Глава 76

Глава 76

Ярко светившее до этого солнце спряталось за серые тяжелые тучи, и начался густой снегопад. Снежинки падали и падали, засыпали город крупными хлопьями, одевая его в торжественно-праздничный наряд. Крыши домов, деревья и дороги – все покрылось чистым, новым снегом, от которого исходил аромат свежести, сказки и детства… Все словно застыло, погрузилось в сонную дрёму, стало похожим на старинное кино без звука…

Всю обратную дорогу мне не давали расслабиться беспокойные размышления. Что еще стоит сделать в этой жизни? Я должна уйти отсюда с ощущением душевной чистоты, а главное, с чувством выполненного долга. Я позвонила на работу, предупредила, что заболела, а потом пошла к нотариусу.

- Вы уверены, что хотите именно так распорядиться своим имуществом? – равнодушно поинтересовался мужчина с абсолютно лысой головой и пышными усами. – Может, стоит взять время на раздумья?

Я заметила, что он поглядывает то на часы, то на фотографию, стоящую на столе. На ней было изображение приятной женщины в окружении четверых взрослых ребят. Наверное, семья…

- Более чем, – ответила я, находясь в чудесном, приподнятом настроении. – Я хочу завещать свою квартиру детскому приюту «Аленушка».

Он больше ничего не сказал и, составив текст завещания, подал мне его на подпись.

Когда я выходила из нотариальной конторы, в моей душе пели птички. Чувство правильности происходящего засело где-то на подкорке мозга.

И что теперь? Когда же я вернусь обратно, и как это будет? Ко мне на мягких лапах подкрался страх. Все-таки два предыдущих перехода были не из приятных. Интересно, кто нашел мое тело? Как об этом узнал герцог? Что стало с Айрис? Она сбежала или ее поймали? Вопросы… вопросы…

Немного прогулявшись по парку, я вышла на тротуар и пошла в сторону дома. Снег летел в лицо, мешал видеть, а головная боль сжимала виски стальными тисками. Нужно принять обезболивающее… Скорее всего у меня сотрясение.

Поднимаясь по лестнице, я останавливалась на каждом пролете, чтобы глубоко вдохнуть. К горлу подкатывала тошнота, от которой во рту появлялась сухость, и жутко хотелось пить. С утра я чувствовала себя вполне сносно, а сейчас что-то расклеилась. Хотя после такого падения нужно было обратиться к врачу или хотя бы отлежаться, а не бегать по городу и окрестностям. Но на это у меня не было времени.

Закрыв за собой дверь, я сняла куртку и опустилась на диван. Мне даже пальцами шевелить не хотелось. Если бы не головная боль, так бы и просидела с закрытыми глазами до самого вечера. Тяжело вздохнув, я все-таки поднялась. Прошлепала на кухню, достала из аптечки таблетки, запила их водой из-под крана…

Господи… как я жила здесь? В этот момент острое чувство одиночества сжало мое сердце. Я чуть не задохнулась от осознания собственной ненужности, жуткого ощущения, что рядом никого нет... Пустая квартира, в которой не было жизни. Счастливых голосов, смеха, любви… И мне это казалось нормальным, мне нравилось существование за закрытыми дверями…

Я вернулась в комнату, упала на диван и зарыдала, вновь и вновь вспоминая Эммета.

А головная боль не проходила, несмотря на то, что я выпила таблетку… Она становилась все сильнее, давила на глаза, перед которыми плавали красные круги.

- Миранда-а-а… Миранда-а-а… Любовь моя-я-я…

Я вынырнула из странного оцепенения, охватившего меня, и испуганно огляделась.

- Эммет?!

Но в комнате кроме меня никого не было. Что за странные галлюцинации?

Я снова опустилась на подушку, дрожа от непонятного озноба. Наверное, нужно выпить еще одну таблетку. Но подняться уже не было сил. Комната поплыла перед глазами, и я словно провалилась в черную яму.

- Миранда, очнись… прошу тебя… ты должна держаться, слышишь? Ради меня, ради семьи…

Опять галлюцинации?

Я осторожно приоткрыла глаза и чуть не закричала от резкой боли в боку. Снова все поплыло, вызывая приступ тошноты. Это еще что?! Аппендицит? Мало мне головы…

- Миранда?! О Боже… боже… родная моя! Моя родная!

Начиная что-то подозревать, я с трудом вынырнула из «плавающего» состояния и увидела бледное лицо Эммета, склонившееся надо мной. Под его глазами залегли темные тени, скулы покрывала синеватая щетина, и он был реален!

Мне было тяжело шевелиться, но я все же нащупала его колено и слабо сжала. Теплый… настоящий…

- Эммет… это ты… - говорить тоже было тяжело, язык казался неповоротливым, а во рту поселилась стая ежей, причем дохлых. – Скажи, что это ты!

- Конечно, я… Я… Наконец-то ты пришла в себя… Любовь моя… - он потянулся было ко мне, но сразу же отпрянул. – Тебе больно? Какой я дурак!

- Да… больно… Но это неважно… Совсем неважно…

- Сейчас станет легче, сейчас, милая… Главное, ты очнулась.

Эммет вскочил на ноги и помчался к двери. Я услышала, как он открыл её и закричал:

- Сюда, быстро! Принесите теплого молока!

Неужели я вернулась? Меня затопила такая радость, что даже боль показалась какой-то далекой. Как же хорошо… Благодарю тебя, Боже! Благодарю!

Я заплакала, чувствуя, как по щекам катятся обжигающе горячие слезы. Можно было вытерпеть все ради этого всепоглощающего счастья.

Послышались тихие голоса, и через минуту Эммет присел рядом.

- Миранда, прошу тебя, выпей это… - он приподнял мою голову и поднес к губам кружку.

Я послушно отпила теплое молоко, ощущая странный привкус.

- Что это?

- Молоко с опиумом, - ответил он, убирая кружку от моего лица. – Доктор сказал, что когда ты придешь в себя, будешь чувствовать боль. Несколько капель опиума помогут избежать ее.

- Я усну, да?! – на меня навалился такой ужас, что стало трудно дышать. – Нет! Я не хочу!

Мне казалось, что стоит закрыть глаза, и я снова окажусь где-то далеко отсюда. Очнусь в своей пустой квартире.

- Я буду с тобой, - герцог погладил меня по руке. – Никуда не уйду, пока ты не проснешься. Мистер Барчем отправился за доктором. Он обещал привезти порошки, как только ты придешь в себя, чтобы не увлекаться опиумом.

- Не уходи… только не уходи… - шептала я, вцепившись в его руку, словно утопающий в спасательный круг. – Только не уходи…

- Никогда в жизни. Я почти не выхожу из этой комнаты уже несколько дней. А теперь уж точно не уйду, – Эммет улыбнулся, а потом вдруг взял мое лицо в свои большие ладони. – Я так испугался… Мне казалось, что если ты покинешь меня, то я не смогу жить дальше. Душа моя…

Я снова заплакала, но это продлилось недолго. Мои веки стали тяжелыми, а голова пустой и гулкой.

- Любимый… - прошептала я и провалилась в сон.

Очнулась я оттого, что мою щеку что-то щекотало. Мне даже захотелось смахнуть это нечто, вызывающее мурашки по всему телу. Повернув затекшую шею, я не смогла сдержать счастливой улыбки. Рядом лежал Эммет, и его взъерошенные волосы касались моего лица. Я дома… дома навсегда…

Он пошевелился и открыл сонные глаза, опушенные густыми ресницами.

- Я не сделал тебе больно?

- Нет, - шепнула я, целуя его в лоб. – Мне было приятно чувствовать тебя рядом.

- Ты не могла ничего чувствовать, обманщица, - хрипло произнес он, смеясь. – Я знаю, что такое опиум…

- Мне нравится, что мы называем, друг друга на «ты», - я посмотрела на серое небо, раскинувшееся за окном. – Пусть так и будет.

- Да, любимая. Пусть так и будет… - Эммет положил руку на мой живот. – Когда-нибудь ты родишь мне сына. А может, и не одного.

Я молчала, переполняясь невероятными ощущениями. В этот момент Лидия Говорова умерла навсегда.