ГЛАВА 7
Обидно, когда срывается тщательно продуманный план. Но только дурак не использует это обстоятельство в своих целях.
— Стой. Дальше мы сами, — буркнул Верен, остановившись перед входом в учебный корпус. — Дотащим как-нибудь.
Я пожал плечами и послушно опустил на крыльцо так и не пришедшего в себя Молчуна. Тот с тихим шорохом осел на ступеньках и даже не дрогнул, когда Петер подхватил его под мышки и поволок к телепортационной арке. Пошатывающийся Шарк, которого Грош придерживал за плечи, уже очухался, поэтому дополнительная помощь ему была не нужна. Однако из-за мутного взгляда и бледной кожи он все еще походил на упыря.
Эх, и это — будущие мэтры. Интересно, чему их учили целый год, если после первого же вскрытия они так раскисли? Надо будет еще раз глянуть на расписание и поспрашивать, чем они занимались на занятиях, если так бурно отреагировали на самый обычный труп. Не цветочки же целый год сажали? Не лютики же нюхали?
В мое время вскрытия проводились чуть ли с первого дня. И мы прекрасно знали, как выглядят развороченные клинком кишки, не закатывали глаза при виде покрытого магическими ожогами человеческого тела. А эти как с неба свалились. Лягушками и крысами они, видите ли, занимались. Но даже если и так — после первой же собственноручно убиенной крысы или препарированной лягушки, на которых изучают, как работает сердце, чувствительность к некоторым вещам пропадает напрочь.
Оказавшись перед мерцающими арками, Петер и Грош активировали правую и, не попрощавшись, исчезли вместе с Шарком и Молчуном. Верен, проводив их взглядом, качнулся было следом, но потом вдруг остановился и, с сомнением обернувшись ко мне, неуверенно обронил:
— Спасибо.
— Не за что, — пожал плечами я, отходя ко второй арке.
— Ты все-таки светлый. Обычно вы такие… ну…
— Гады? — понимающе усмехнулся я, активируя нужные руны. — Так и есть. Но меня воспитывал некромант, который и научил в свое время одной важной вещи…
— Какой?
— Темные своих не бросают, — с серьезным видом сообщил я, после чего махнул рукой и, не дожидаясь от Верена ответа, отправился к себе.
Несмотря на поздний час, холл отнюдь не пустовал — на диване возле камина развалились трое старшекурсников, а рядом, втиснувшись между ними, пристроились две миловидные девочки более юного возраста. Причем, судя по мордашкам девиц, царящий вокруг полумрак и пляшущие в камине язычки огня настраивали красавиц на романтический лад.
При виде меня девушки хихикнули и попытались отодвинуться от ухажеров. Двое из них в ответ только ухмыльнулись, а третий лениво обернулся и, кинув в мою сторону пренебрежительный взгляд, широко зевнул:
— Тебе чего, мелкий? Заблудился на ночь глядя?
— Нет, — хмыкнул я, доставая из-под мантии утащенную из лечебницы окровавленную простыню. — С прогулки просто иду.
От камина обернулись и остальные четверо студентов. Я тряхнул еще влажную ткань и нечаянно выронил оттуда покрытую багровыми разводами пилу с прилипшими к ней осколками ребер.
— Ой. А вот это не мое… случайно прихватил с кладбища. Ну да ничего. Сейчас помою, наточу и будет как новенькая… кстати, вам садовый инструмент не нужен? Если что, могу достать. Недорого.
Девушки внезапно побледнели. Парни поднялись с дивана, сделали шаг по направлению ко мне, загородив проход в мужское крыло.
— Мелкий, ты что, убил кого-то? — наконец отмер один из них, недоверчиво рассматривая пилу.
Я сделал непроницаемое лицо.
— Да. Одного дурака, который мешал мне пройти. Упрямый оказался и не поверил, что я, когда голоден, могу убить за кусок пирога. Правда, поскольку пустых могил на кладбище не нашлось, пришлось его распиливать и закапывать по частям. А он костлявым оказался, вот пилу об него и затупил. Под конец пришлось молотком даже долбить — черепушка никак не хотела лезть под крышку гроба. Хорошо, до темноты успел… Доброй ночи, коллеги.
Нагнувшись, я без помех подобрал с пола «улику» и спокойно прошел мимо старшекурсников. Без помех добравшись до комнаты, с каменной физиономией закрыл за собой дверь и, скинув на пол пропитавшуюся ароматами подвала мантию, проворчал:
— Ну как дети, в самом деле. Что ни скажи — всему верят.
— А я тебе говорил, — сварливо проскрипел откуда-то сверху Нич. — И вообще, чего это ты такой недовольный? Светлым нос не получилось утереть? А то лучшим он станет, поглядите-ка!
— Я до Черной башни не добрался.
— А собирался?
— Конечно. Пора уже портал налаживать. В Тисру надо бы заглянуть, Модшу навестить, сказать ему, что я жив, и эликсиры заодно заказать — старые-то уже закончились. И вообще, у меня были другие планы на сегодняшний день.
— Ну так в чем проблема? — удивился таракан и, спрыгнув со шкафа на комод, вопросительно шевельнул усами. — Нам всего-то нужно получить приглашение от темных. Спаси какую-нибудь некроманточку от оравы светлых, и вот тебе выход.
— Я планировал использовать другой вариант проникновения…
— Зря. Некроманточка — самый быстрый способ. Точно тебе говорю. Спаси ее — и все дела.
— Да как я ее спасу? — хмуро откликнулся я. — Они же толпой все время ходят. Что мне, два десятка человек сперва распугать, а потом уговаривать вернуться?
— Ну, — на мгновение задумался таракан. — Хочешь, я их распугаю?
— Спасибо, не надо, — вежливо отказался я, стаскивая с себя форму. — Ты и так сегодня постарался: некоторые до сих пор боятся в столовую заходить.
— Кстати, о столовой, — вкрадчиво начал Нич. — Не знаешь, какая сволочь подвесила там иллюзию, из-за которой мне, архимагу в почтенном возрасте, пришлось спасаться позорным бегством?!
— Имеешь в виду ту красную стрелку, которая поворачивалась следом за тобой как привязанная, указывая правильное направление?
— Да!
— И которая пропала только через полчаса после того, как ты окунулся с головой в бассейн?
— Конечно!
— Понятия не имею, — бесстрастно отозвался я, бережно складывая форму на стуле. — Если бы это был я, то позаботился бы, чтобы ты из столовой вообще не выбрался. Скажем, подвесил утяжелители на лапы или просто-напросто обездвижил. Представляешь, сколько бы тогда каблуков по тебе потопталось?
Нич недобро ощерился.
— Гира-а-аш…
— Отстань, — буркнул я, накидывая теплый халат и направляясь к двери. — Я устал и голоден, не успел из-за Ворга поужинать. Пирожки давно закончились, а столовая уже закрылась.
С этими словами я вышел, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому не услышал, ворчал ли учитель по поводу моей мести. И вообще, нечего возмущаться — он меня сегодня пару раз тоже подставил. И то, что обе ситуации я обратил в свою пользу, — это только моя заслуга.
Приведя себя в порядок и тщательно смыв въевшиеся в лечебнице запахи, я вернулся обратно. И был немало удивлен, обнаружив на комоде два пирожка и остывшую котлету, которую кто-то заботливо обернул мятой салфеткой.
— Твой ужин, — неприязненно буркнул Нич, устраиваясь на своей подушке.
Я недоверчиво на него покосился.
— Да? По какому случаю праздник?
— Просто хочу проснуться живым, — фыркнул он, даже не повернув головы. — А то вдруг ты по старой памяти снова с голодухи начнешь жрать все подряд.
Я скривился.
— Ну, знаешь… до сырой тараканятины я никогда не опускался.
— Ты, может, и нет. А вот твоя трансформа пару раз согрешила.
— Когда такое было? — озадачился я, подходя к комоду и задумчиво изучая пирожки. Не отравлены, случаем? Понос меня после них не проберет? А то Нич у нас тот еще выдумщик.
— Когда ты на кладбище от мертвяков убегал, не рассчитал сил и впервые обернулся полностью, помнишь? Там потом ни одного целого умертвия не осталось — крестьяне лопатами сгребали останки, да еще приговаривали, что в жизни не терпели такого страху. А второй раз — совсем недавно. В замке Невзунов. Напомнить тебе, кто там с аппетитом съел некроголема?!
Я непроизвольно передернулся.
— Не надо. До сих пор не могу смотреть на жареные лягушачьи лапки.
— Вот-вот. А тараканьи по вкусу очень похожи!
— Сам пробовал? — поинтересовался я, уважительно покосившись на возмущенно раздувшегося таракана.
— Нет! — рявкнул тот. — Но предпочитаю отдать тебе украденные из столовой припасы, чем всю ночь прислушиваться к бурчанию в твоем животе и гадать, не надумаешь ли ты в самый неподходящий момент вспомнить прошлое!
Я хмыкнул.
Невероятно. Старый ворчун решил обо мне позаботиться! Конечно, просто так он не мог этого сделать, поэтому разыграл тут целую комедию, но все равно приятно.
— Не переживай, Нич, — смягчился я, одновременно проверив еду на наличие всяких пакостей. — Тебя есть не буду. Я на твое воскрешение слишком много сил потратил, чтобы повторять этот обряд всякий раз, когда меня обуяет зверский голод. Да и трансформа моя давно тю-тю…
— Кто тебя знает, — проворчал, скорее по привычке, старик, так и не повернувшись. — Если до утра доживу, может, и поверю.
— Тогда спокойной ночи, — попробовав выпечку и найдя ее вполне сносной, благожелательно откликнулся я. — И спасибо за пирожки.
Нич на это ничего не ответил, притворившись спящим, а я неторопливо доел поздний ужин и хлебнул воды из прихваченного из умывальни кувшина. Затем потянулся, снял халат и, прежде чем забраться под одеяло, кинул быстрый взгляд на неподвижно лежащего таракана: огромный, черный, с длиннющими усищами, кончики которых свисали с края подушки и походили на жесткую проволоку. Набегался он сегодня отменно. И устал, наверное, не меньше меня. Да еще и в комнате прохладно, чего он до сих пор почему-то не заметил…
Задумчиво покрутив в руках халат, я укрыл им спящего учителя. После чего забрался под одеяло и, блаженно вытянув гудящие ноги, прикрыл глаза. И, уже проваливаясь в сон, неожиданно услышал:
— На здоровье, Гираш…
— Невзун, встать!
Неохотно приоткрыв один глаз, я вопросительно уставился на мастера фон Бердена, который, судя по цвету кожи и перекошенной физиономии, потратил немало усилий для того, чтобы меня разбудить. Вон как стоит — весь набычился, растопырил пальцы, будто собирается меня придушить, плечи вздернул к самым ушам; морда красная, распаренная, от самого чуть ли не пар валит…
Подумаешь, чуток задремал. Ему же лучше было: я не доставал его назойливыми расспросами.
— Адепт Невзун!
— Я прекрасно вас слышу, господин фон Берден, — невозмутимо откликнулся я, закинув ногу на ногу и одновременно открыв второй глаз. — Просто настолько глубоко задумался над лекцией, что побоялся упустить важную мысль.
— Какую?!
— Не поверите: я размышлял над причинами, приведшими к разделению магов на светлых и темных. Мне кажется, это не совсем правильно с точки зрения…
— Да вы храпели на весь класс! — яростно прошипел преподаватель, нависая надо мной карающей десницей Совета.
Я?! Не может такого быть…
Я оскорбленно выпятил нижнюю губу.
— Это была звуковая материализация сложного мыслительного процесса, находившаяся в прямой зависимости от его интенсивности.
— Неужели? — ядовито переспросил мастер фон Берден. — Тогда, судя по интенсивности звука, вы у нас просто гигант мысли!
Я застенчиво улыбнулся:
— Спасибо.
— Невзун, да вы… — Светлый едва не задохнулся от злости. — Вы просто… да поднимитесь наконец, когда с вами разговаривает учитель!
Мигом сделав скорбное лицо, я послушно встал и кротко взглянул на взбешенного мага.
— Полагаете, это улучшит наше взаимопонимание?
— О чем была сегодняшняя лекция, Невзун?! — почти прорычал он, не увидев в моих глазах ни малейшего раскаяния.
Я сосредоточенно наморщил лоб.
— А вы не могли бы сформулировать вопрос попроще? Нельзя же с ходу ошарашивать бедного адепта столь сложным заданием.
— Что? — опешил мастер фон Берден, отступив от меня на шаг. — Невзун, вы забыли, какой у меня предмет?!
— Нет, — серьезно ответил я, оказавшись на перекрестье изумленных взглядов, и с умным видом пустился в пространные разъяснения: — Согласно расписанию, вы ведете у нас основы рунной и заклинательной магии, а также основы магического моделирования. Вчера мы начали разговор о моделировании и рассмотрели основные способы начертания заклятий. Сегодняшнее занятие должно было быть посвящено рунам. Однако в начале урока вы долго рассказывали о заклинательной магии, а потом перешли к истории ее возникновения и ее отличиям от рунной, а затем еще полчаса говорили о мэтрах и мастерах, подведя нас к мысли о принципиальной разнице между нами. Я, если честно, затруднился с ответом на ваш последний вопрос, поскольку не смог сразу определиться, чего в вашем рассказе было больше: истории, теории рунной или все же заклинательной магии? Но, может, вы подскажете, где я ошибся?
Преподаватель на мгновение замер, а потом снова недобро прищурился.
— Издеваетесь, Невзун?!
— Ни в коем разе, — поспешил заверить я, на всякий случай выпрямившись, чтобы сравняться ростом с фон Берденом. — Просто докладываю о своих наблюдениях и, исходя из возникших противоречий, задаю встречный вопрос.
— Ах докладываете… — Во взгляде светлого появилось обещание мучительной смерти. — Сколько букв рунического алфавита вам известно?
Я вопросительно приподнял бровь.
— Основных или дополнительных?
— Основных! Хотя бы… — неожиданно запнулся преподаватель, а потом с подозрением уставился на невозмутимого меня. — Откуда вы знаете о дополнительных рунах?
— Отец считал, что у меня должно быть разностороннее образование, не задавленное рамками общеобразовательной программы, — пожал плечами я. — Поэтому он позволил мне самостоятельно изучить в оригинале «Древние руны» магистра Буральдино.
У мастера фон Бердена сперва округлились глаза, потом раскрылся рот для какого-то глупого вопроса, вроде того, откуда у старшего Невзуна мог взяться оригинал фундаментального труда знаменитого некроманта, копиями которого сейчас пользуются все до единого маги. Но светлый вовремя вспомнил, каким именно способом мэтры добывают ценные книги, и неопределенно хмыкнул.
— Смело с его стороны… Что вы поняли из этого трактата?
— Исходя из исследований мэтра Буральдино, в рунном алфавите, в том виде, в котором он до нас дошел, — счел нужным уточнить я, — в настоящее время выделяют тридцать основных рун, разбитых на три порядка в зависимости от уровня воздействия, и около пятидесяти дополнительных.
Во взгляде преподавателя промелькнула искорка неподдельного интереса.
— Вам они знакомы?
— Разумеется, — хмыкнул я. — Это знание не является запрещенным.
— Очень любопытно. А вам известно, адепт, почему произошло такое разделение?
— Конечно. Основные руны называются так потому, что, будучи нарисованными в одиночку или же рядом с рунами своего порядка, всегда обладают одним и тем же значением. Тогда как дополнительные руны, напротив, способны это значение или исказить, или поменять на прямо противоположное.
Например, руна гадья, о которой я так долго толковал Лиурою и всю красоту которой он, кажется, так и не понял до конца.
— Верно, — с легким удивлением отозвался светлый. — Хотя схем, которые описывали бы воздействие дополнительных рун на основные, до сих пор создано очень мало.
Я с умным видом кивнул.
— В книге мэтра Буральдино имеются записи о двухсот двадцати шести таких схемах. Но они учитывают воздействие всего одной, максимум двух дополнительных рун, при условии, что количество основных рун в общей схеме не превышает десяти.
— Да, — с сожалением согласился со мной мастер фон Берден. — Но даже для десяти основных рун он проверил далеко не все возможные комбинации.
Угу. У него на это просто не хватило времени — конкуренты, знаете ли… Не просто же так его книжица заняла почетное место в моей личной коллекции редкостей?
— Кстати, Невзун, — окончательно позабыл о своем раздражении фон Берден. — Раз уж вы у нас оказались столь просвещенным в этом вопросе, не могли бы вы напомнить классу положительные и отрицательные стороны рунной магии?
Я чуть не поморщился. Тьфу… на какую чушь я должен тратить свое драгоценное время!
— Плюсы: рунная магия общеизвестна, доступна и может быть использована даже адептами-первокурсниками. Минусы: она сложна в понимании, требует прекрасной памяти и безукоризненной точности в начертании символов.
— Именно, — тонко улыбнулся светлый, кинув на притихшую аудиторию торжествующий взгляд. — И поскольку она доступна вам уже сейчас, то следующий час мы посвятим изучению простейших рун, чтобы с завтрашнего дня вы могли самостоятельно передвигаться по академии, не привлекая для этого завхоза или старших товарищей.
Я удивленно повернул голову.
Раньше к рунам приступали только к концу первого полугодия! Ученики должны были сперва научиться их рисовать, прежде чем пытаться использовать! С какого перепугу Совет дал добро на этот эксперимент?! Хотят, чтобы кто-нибудь убился по неосторожности?!
— Приказ ректора, — с новой улыбкой пояснил приободрившимся адептам мастер фон Берден. — Исходя из того, что большинство из вас уже изучали руны и вполне прилично владеют навыками их начертания…
Когда бы они успели? Неужто была изменена форма домашнего обучения!
— И поскольку на подготовительном факультете этот материал тоже давался, то наше руководство решило с нынешнего года облегчить вам жизнь и позволить пользоваться порталами академии самостоятельно.
Лица первокурсников посветлели.
Ну конечно, бегать из корпуса в корпус никому не нравилось, а старшекурсники не станут никого дожидаться возле арки, оказывая услуги проводников вечно опаздывающим и путающимся в собственных мантиях малолеткам.
Не нравится мне все это. Ни новая программа, ни выбранный Советом курс на сближение потоков, ни измененное расписание. Все вроде выглядит неплохо — в молодых людях поощряется активность, решительность, целеустремленность, любопытство. Но сколько из них сумеет разобраться в рунах и будет дотошно изучать их до тех пор, пока не поймет все до последней закорючки? Сколько сможет усидеть в книгохранилище в поисках истины, которая однажды не позволит совершить грубейшую ошибку? А сколько ринется исследовать древний алфавит без предварительной подготовки и с завтрашнего же утра помчится мучить телепортационную арку, рисуя на ее стойках кривые символы? Лишь потому, что «разрешили»?
Хотя, может, кому-то понадобились адепты-недоучки? Может, кто-то в Совете заинтересован в том, чтобы большая часть магов не приобрела необходимую квалификацию? Все же быть самым умным в стране дураков — заманчивая перспектива…
— Невзун, вы опять спите? — недовольным голосом прервал мои размышления преподаватель.
Не открывая глаз, я отрицательно качнул головой:
— Теперь уже не до сна, господин фон Берден…
— Вы это о чем? — озадаченно спросил светлый, когда я нахмурился и резко поднялся с кресла. Всего за мгновение до того, как снаружи зазвенел проклятый колокольчик.