на ложное свидание с парнем, который непонятно как ко мне относится, и должна буду провести несколько часов в окружении малознакомых людей, притворяясь, что мне супервесело.

Тихо приоткрываю дверь и выглядываю в гостиную. Отец лежит на диване, прикрыв рукой лицо. Он еще не видел мою новую прическу, слишком поздно вернулся вчера с работы, а сегодня я полдня проходила с полотенцем на голове, объясняя это тем, что делаю маску для укрепления волос. Легким бéгом пересекаю комнату и выскакиваю в коридор, тянусь рукой к двери и слышу сонное:

– Лана?

– Я уже ухожу. Закрою дверь сама.

Открываю внутреннюю защелку, еще секунда, и я спасена, но за спиной раздаются шаркающие шаги. Замираю, напрягая спину и плечи. Нет, только не это.

– Ух ты! У тебя новая прическа?

– Решила немного поэкспериментировать, – сбивчиво бормочу я.

– Дай хоть погляжу на тебя.

Крепко зажмуриваюсь. Это все равно случилось бы рано или поздно, но я предпочла бы поздно и лучше не в выходные, чтобы у отца не было соблазна вернуться к своему крепкому расслабляющему средству. Медленно оборачиваюсь, насильно улыбаясь. Губы папы коротко вздрагивают, а боль в глазах, которые сейчас не скрыты стеклами очков, становится просто невыносимой.

– Какая ты у меня красавица, – с надломленным восхищением говорит он.

– Спасибо.

– И наряд… – Его ресницы медленно опускаются, словно он вот-вот упадет без сознания. – Ты так…

– Мне уже пора бежать. – Я не позволяю ему закончить фразу, но не уверена, что от этого станет легче. – Иду на день рождения к другу.

– Повеселись там, – в каждой нотке его голоса тонна скорби, которая прибивает меня к полу.

Подхожу ближе и порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к груди. Ничего не говорю, но мысленно умоляю держаться. Я не знаю, чем еще могу помочь и что сделать. Папа легонько хлопает меня по спине и говорит на порядок тише:

– Все хорошо, солнышко. Беги, тебя наверняка уже заждались.

– Я скоро вернусь.

– Хорошо. Тебе что-то нужно? Деньги на подарок или такси?

Мама недавно перевела мне денег на карманные расходы, но очередной отказ заставит папу чувствовать себя ненужным, а это не так. У него есть, о ком заботиться, и тот, кто позаботится о нем.

– Да, было бы неплохо.

– Сейчас принесу.

Чем дальше я от дома, тем сильнее мысли тянут назад. Плохое предчувствие не утихает, и даже счет проплывающих мимо фонарных столбов не успокаивает. Ровный асфальт сменяет грунтовая дорога, за окнами автомобиля виднеется заброшенная промышленная зона, которая уже давно стала обителью учеников Волковского колледжа. Такси останавливается у ворот, и я вижу темный силуэт, окутанный сумерками. Елисей смотрит в землю, руки в карманах брюк, на плечах темный пиджак. А он и правда похож на бандита. Вечер обещает быть долгим и хмурым, ведь я буду рядом с генералом-булыжником. Выхожу из машины, мелкие камешки хрустят под подошвами ботинок. Останавливаюсь напротив Елисея, разглядывая его образ:

– Классный костюм. Если заляпать тебя кровью, будешь настоящим гангстером.

– Идем, – говорит он, разворачиваясь.

– Спасибо, Лана, ты тоже замечательно выглядишь, – тихо кривляюсь я, шагая следом.

Он останавливается и поворачивает голову. Замираю рядом, отвечая на его острый взгляд таким же прямым и смелым. Замечаю, как вздрагивает грудь Елисея на коротком смешке, и приподнимаю бровь.

– Ты хочешь комплимент, Лана? – спрашивает он.

– Хочу немного вежливости с твоей стороны.

– Ах, вежливости?

Он обнимает меня за шею, а я поднимаю руку и касаюсь его горячей ладони. Елисей переплетает наши пальцы, в его глазах блестит волнующий свет:

– Отлично выглядишь.

– Какая банальщина.

– Ты бесишь меня лучше всех. Это талант, – говорит он и улыбается, ускоряя мой сердечный ритм.

– Неплохо, но все еще не то.

Елисей раздраженно цокает языком, ничего не отвечая, и ведет меня к зданию из старого кирпича. В окнах первого этажа горит свет, доносятся легкие звуки музыки. Даже не верится, что среди груды развалин есть еще что-то живое. Волки хорошо постарались. Удивительно еще и то, что Загорный смог договориться с их королем и устроить тусовку здесь. Хотя язык у него длинный, а мозг рабочий, следующий свой день рождения он может отпраздновать и в Кремле.

Протоптанная дорожка приводит нас к обшарпанной двери. Елисей толкает ее и, прежде чем войти, наклоняется к моему уху:

– Крутые ботинки.

Опускаю ресницы, улыбка расцветает на губах. Единственная деталь, которая отражает меня настоящую, и он выбрал именно ее. Это просто незаконно.

Входим внутрь, первое, что бросается в глаза, – старые выцветшие ковры, расстеленные поверх деревянного пола. Оглядываюсь по сторонам: в центре просторного помещения три дивана, поставленные буквой «п», у стены четыре стола разных форм и размеров, столешницы которых обтянуты зеленой тканью, в дальнем углу импровизированный бар. Желтый свет ламп смешивается с неоновой подсветкой вывесок, которые, скорее всего, были честно украдены из баров и клубов. Хенд-мейд казино в чистом виде. Точно в стиле хулиганов, учащихся в Волковском колледже.

– Генерал! Мы тебя уже потеряли! – кричит Загорный, сидящий на центральном диване. – Идите к нам!

Проходим мимо нарядных гостей, почти все девушки в черных коротких платьях, на губах алая помада, парни в рубашках и галстуках, кто-то даже портупею непонятно где откопал. Лица некоторых ребят мне знакомы, учатся или учились в нашей школе, остальных же я вижу впервые. Невольно напрягаю плечи, тело деревенеет, и Елисей крепче прижимает меня к себе, напоминая, что я здесь не одна. Незаметно выдыхаю и собираюсь с мыслями. Мне не нервничать нужно, а играть роль. Причем, сразу две. Ого, да я же двойной агент. А прибавка к жалованью будет?

Елисей садится рядом с Загорным, утягивая меня за собой. Вероника, в высокую прическу которой воткнуто пушистое перо, приветливо улыбается, а вот Настя поправляет длинные рукава темно-фиолетового платья и отводит взгляд. Совесть ядовито шепчет: «Обманщица», и я коротко вздрагиваю, избавляясь от нахлынувшей дрожи. Елисей убирает руку с моих плеч, по всей видимости решив, что мне неудобно, и кладет ее на мое колено. А это что за дела?! Накрываю его ладонь своей, безжалостно вонзая ногти в кожу.

– Ита-а-ак… – игриво тянет Загорный и ударяет пальцами по полям черной шляпы, чтобы убрать ее со лба. – Значит, вы вместе?

Елисей перехватывает мою ладонь, вновь переплетает пальцы и опускает наши руки к себе на колено. Лучше, конечно, но ненамного.

– Да, – отвечает он спокойно.

– Тогда требуем официальное знакомство, – щебечет Вероника.

Смотрю на Елисея, негативные волны, исходящие от него, впиваются в кожу холодными колючками. Если ему самому все это так не нравится, зачем он меня вообще сюда притащил?!

– Я Лана, – говорю смело и громко, не дожидаясь помощи от своего псевдопарня. – Вы можете не представляться. Кто не знает бывшую и настоящую генеральскую свиту.

– Это ведь ты в «Золотой рыбке» сообщила о приходе гимназии, – прищуривается Загорный и кивает. – Точно! Ты молодец!

Елисей крепче сжимает мою ладонь, напоминая, что он так не считает, а Загорный поднимается с места, хлопнув себя по коленям, и весело предлагает:

– Девчонки, а хотите выпить? За знакомство и за именинника. Лана, что ты будешь?

Елисей встает следом и строго произносит, глядя на меня:

– Я знаю, что ей принести.

«Цианистый калий, пожалуйста», – отвечаю ему мысленно.

Парни уходят, Витя, Рома и еще несколько ребят бурно обсуждают предстоящий футбольный матч, а я остаюсь один на один с Вероникой и Настей.

– Вы неожиданная пара, – говорит Вероника, хлопая длинными ресницами.

Пытаюсь выловить в ее интонации или поведении подвох, но выглядит она вполне искренней и совсем не стервозной. Настя вообще молчит, глядя в пустоту. Странно, я думала, они будут угрожать или хотя бы попытаются пощелкать зубами у моего лица.

– Это почему? – спрашиваю я.

– Не знаю, – пожимает плечами Вероника. – Елисей не слишком-то общителен, чтобы заводить новые знакомства, и тут ты.

Вспоминаю, с чего все началось. У Елисея просто не было выбора.

– И тут я, – повторяю тихо.

– Сейчас вернусь, – говорит Настя и шустро срывается с места.

Вероника смотрит подруге вслед и печально вздыхает. Конечно же, она в курсе ее симпатии. И что теперь? Разборки?

– Рада знакомству, Лана. Еще поболтаем.

Вероника тоже покидает диванную зону, и я в недоумении моргаю несколько раз подряд. А где же крики «Он мой! Я тебе его не отдам!»? В чем прикол? Ах да, мы же не в романе. Катя мне уже совсем мозги запудрила.

– Эй! А я тебя вспомнил! Это ты в кино стакан уронила, – усмехается Витя. – Было эпично.

– Нелепая случайность.

К моей щеке прижимается холодный пластик, а над ухом звучит хриплый шепот:

– Ты свое полное имя произнесла?

Оборачиваюсь, встречаясь с серыми глазами. Елисей опирается на спинку дивана, его лицо в нескольких сантиметров от моего, и я чувствую запах лимонных конфет. С онемевших губ слетает шепот:

– Нет. Твое.

– Мое здесь и так все знают.

– Ну, разумеется, генерал, – язвительно отвечаю я.

– Держи. – Он прокатывает бутылку по моей шее и плечу. – Больше ничего здесь не пей.

На этикетке написано – негазированная вода со вкусом малины, а вместо обычной пробки спортивная, похожая на детскую соску. Вот же засранец!

– Ты издеваешься? – гневно пыхчу я.

– Да, – весело отзывается Елисей.

– О! Генерал, это ты! Я снова тебя не узнал, – с наигранным удивлением говорит Витя.

Елисей бросает на него недовольный взгляд:

– Второй раз уже не смешно. И я ведь выдал вам разовый абонемент на шутки.

– А я у Ромыча забрал, он все равно ничего не придумал.

– Доволен собой?

– Безмерно, – сияет Витя и возвращается к беседе с парнями.

Елисей садится рядом и впивается в меня недовольным взглядом.

– Что? Я здесь при чем?

– И правда, при чем здесь причина моих внезапных изменений?

– Ты мог отказаться, – повторяю я в очередной раз.

– Мог… – вздыхает он и забирает из моих рук бутылку с водой.

– Ты раздаешь друзьям абонементы на шутки?

– Да, по одной на каждого, иначе это никогда не закончится.

– Тиран.

Елисей хмыкает и снимает крышку с бутылки.

– Это моя вода! – возмущаюсь я.

– Все твое теперь мое, – насмешливо отвечает он и подносит горлышко к губам.

Вечеринка постепенно становится громче, за столами играют в карты, девушки танцуют, парни смеются. Куда ни посмотри, увидишь кураж и азарт, а мы с Елисеем точно дырка на этом шикарном полотне. Сидим на диване в обнимку, перебрасываясь короткими фразами, и слушаем чужие разговоры, практически никак в них не участвуя. И мне уже кажется, что все бесполезно и беспросветно скучно, но вдруг за музыкой в зале слышится шум, доносящийся с улицы. Басы и биты сотрясают стены, знакомая мелодия пробивается сквозь свежий хит, звучащий из колонок.

– Что это? – спрашиваю я, поворачиваясь к Елисею.

Его губы дергаются в короткой улыбке, но вспышка гаснет за один взмах ресниц. На его лице космическое умиротворение, а взгляд направлен на входную дверь.

– Опенинг из «Наруто», – отвечает он.

Народ суетится, некоторые подходят к окнам, остальные удивленно переговариваются между собой. Загорный целует Веронику в щеку, подает знак, чтобы прикрутили музыку, и направляется к двери, но не успевает ее открыть, потому что на пороге появляется группа парней, вальяжно входящих внутрь. Андрей Дьяков, Сева, Эдик Яровой и еще трое, чьих имен я не знаю. Загорный делает шаг назад и скрещивает руки на груди:

– Это закрытая вечеринка.

Дьяков стреляет взглядом в Елисея и издевательски ухмыляется:

– Клуб любителей аниме? Милые костюмчики.

– Вам лучше уйти, – грозно произносит Загорный.

– Это территория Волков, вы здесь ничего не решаете.

– Король в курсе, так что…

– А я так и буду говорить с бывшим генералом? У настоящего еще голос не прорезался? Или он просто еще нас не разглядел через слишком узкие глаза?..

– Андрюша! – с ледяным треском произносит Елисей. – Если хочешь мне что-то сказать, подойди и скажи.

– Это приглашение?

– Приказ.

Дьяков нервно сглатывает, а из его крупных глаз, кажется, сыплются искры негодования. Все присутствующие замолкают, атмосфера пропитывается едким запахом ненависти и противостояния. Рука Елисея на моем плече расслаблена, большой палец выписывает крошечные круги. Это он меня так успокаивает? Не очень-то работает! Какого черта здесь происходит?!

Командующий гимназии обходит Загорного и движется к дивану. Даже в черной косухе он похож на пупса из модельного агентства, а не на главаря банды. Замечаю интерес девчонок, который они пытаются скрыть за опущенными ресницами. Внешность Дьякова многим по вкусу: высокий светлоглазый блондин с пухлыми губами. Просто мечта, но меня он бесит, и даже ямочка на подбородке его не спасает. Смотрю на Севу, сердце болезненно сжимается от разочарования на его лице, но и я разочарована в нем не меньше. Эта глупая песенка, с которой они появились, – подколка для Елисея? Ничего умнее не придумали?

– Не зазнавайся, Ли, – цедит сквозь зубы Дьяков, останавливаясь напротив.

– А то что?

– А то отправишься в Китай по частям. Родину посмотришь.

Да они ненормальные! И правда себя бандитами возомнили?!

– А я уж думал, ты не предложишь, – почти ласково произносит Елисей. – Ну, идем.

– Мы можем разобраться и мирно, если ты извинишься перед Эдиком. За первый раз у меня претензий нет, а вот за второй…

Яровой стоит позади компании гимназистов, но свежий фингал видно даже из космоса.

– Это все? – скучающим тоном спрашивает Елисей.

– Нет. Сейчас вы соберетесь и свалите отсюда. Мы приехали поиграть в карты, а ваше присутствие портит все настроение.

– Как интересно… пожалуй, я откажусь.

Дьяков кривится, угрожающе прищуриваясь. Елисей приподнимает подбородок, глядя на него снизу вверх, но это ничуть не уменьшает силу его уверенности.

– А что это, Ли? Новый имидж? Решил, раз стал генералом, то все забудут о твоем маленьком недостатке, даже о двух?

– А ты решил, что стал бессмертным?

– Так, господа! – встревает Загорный. – Сегодня мой день рождения, и я хочу продолжить веселиться. Если вам нужны разборки, валите на улицу!

– Ну, что скажешь, Андрюш? Выйдем?

Дьяков переводит взгляд на меня, его ноздри раздуваются, точно парашюты, но вдруг черты лица смягчаются.

– У меня есть идея получше, Ли. Сыграем с тобой в двадцать одно. Победишь ты, и мы спокойно уйдем, а если я, то… Уйдете вы, а твоя девчонка поцелует меня на прощание.

В возмущении открываю рот, но крепкая хватка на плече не дает сказать и слова. Поворачиваюсь к Елисею, бластеры стреляют на поражение.

«Ты должна быть с ним заодно. Соглашайся и доверяй», – слышу строгий голос Кати.

Сжимаю зубы, дыхание учащается. Лучше бы вечеринка продолжала быть пресной и скучной. Елисей поднимается с дивана и берет меня за руку. Подходим к игральному столу, Елисей садится на стул и кладет мою ладонь себе на плечо, легонько сжимая пальцы. Дьяков кивает своим парням, занимает место напротив и откидывается на спинку стула, задирая нос. Гости Дениса с интересом наблюдают за происходящим, и, кажется, мне одной все это не нравится. Наклоняюсь и без стеснения прижимаюсь губами к уху Елисея:

– Если проиграешь, сам будешь его целовать.

– Лана, ты знаешь правила? – холодным тоном спрашивает он.

– Да.

– Тогда мешай и сдавай карты. Ты ведь не против, Андрюш?

– Да пожалуйста, – взмахивает рукой Дьяков.

Ну что, самое время начинать молиться, вряд ли я могу им помешать. Хватаю колоду с края стола и тасую карты, снимаю верхнюю и кладу ее в середину, а после раздаю по две карты игрокам. Дьяков поднимает полученную пару и произносит резкое:

– Еще!

Елисей даже не дотрагивается до своих карт, но тоже просит:

– Еще.

Он шутит? Зачем играть вслепую? Совсем ненормальный?! Елисей замечает мой испуганный взгляд, но остается к нему совершенно равнодушен:

– Сдавай, Лана.

Если он продует, я ему эту колоду так глубоко запихну, что никогда не вытащит. Снимаю еще две карты и кладу их перед парнями. Дьяков собирает тройку и опускает ее на стол, открываясь:

– Десятка, король и дама. Семнадцать очков!

Елисей спокойно переворачивает свои карты, но смотрит не на них, а на командующего. Идиот! У него две десятки и валет. Твою ж галактику! В первой раздаче ему пришло двадцать очков, он бы выиграл!

– Перебор, – довольно произносит Дьяков. – Вам пора собираться.

– Нет. Это вам пора.

– У тебя не только глаза узкие, но еще и память короткая?!

– Ты сказал, вы приехали сыграть в карты. Вот, мы сыграли. А все, что было после, только твои хотелки, я не давал согласия с условиями.

– Ли, не путай берега, – поднимается с места Дьяков и смотрит на меня. – Иди целуй победителя!

– Я лучше ершик лизну, – грубо бросаю я, и по залу прокатываются тихие смешки.

– Что ты сказала?!

Дьяков обходит стол, надвигаясь темной грозовой тучей, но передо мной в момент появляется Елисей.

– Андрюш, если ты хочешь со мной потягаться, то знаешь, как это сделать, а еще знаешь, чем все закончится.

– Я тебя уничтожу, Ли. Ты еще вспомнишь, каково это…

– Ну так давай. Попробуй.

Шагаю назад, потому что воздух рядом с парнями искрится, предвещая драку. Дрожащая от напряжения рука командующего гимназии взлетает вверх, а Елисей стоит на месте, даже не собираясь защищаться. Да что это с ним? Снова провоцирует на первый удар? Для него это главная игра?! Вдох перекрывает горло. Раз! И Дьяков отступает, убирая руку в карман кожаной куртки.

– Тухло у вас здесь, – говорит он и шагает к выходу.

– Пока, Андрюш, – сухо бросает Елисей.

Командующий выходит первый, а за ним банда. Сева оборачивается, напоследок ударяя меня взглядом, и закрывает за собой дверь. Что это было вообще? Загорный подходит к Елисею и покровительственно хлопает его по плечу. Гости молчат, и только сверчков не хватает, чтобы ситуация наполнилась абсурдом до краев.

– У меня есть тост! – громко заявляет Загорный. – За генерала тридцать третьей школы! Лучшего из лучших!

Ребята с готовностью поднимают шум, музыка снова звучит громче. Набираю полную грудь воздуха, глядя на сумасшедшую радостную толпу. И это я ненормальная? Правда?! Елисей кивает Загорному и делает шаг вперед, опуская голову. Куда это он?! Я не хочу оставаться здесь одна! Порываюсь уже кинуться следом, но Елисей сам оборачивается. Его глаза чуточку теплеют, рука тянется к моей:

– Лана, идем подышим воздухом.

Вечерняя прохлада остужает разгоряченное лицо, за воротами слышится рычание двигателя уезжающей машины. Елисей ведет меня за руку по темной территории, вокруг мрачные обветшалые здания, жухлая трава и приятное безветрие. Подходим к пирамиде из машинных покрышек, Елисей отпускает мою ладонь и взбирается на самый верх. Звучит короткий щелчок, маленький огонек освещает лицо, лишенное эмоций, а после в небо поднимается тонкая струйка серого дыма. Мнусь на месте и достаю из кармана куртки телефон. У меня много вопросов, и, кажется, сейчас тот самый момент, когда стоит их озвучить.

– Хочешь, я вызову тебе такси? – спрашивает Елисей.

– Нет, – отвечаю я и включаю диктофон.

– Во сколько ты должна быть дома?

– Мечтаешь избавиться от меня? – усмехаюсь я, возвращая мобильник в карман, и забираюсь на пирамиду.

Елисей поднимает лицо к небу и едва заметно качает головой:

– Как будто это возможно.

Усаживаюсь рядом и складываю руки в замок поверх согнутых колен. Теперь главное – не напортачить и не взбесить его раньше времени. Даю себе пару секунд для концентрации и озвучиваю первый вопрос:

– Тебе ведь не нравится быть генералом, верно?

– Верно, – эхом отзывается Елисей. – Вся эта система – полнейший бред, придуманный кучкой скучающих идиотов, которые хотели быть значимее, чем есть на самом деле. А теперь эту традицию хватают другие идиоты, представляя себя великими и ужасными. Честь школы, защита учеников, показушное превосходство… Чушь! Каждый должен сам отвечать за свои поступки, а не бежать жаловаться и просить помощи.

– То есть…

– Да, Лана! Плевать я хотел на глупые проблемы учеников, футбольные матчи, олимпиады и прочую ерунду, которой должен заниматься генерал. Меня это не волнует.

Я хотела сказать совсем не это, но да ладно. Елисей разговаривает со мной предложениями, в которых больше двух фраз, и этим стоит воспользоваться.

– Тогда зачем тебе титул? Почему ты согласился? Вряд ли у тебя не было выбора.

– А почему люди встают по утрам?

– Потому что им надо на учебу или работу.

– А зачем они туда ходят?

Поворачиваю голову, приподнимая брови:

– У нас минутка постижения человеческого бытия?

Елисей опускает подбородок и смотрит перед собой. Холодок грусти исходит от его кожи и касается моей. Красный огонек вылетает из длинных пальцев и тонет в окутывающей нас темноте.

– У всех есть цель или мечта, Лана. Именно поэтому мы встаем по утрам и иногда делаем то, что нам не нравится.

– И какая у тебя цель?

– Месть.

Это слово рассыпается крупными мурашками по линии позвоночника. Елисей ловит мой взгляд, и его губы вздрагивают в подобии улыбки:

– Не ожидала?

Не совсем, догадки были, а теперь они складываются в мутную, но цельную картинку.

– Ты хочешь отомстить Андрею?

– Бинго, – бесцветно отвечает он.

– А он – тебе, – с пониманием киваю я.

– Да ты сегодня в ударе.

– И в чем причина? В его дурацких шутках?

– Эта фигня меня не трогает.

– Тогда…

– Допрос окончен.

– Ты поспорил на меня и проиграл, я имею право знать, куда ты меня втянул!

– Он при любом раскладе не получил бы того, что хотел. Это ведь твой первый поцелуй, а я не такой козел, как ты думаешь.

Я уже так не думаю. Может быть, иногда, но все остальное время… Взгляд прилипает к его губам, щеки вспыхивают ощутимым теплом. Черт! Поправляю волосы и отворачиваюсь. Вокруг ни души, мы вдвоем в тусклом свете молодого месяца, и мое воображение вступает в сговор с сердцем. Как бы это было? Понравилось бы мне? А ему? С трудом останавливаю карусель из романтических кадров и отвешиваю себе парочку мысленных подзатыльников.

– Ты хотел проиграть, да? Провоцировал драку, как и тогда с Яровым. Хотел, чтобы Дьяков ударил первым.

– И снова в точку, Лана. Ты меня раскусила.

– И в чем прикол?

– В драке всегда виноват зачинщик.

– Таким образом ты снимаешь с себя ответственность?

– Таким образом я даю им выбор.

Вспоминаю его радостный вид на берегу реки, после того, как он уронил на землю Ярового.

– Тебе это нравится. Драки и все такое.

– Нравится, когда люди получают по заслугам.

– Способ так себе.

– Зато действует.

– Поэтому ты схлестнулся с Яровым второй раз? Это ведь от него у тебя синяк. Не очень-то действует, как по мне.

– Некоторые просто не понимают с первого раза.

– И сколько раз ты уже «давал по заслугам» Дьякову? Он, очевидно, тебя побаивается, но все равно ведь не отступает.

– Ты зубами стучишь, пора возвращаться.

– Нет! Мы еще не закончили!

– Закончили, – твердо произносит Елисей. – Идем. Попрощаемся со всеми, и я провожу тебя домой.

– Проводишь? – переспрашиваю я удивленно.

– Да, поеду с тобой и доведу до двери.

– Зачем?

– Пытаюсь быть хорошим парнем, чтобы беспрепятственно забрать твой первый поцелуй себе.

Громкий и сильный стук сердца закладывает уши. Елисей спускается на землю и оборачивается, показывая мне широкую улыбку:

– Шутка!

– Не смешно, – бурчу я, осторожно ступая по шинам.

Елисей закидывает руку мне на плечи и наклоняется к лицу:

– А может, и не шутка.

– Этого никогда не случится, – отвечаю я под громкий протест души.

– Ершик тебе подарить?

– Пошел ты!

– Вместе и пойдем.