ГЛАВА 1. СКОЛЬЖЕНИЕ

Был поздний летний вечер, и в заброшенный ангар, где когда-то работала ткацкая мануфактура, набилась толпа народа. Куда ни кинь взгляд, попадались знакомые лица. Складывалось ощущение, что шла середина учебного семестра, а не середина каникул, и мы все собрались в университетском спортивном зале на соревнованиях между артефакторами и алхимиками. Только призом служила крупная сумма золотых монет, а не жестяной кубок, радовавший разве что самолюбие деканов.

Да и было это вовсе не соревнование, а запрещенная игра «скольжение».

Несколько человек переправлялись в параллельный мир Абрис, в лабиринте незнакомых улиц находили магические ворота и переносились обратно домой, в Тевет. Выигрывал самый быстрый, но рисковали участники одинаково. Границу между мирами закрыли около двух поколений назад после Десятилетней войны, перемещения находились под запретом и карались реальным сроком. Однако опасность загреметь застенок никого не смущала.

Развлечение пользовалось бешеной популярностью у адептов Университета[2]. Насколько бешеной я оценила, когда вместе с Крис оказалась в ветхом ангаре. Будем честными, кто откажется от попытки за какие-нибудь пятнадцать минут заработать оплату целого учебного семестра?

— Змеюшник тоже здесь, — предупредила подруга, поспешно поворачиваясь к кому-то спиной.

— Где? — Я оглянулась.

В нескольких футах[3] от нас в компании ярко одетых хихикающих девчонок стояла светловолосая красавица Аглая. Нас с Крис она, мягко говоря, недолюбливала. Вернее, не любила она меня, а подружка, учившаяся с нею на факультете Изящных Искусств, вечно попадала под раздачу.

— Не пялься на них! — процедила Крис.

Но одна из приспешниц, в смысле, фрейлин нас уже заметила и что-то возбужденно заговорила остальным. На хорошеньком личике Аглаи моментально расцвела неприятная улыбка.

— Ну, вот! Я же просила не пялиться, — жалобно простонала Крис. — Они же, как бешеные собаки — только взглядом встретишься, сразу кидаются.

Не успела она договорить, как прозвучал сладкий фальцет блондинки:

— Эй, святоша Крис! Ты вечернюю молитву не пропустишь?

Отец Кристины служил молельщиком в Храме Судьбы, и держал семерых детей в таком кулаке, что изворотливость подруги в нарушении многочисленных правил невольно вызывала уважение. Если бы ее родители узнали, что старшая дочь пришла поглазеть на запрещенную игру, то до старости заперли бы ее дома. Хотя, скорее всего, мой папа, обладавший нечеловеческим терпением, поступил бы так же.

— Проклятье, я ее сейчас ударю светочем, — покраснела Крис, озираясь на ухмылявшиеся лица университетский сплетников, только и ждущих хорошего повода посудачить.

— Ты не умеешь делать светочи, — напомнила я. — Просто наплюй…

— Тихоня Лерой, ты тоже здесь? — немедленно взялась на меня блондинка. — Думала, что ты в это время уже спишь. У тебя бессонница? Хочешь, подскажу адресок хорошего здравника?

— Стесняюсь спросить, отчего он лечил тебя? — ответила я шпилькой на шпильку.

Девчачьи скандалы всегда привлекали народ. Мы невольно оказались в центре внимания, а Аглая явно напрашивалась на побои и явно не желала делать вид, что мы незнакомы.

— Кстати, Валерия, слышала, что твой лучший друг обручился?

Насмешка тупым ножом врезалась в грудь, даже дышать стало больно, но я настолько поднаторела в искусстве лжи, что легко изобразила милую улыбку.

— Кстати, Аглая, он все еще принимает поздравления. Хочешь, подпиши карточку. Мне несложно напомнить Тину, откуда вы знакомы.

С лица противницы испарилась усмешка.

В середине весны у университетской королевы случился короткий роман с моим лучшим другом Валентином Озеровым, сыном королевского Советника. Интереса Тина хватило всего на месяц, а Аглая, судя по реакции, все еще страдала.

— Так что? — поднажала я. — Передать или воздержишься?

Синие глаза блондинки сузились

— Он ведь не догадывается, что ты, Валерия, вовсе не тихоня, а стерва, каких еще поискать надо.

— Не догадывается. — Я покачала головой и развела руками: — Он знает.

Она резко развернулась, махнув длинным подолом струящегося платья, и направилась сквозь расступавшуюся толпу в противоположный угол амбара. За предводительницей разноцветным хвостом потянулась свита. Изредка фрейлины оборачивались и что-то зло шипели.

— Змеюка, — фыркнула Крис. — Чего ей в жизни-то не хватает?

— Мозгов ей в жизни не хватает, — отозвалась я.

— Она, правда, еще по Валентину сохнет?

— По всей видимости.

— И, правда, дурочка.

Последнее замечание я предпочла не заметить. Когда знаешь болевые точки противника, его легко дразнить. С Аглей мы отличилась лишь тем, что о моей безнадежной, болезненной любви к Валентину Озерову не догадывалась ни одна живая душа.

— Я бы никогда не подумала, что он решит жениться так рано. — Крис явно собиралась обсудить случившееся в моей жизни горе, в смысле, помолвку Тина.

— Угу, — мечтая, чтобы она не надумала развить тему, без энтузиазма промычала я. Сама мысль о том, что скоро он станет главой семейства, вызывала во мне волну возмущения.

К счастью, появление ведущего, невысокого плюгавенького типа в ярко-голубой тунике, избавило меня от необходимости продолжать неприятный разговор. Игра начиналась.

— Смотрящие, вы готовы? — Народ зашелся в одобрительном вопле. — Показываем игровое поле…

На стене оживили нанесенную с помощью стило[4] топографическую руну. Знак вспыхнул, рассылая по поверхности голубоватые огоньки. Светляки рисовали на досках хаотичные выжженные линии, словно ребенок непослушной рукой калякал странный узор. Однако вскоре изображение приобрело четкость, и появилась схема абрисских улиц. В одном из тупиков светился круг, символизировавший магические ворота.

— Бросаем жребий, господа! — В руках ведущего появился черный мешок, куда при входе складывали записки с именами желающие сыграть.

Предвкушение гонки оказалось заразительным, я поймала себя на том, что встала на цыпочки, чтобы не пропустить ни одной детали. Когда назвали имя первого игрока, то мануфактура зашлась в одобрительном вопле.

— В прошлый раз он взял приз, — пояснила Крис с горящими от нетерпения глазами и завизжала от радости, когда вторым игроком оказался победитель прошлогодней игры.

Оба парня учились со мной на факультете Прикладной Артефакторики. Никогда бы не догадалась, что они участвовали в подпольных играх. Хотя за три года учебы лучше всего я изучила повадки обитателей университетской библиотеки, и немножко похуже — завсегдатаев магической лаборатории.

От азарта подружка едва не подпрыгивала на месте.

— Проклятье! Вот это будет раунд! Два победителя разом! — с восторгом в голосе повторяла она.

— Третий участник! — выкрикнул ведущий, запуская руку в мешок, и вытащил скомканную шариком бумажку. — Тихоня Лерой!

В первый момент почудилось, что я просто ослышалась.

— Какого…

Народ зашушукался, не понимая, кому выпал жребий.

— Лерой, ты бросила бумажку? — изумилась Кристина, отказываясь верить собственным ушам.

— Нет, — медленно покачала я головой, как громом пораженная.

— Вон она! — в восторге завизжали фрейлины Аглаи, указывая в нашу сторону, и моментально стало ясно, кто меня подставил.

Толпа разошлась, как по мановению волшебной палочки, и мы с Крис оказались вдвоем на опустевшем пяточке.

— У нас играет милая барышня? — расплылся ведущий в улыбке и сделал рукой приглашающий жест. Мол, добро пожаловать в ворота в преисподнюю.

Было понятно, что место «милой барышни» явно не на пороге в Абрис и даже не в мануфактуре. Ориентирование на местности никогда не входило в число моих сильных сторон. Кусая губы, я лихорадочно прикидывала, как поступить лучше. Отказаться и стать посмешищем? Или согласиться, с позором проиграть и все равно стать посмешищем?

Противники, стоявшие в круге, с самодовольным видом ударились сжатыми кулаками. И этот жест, намекавший, что мне не давали хотя бы четвертушки шанса, вдруг показался очень обидным. Я и сама не поняла, как сделала шаг вперед.

— Лерой, ты будешь участвовать? — в ужасе зашипела Крис, пытаясь меня остановить.

— Кажется…

— Ты с ума сошла?!

— Ну… как сказать…

Под одобрительные выкрики зрительного зала, я пересекла ангар и вошла в нарисованный на полу магический круг. Пока народ делал ставки, нам вручили одно на всех стило — нарисовать следящую руну, чтобы толпа могла наблюдать за перемещениями на схеме города.

Откровенно говоря, для меня коллективное пользование одним стило приравнивалось к тому, как одной ложкой на троих хлебать из общей миски суп. Брезгливо, но, конечно, не смертельно. Когда магический «карандаш» перекочевал ко мне, то я не удержалась и под понимающими усмешками парней обтерла его о леггинсы, а только потом одним росчерком поставила на раскрытой ладони знак.

От легкости, с каким небрежно нанесенная руна наполнилась магическим светом, у ведущего хищно блеснули глаза.

— Госпожа Истинный Свет?

Пришлось оставить замечание без комментариев, и побыстрее сжать кулак, чтобы предательский свет потушить. Я никогда не скрывала, но и особенно не выпячивала то, что являлась обладательницей древнего дара. Это до большого взрыва природный магический талант делал человека особенным, а, перейдя через поколения, в обществе неофитов[5] он превращал обладателя в белую ворону. Когда я снова разжала кулак, то на ладони остались тонкие едва заметные линии.

Нам вручили карты абрисского города, а потом началось перемещение. Ворота ожили. Круг на полу засветился, и по контуру вспыхнули символы. Они завертелись стремительной каруселью, превращаясь в размазанную линию. Лица людей искривились, словно оказались за плохо отлитым стеклом. В воздухе затрещали магические разряды.

Я не успела ни осознать, во что ввязалась, ни испугаться, ни запаниковать, только зажмурилась, чтобы не затошнило. Прежде чем пол под ногами разверзся, в голову пришла несвоевременная мысль, что дома остался недочитанный любовный роман. Потом я резко ухнула вниз, хотя почему-то ожидала, что меня начнет возносить, ведь Абрис светился именно в небе.

Все закончилось неожиданно. Под ногами появилась твердь, и я переместилась в чужой мир.

* * *

Я оказалась в холодном помещении с плотно закрытыми портьерами на окнах. Темнота вокруг пахла книжной пылью и табаком. На мгновение сознание обожгла паническая мысль: что если я не сумела пересечь границу между мирами? Что если ворота просто перенесли меня в чужой особняк в родном Тевете?

В растерянности я выставила раскрытую ладонь и зажгла магическую искру, голубоватый огонек, похожий на нежный язычок свечного пламени. Стараясь разобраться, куда меня все-таки занесло, огляделась. Под магическим светом на затянутых в темный материал стенах, потолке и даже на полу вспыхивали незнакомые руны. Я сама стояла в центре знака. Стараясь не задеть линии, осторожно переступила на чистый островок наборного паркета.

Совершенно точно это был не Тевет.

Растерявшись еще больше, я мяла карту, непрозрачно намекающую, что меня должны были перенести на улицы города, а не в чужой дом, и не понимала, куда теперь бежать. Снова повернулась. Книжные шкафы с тисненными золотом томами, массивный стол, дверь в чулан… Неожиданно в мертвой тишине послышалось эхо чужих шагов. Я немедленно сжала кулак, гася искру, и погрузилась в слепую темноту.

Шаги стали громче и отчетливее.

Едва различая предметы вокруг, я бросилась в сторону чулана. Влажной от страха рукой нащупала ручку. Скользнув в кромешную темноту, бесшумно закрыла дверь.

Секунды текли, длинные, страшные. В ушах шумело, сердце грохотало, и я даже не услышала, а скорее почувствовала, что за спиной кто-то стоял. Мне не хватило ни силы воли, ни крепости духа, чтобы повернуться к живой темноте лицом. К глазам подступили слезы.

Я кусала губы, стараясь не расплакаться, и все равно громко всхлипнула прежде, чем рот накрыла чужая горячая ладонь. Меня прижали к крепкому мужскому телу, сильно и тесно. Мгновением позже темноту разрезала короткая красноватая вспышка, и вдруг в лицо ударил порыв ледяного ветра.

Перемещение из мертвого особняка на осеннюю улицу произошло быстро и внезапно. Мне не сразу удалось осознать, что мы находились в безлюдном тупике, у темной кареты, под непривычно-рыжеватым, точно ржавым, светом фонаря. Сверху летела пудра мелкого дождя, брусчатка блестела.

В голове мгновенно вспылили страшные байки про похищенных в Абрис людей и убитых в темных ритуалах девственницах, какими так любили потчевать народ газетные листы. Мыча, я стала яростно вырываться из сильных рук. Попыталась укусить похитителя, но только обслюнявила его ладонь и перепачкала себе лицо.

Мужчина отдал вознице короткий приказ. Тот немедленно спрыгнул с козел и открыл дверь. Не желая забираться внутрь, я уперлась ногами в ступеньку.

— Обездвижу, — прозвучало над самым ухом по-теветски с едва уловимым акцентом.

Родная речь в устах чужака настолько меня шокировала, что я обмякла и тут же оказалась в карете. Забилась в угол деревянной лавки и, низко опустив голову, брезгливо обтерла рот рукавом летнего плаща. Похититель забрался следом и, усевшись напротив, произнес:

— Совсем страха нет?

Дверь захлопнулась. Окна были затянуты кожаными занавесками, и мы окунулись в темноту. Однако едва экипаж тронулся с места, как сверху полился желтоватый тусклый свет. Я ежилась, ощущая, как внимательно меня рассматривал абрисский ведун.

Скорее всего, он видел магический свет в особняке, и теперь прикидывал, насколько заложница из Тевета может оказаться опасной. Впервые в жизни я пожалела, что отказалась от курса самообороны, потому как перед темным колдуном была бессильна, точно ребенок.

Неожиданно он потянулся ко мне, заставив испуганно вжаться в деревянную спинку скамьи, и выдернул из рук карту. У меня в кулаке остался оторванный кусочек. Последовала долгая пауза, а потом он спросил:

— Кто ты?

Я прикусила губу. Он что-то пробормотал по-абрисски, а потом холодно добавил:

— Скоро разговоришься.

От страха у меня зашевелились на затылке волосы. Я вскинулась и, к собственному изумлению, обнаружила напротив брюнета лет гораздо старше меня, лет на восемь. Серые яркие глаза, но взгляд — тяжелый. В нижней губе, слева, было тонкое серебряное колечко. Кто в таком возрасте вставляет лабрету?

— Ты ведь знаешь, что у нас не вступают в переговоры со шпионами? Или ты перебежчица? Такие здесь тоже есть.

— Куда ты меня везешь? — спросила я, и на одно мгновение у мага сделалось странное лицо. Он как будто подсознательно ожидал, что пленница заговорит плаксивым фальцетом, а не взрослым голосом.

— Для чего ты переместилась в Абрис?

— Меня будут пытать? — От страха я спрашивала первое, что приходило в голову. Как будто мысли, едва возникнув в голове, тут же прямотоком выливались изо рта.

— Что ты делала в доме Исаи Гленна?

— Меня никогда не отпустят?

Возникла долгая пауза. Маг кивнул:

— Девушка, кто-то должен первым начать отвечать. Из нас двоих ты нарушила границы. — Он сделал приглашающий жест рукой.

Я облизала пересохшие губы и призналась:

— Я участвовала в скольжении. Это такая университетская игра. Мне дали карту, — я кивнула на смятый клочок коричневатой бумаги в руках мага, — по ней надо было найти ворота и вернуться обратно. На меня даже деньги поставили. Я не шпионка, а адептка, и не знаю, почему переместилась в тот дом, а не на улицу.

Парень смотрел на меня с нескрываемой иронией, не веря ни единому слову.

— Ты мне не веришь? — для чего-то переспросила я очевидную вещь.

— Я встречал много адептов с вашей стороны, но у тебя оказался самый подвешенный язык.

— Я не вру! — перебила я и растерла лицо ледяными ладонями. — Проклятье, как же тебе объяснить?

Некоторое время мы молчали. Разглядывали друг друга. Мой взгляд, как зачарованный, все время возвращался к колечку в его губе. Никто из знакомых мне парней никогда не делал дырок в теле, тем более на лице. В голове крутилась несуразная мысль, совершенно неподходящая ситуации мысль: в трескучий мороз оно примерзает?

— Сколько тебе лет? — резко спросила я, стараясь отвлечь себя от странной фантазии на тему того, как темный ведун облизывает зимой губу.

— Назови свое имя.

— Валерия Уварова, — без колебаний назвалась я. — Так, сколько тебе лет? Двадцать восемь?

— Двадцать четыре, — поправил он с непроницаемым видом. Он точно врал.

— Ты женат?

— Нет.

— Помолвлен?

— Нет.

— Вот! Что и требовалось доказать! — Я щелкнула пальцами, отчего световой кристалл на потолке зашелся в нервическом треске и пару раз истерично мигнул. — Никто не женится до тридцати. Скажи? А парню, с которым я собиралась потерять девственность, исполнилось двадцать три, но он обручился. Как понимаешь, не со мной.

Судя по тому, как у мага медленно вытягивалось лицо, он ничего понимать не собирался и меньше всего был склонен примерять белую рубашку девственницы из Абриса, страдающей по чужому жениху.

— У меня ощущение, что я на прошлой седмице не на обряде обручения сидела, а на поминках по разрушенным надеждам. — Мне следовало заткнуться, но от паники признания лились щедрым потоком — не перекроешь. — До сих пор не могу поверить! Он же бабник, каких Тевет еще не видал. Так почему надумал жениться? Потом я решила, что просто обязана совершить нечто, доводящее Тина до бешенства, и увязалась за Крис на скольжение. И переместилась в тот дом… Сделала больно, называется, человеку, который даже не подозревал, что ему делают больно. Но знаешь, что меня бесит больше всего? Что я несу всю эту ахинею и почему-то не могу заткнуться!

Неожиданно слова закончились. В воздухе повисло натужное молчание. Совершенно ошарашенная собственным словоблудием я выразительно моргнула. Кажется, я исхитрилась рассказать темному ведуну о личной жизни больше, чем лучшей подруге за последние три года.

Он откинулся на сиденье, сложил руки на груди. Внимательный взгляд, каким обычно смотрят взрослые, прикидывая, какого наказания наслужил расшалившийся ребенок, замер на моем лице, потом скользнул к открытым сандалиям из трех ремешков. Чувствуя, что от стыда готова под землю (особенно, если, провалившись, вернулась бы домой), я спрятала грязные ноги под лавку.

Интересно, если сказать что-нибудь вроде «спасибо, что дал исповедоваться», пришибет смертельным проклятьем?

— Извини, — наконец, выдавила я, нервно заправляя выбившуюся из пучка светло-русую прядь волос.

— И много?

— Чего?

— Денег на тебя поставили много?

— Понятия не имею, — передернула я плечами. — Я ведь не вернулась обратно.

— Что ж… В любом случае, ты бы никогда не выиграла.

— Почему?

— Ты переместилась в другой конец города, так что тебе очень повезло со мной столкнуться.

— Повезло? — опешила я.

Странные у него понятия о везении. В отличие от Тевета, где после большого взрыва абсолютно все жители получили дар света, в Абрисе равновесие нарушено не было. На сотню обычных людей встречался только один настоящий колдун, с ним-то мне и «повезло» столкнуться в пустом доме. Учитывая, с какой жестокостью во время войны абрисские ведуны убивали обладателей Истинного Света, было впору падать в обморок.

Я настороженно следила, как он постучал в стенку кареты. Со жмахом открылась заслонка, и маг отдал приказ на родном языке. Через некоторое время экипаж остановился. Парень открыл дверь, впустив в салон пахнущий осенью холод, спрыгнул на пешеходную мостовую и протянул ко мне ладонь.

— Что ты делаешь? — вымолвила я, боясь высунуть нос наружу.

— То, о чем непременно буду сожалеть. — Он нетерпеливо потряс рукой: — Вылезай.

— Ты меня отпускаешь?

— Останешься в карете?

Что за раздражающая привычка отвечать вопросом на вопрос?

Я подскочила на лавке с такой проворностью, словно подо мной распрямилась крепко сжатая пружина. Без стеснения схватила его за руку и, перепрыгнув растолканную лошадиными копытами жижу, встала на выложенную камнями дорожку.

Оказалось, что мы приехали к большому постоялому двору, заставленному распряженными каретами. Ставни были открыты, и в окнах горел свет. В голову снова полезли дурацкие мысли.

— Зачем мы здесь? — вымолвила я, зябко обхватывая себя руками, — Ты ведь… не хочешь… чтобы я…

Маг с недоумением изогнул брови.

— Чтобы я расплатилась! — выпалила я на одном дыхании, и на лице парня расцвела ленивая улыбка, от какой на щеках появились ямочки.

— И как подразумевается, ты со мной расплатишься?

— Эм-м-м…

Не заставляй произносить это вслух, пожалуйста!

Он принялся снимать куртку, как будто заранее начал готовиться к «оплате». У меня вспыхнули щеки.

— Ты так мило покраснела, — не преминул заметить он. — Не знаю, чего ты там себе навыдумывала, недоверчивый ребенок, но здесь готовят лучшую еду в городе. Ты голодная? Лично у меня перемещения взывают зверский аппетит и отнимают кучу сил.

Неожиданно маг накрыл курткой мои плечи. Кожаные рукава опустились до самых колен. Она хранила его тепло и чистый мужской запах. Я ошарашено замерла от того, как легко совершенно незнакомый парень ворвался в мое личное пространство.

— Так что? Составишь мне компанию?

— Это такая абрисская традиция — накормить идейного врага прежде, чем прикончить? — пробормотала я.

— Мы, вообще, гостеприимный народ, — улыбнулся он.

— Сначала кормите, потом пытаете? — с растерянным видом я следила, как уверенной, энергичной походкой, сунув одну руку в карман, он направлялся к дверям постоялого двора, а потом бросилась за ним следом…

* * *

В едальной постоялого двора оказалась тьма народа. Наверное, я ожидала, что когда мы войдем, то немедленно настанет гробовая тишина, и к нам повернутся все головы, но ничего подобного не произошло. Мой попутчик что-то сказал подскочившему подавальщику, и нас тихонечко проводили по деревянной лестнице на второй этаж, в отдельную комнату с зажженным камином, куда шум общего зала достигал только невнятным гулом.

Меню не предложили. Заказ приняли со слов мага. Я все это время предусмотрительно молчала и грелась у камина. Когда за подавальщиком закрылась дверь, парень вдруг стремительно подошел ко мне. От неожиданности я даже попятилась, но он схватил меня за куртку, не дав прислониться ногами к раскаленной каминной решетке.

— Стой. — С непроницаемым видом, словно не замечая, как я медленно заливаюсь краской, маг принялся проверять карманы. Правый, левый.

То, с какой легкостью он врывался в мое личное пространство, вызывало паралич. Не потому что он был темным ведуном, а совершенно незнакомым парнем с отличной фигурой, колечком в губе и хищной повадкой, стоявшим от меня в полушаге.

— Я сниму, — одними губами беззвучно сказала я, надеясь прервать пытку, когда он запустил руку во внутренний карман.

Маг покачал головой.

— Нашел. — В его руках оказалось тонкое стило из мутно-белого камня.

Подойдя к двери, он одним росчерком нарисовал незнакомую руну. Та вспыхнула красноватым светом и истлела, не оставив следа.

— Теперь никто не поймет, на каком языке мы говорим, — пояснил он.

Я разглядывала его. Когда в чулане маг обнял меня, чтобы перенести из особняка на улицу, его тело показалось твердым и мускулистым. Вязаный джемпер с высоким воротом облегал широкие плечи. Движения выдавали в нем хищника, осторожного, но стремительного и опасного. Сейчас он притаился, позволял себе играть в спасителя потерявшихся между мирами девчонок.

— Ты мне поможешь вернуться домой? — резко спросила я, наблюдая, как он налил в лохань воду из медного кувшина, чтобы вымыть руки. — И не сдашь в участок?

Маг бросил на меня быстрый взгляд.

— Да.

— Как?

— Воспользуюсь служебным положением.

Чувство самосохранения подсказывало, что уточнять, какое же он занимал положение, не стоило. Меньше знаешь, быстрее вернешься домой.

Казалось бы, горячее парню выглядеть было некуда, но тут он закатал рукава джемпера и продемонстрировал татуировки на предплечьях. Одну руку обвивала змея, на другой с внутренней стороны теснились выбитые звездочки. Хотелось надеяться, что их наносили не по количеству пойманных в городе и замученных до смерти теветцев.

— Почему ты мне поверил?

— Твоя обувь, — кивнул он, мыля щелоком руки.

— Обувь? — не поняла я и с недоумением посмотрела на сандалии. Три кожаных ремешка обхватывали грязные ступни.

— После большого взрыва в Абрисе постепенно смещаются времена года. Подготовленный человек знал бы, что у нас сезон листопадов и вряд ли оделся бы по-летнему, чтобы не выделяться из толпы. — Вдруг на его лице заиграла широкая улыбка, и снова появились ямочки: — Ну, и твоя пламенная речь задела меня за живое. Особенно часть про девст…

— Не надо! — категорично перебила я. — Мне и так стыдно.

В это время в комнату спиной вперед протиснулся подавальщик с подносом и, судя по всему, спас меня от града издевательских шуточек. На столе появились глиняные блюда с едой, забулькала еще кипящая чугунная посудина с густым варевом.

— Попробуй. — Маг плюхнул мне в тарелку ломоть разваренного мяса с овощами и сам принялся за еду. Я следила за ним, отчего-то не решаясь взяться за вилку, хотя от ароматных запахов набегала слюна.

— Ты принципиально не ешь с идейными врагами? — полюбопытствовал он.

— Я не ем с незнакомыми парнями.

На лекциях о рунической магии Абриса рассказывали, что у темных ведунов имя имело большое значение. Якобы оно открывало двери в душу человека, но маг без колебаний представился:

— Рой. — Он усмехнулся. — Теперь твоя вера позволит тебе поесть?

Жаркое оказалось вкусным и ароматным. Схватив кусок булки, я принялась его макать прямо в бурлящую кастрюльку. Потом не удержалась и облизала пальцы.

Рой следил, как я, прямо сказать, неженственно, а жадно и без стеснения, поглощала ужин. Наверное, он про себя решил, что все теветские потеряшки походили на голодающих из Выжженной пустоши, год питавшихся корешками и дорвавшихся до нормальной еды. Перемещение через границу между мирами изрядно черпнуло магических сил, которые восстанавливались или за счет еды, или за счет сна. Поспать мне не светило, зато появилась возможность погасить голод сытным угощением.

— А у вас здесь, и впрямь, неплохо готовят. — Я обожгла губы очередным куском мяса и зашипела.

— Я же говорил, — усмехнулся Рой и спросил: — Значит, ты учишься? Кем будешь?

— Артефактором.

— Хорошим?

— Очень даже, — промычала я с набитым ртом.

— И боевые артефакты тоже создаешь? — как будто, между делом уточнил он.

— Я изучаю созидательную магию, — запив застрявший кусок, пояснила я. — Не хочу выжигать боевую руну — больно и бесполезно, все равно оружие меня не привлекает. Когда-нибудь я создам самодвижущий экипаж на рулевом управлении, которому не нужны лошади.

— Не любишь лошадей?

— Мягко сказано. Я их ненавижу! В детстве у меня случилась одна неприятная история, связанная с лошадьми.

— Тебя сбросила лошадь?

— Никогда не ездила верхом, — призналась я. — Это история не для застольных посиделок, но она о мальчике, который мне очень нравился, белых атласных туфельках и лошади, остановившейся в очень неудачном месте.

— Она тебя лягнула?

— Лучше бы она меня лягнула, — мрачно отозвалась я. — Потому что тогда мне бы пришлось отменить первый в своей жизни бал из-за травмы, а не из-за испорченных туфель. Проклятье, я так возненавидела балы и лошадей, что до сих пор не умею управлять экипажем и танцевать.

Рой поспешно схватился за стакан, но смех все равно подавить не сумел.

— Это печальная история! — серьезно заявила я. — Мне до сих пор обидно.

На некоторое время мы замолчали. Сотрапезник лениво потягивал напиток.

— Этот твой жених… сильно просчитался, когда отпустил тебя. — Он бросил над краем кружки пронзительный взгляд.

Я подавилась и мысленно пожелала провалиться под засыпанную опавшими листьями землю Абриса.

— Не смущайся, кое-чего из твоей пламенной исповеди я все равно не понял, — «успокоил» Рой.

— Пятьдесят процентов? — с надеждой уточнила я.

Он покачал головой.

— Двадцать?

— Нет.

— Может, хотя бы пять?

Он с сожалением развел руками.

— Тогда что?

— Я впервые слышал слово «ахинея».

— И всего-то? — разочаровано протянула я. Лучше бы он не знал слова «девственница».

— Что оно означает?

— Абсурд, вздор, нелепость. Нужны еще варианты?

— У тебя, я смотрю, богатый словарный запас, — усмехнулся он.

— Я, вообще, поговорить люблю. Особенно не вовремя, — мрачно отозвалась я и пыталась сменить тему: — Теперь моя очередь спрашивать. Признайся, Рой, таких, как ты, учат ловить таких, как я?

Он усмехнулся:

— Ты явно не захочешь услышать ответ, Лера.

Никто и никогда не называл меня Лерой. Интересно, это был такой особенный абрисский шик уменьшать имена, чтобы они звучали, как ласковые прозвища?

Не зная, куда деваться от смущения, я вытащила карманные часы и с излишне заинтересованным видом открыла крышку. Однако механизм точно взбесился. Резные стрелки беспрерывно крутились в разные стороны, подобно магическому компасу, искавшему части света на месте сосредоточия природной силы.

— Что с моими часами? — удивилась я.

— Давай, посмотрю.

Едва он дотронулся до артефакта, заряженного Истинным Светом, как пальцы шарахнуло магическим разрядом, даже искры посыпались. Рой невольно отдернул руку, и часы кувырнулись в миску с мясом, где и утонули с тихим бульканьем.

Мы ошарашено смотрели, как золотой краешек скрылся в жирной гущине.

— Светлые духи! — простонала я, пряча лицо в ладонях и стараясь не расхохотаться. — Ненавижу сегодняшний день!

— А по мне, так неплохой день, — хмыкнул Рой, пытаясь ложкой выловить золотой кругляш из мясной жижи. — Особенно его окончание. По крайней мере, было, пока я не утопил твои часы в соусе…

* * *

Поздний вечер сменился холодной ночью. Дождь закончился, ветер разгонял тучи. Они неслись клоками, точно ожившие тени, и в разрывах то и дело выныривала луна. Я жадно ловила взглядом стремительное мелькание ночного светила, редкого гостя в Тевете. В небе Абриса не было отражения параллельного мира, словно его вовсе не существовало. Жаль, что даже с погодой не повезло. Наверное, в ясные ночи бескрайнюю темную гладь усеивали мириады мерцающих звезд.

Подъехала карета, и Рой открыл дверь:

— Забирайся.

Я нырнула в холодную темноту, уселась на ледяную лавку, едва подавив желание забраться с ногами и натянуть на озябшие колени куртку. Маг о чем-то переговорил с возницей, а когда забрался внутрь, то щелчком пальцев разбудил световой кристалл на потолке.

Неожиданно Рой уселся рядом со мной и стал раскладывать карту, которую, похоже, прихватил у кучера.

— Покажи квартал, где ты живешь.

Передо мной оказалась развернутой карта родного Крамвеля, где со скрупулезной точностью были указаны даже сторожевые будки.

— Зачем тебе?

— Я сегодня уже пару раз перемещался по континенту, и сил на прыжок через границу не хватит, только на параллельное скольжение. С нашей стороны границы подъедем поближе к нужному кварталу, чтобы тебе потом не пришлось далеко добираться.

Я с любопытством покосилась на него. Хотелось спросить, все ли темные ведуны умели с легкостью перемещаться из мира мир, но не хватило духу.

— Ты всегда такой внимательный к нарушительницам границ?

— Только с теми, которые мне симпатичны. Показывай, — скомандовал он.

Не зная, как реагировать на небрежный комплимент, я наклонилась к карте и нашла свой район.

— Вот мой квартал.

— Каменных горгулий? Далековато ты оказалась от дома.

— Угу, в параллельном мире…

— Зачем ты решила участвовать в этих крысиных бегах?

Он так точно охарактеризовал «скольжение», что мне стало смешно. Наверное, мы действительно со стороны напоминал крыс, выпущенных в кукольный лабиринт в гонке за кусочком сала.

— Ничего личного, Рой, возможно, твой мир и неплох, но Валентин ненавидит Абрис, а мне захотелось сделать что-то такое, отчего ему тоже станет паршиво.

— Чужому жениху?

— Угу…

Я подняла взгляд от карты и потеряла мысль, вдруг осознав, что мы практически соприкасались лбами. Близость вызывала чудовищную неловкость. Взгляд заметался по его лицу и снова остановился на колечке в губе.

— Оно примерзает зимой? — слыша себя точно со стороны, выпалила я.

Уголок рта у Роя дрогнул.

— Нет.

— Хорошо, — промычала я, — а то было бы неудобно его каждый раз отмораживать.

Что я несу?!

Отодвинувшись, я закуталась в его куртку и забилась в уголок сиденья. Очевидно, Рой дал распоряжения вознице, и мы тронулись с места. Он погасил световой кристалл и открыл одну занавеску. В салон заструился тусклый уличный свет.

— Ехать долго, за городскую стену. Может, поспишь? Иначе свалишься после скольжения.

— Как я могу? — промычала я, подавив зевок. — Ты же на ногах еще держишься.

— Я гораздо сильнее тебя и магически, и физически.

— А еще у тебя самомнение зашкаливает, — отозвалась я и все-таки широко зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Ты со всеми такая прямолинейная?

— Только с людьми, которые мне симпатичны… — пробормотала я, борясь с сонливостью.

Глаза мне удалось разлепить с огромным трудом. Карета стояла, а Рой трепал меня по плечу:

— Просыпайся, мы приехали.

— Куда приехали? — Я выпрямилась, не сообразив, где нахожусь, и почему вокруг так темно. Чтобы вспомнить события последних нескольких часов пришлось поднапрячься.

— Выходи, — скомандовал маг.

Оказалось, что мы стояли на проселочной дороге посреди густого реликтового леса. Вокруг ни души, только высоченные деревья. Когда я выбралась из кареты, то наступила в лужу, и ноги обожгло ледяным холодом.

— Проклятье!

— Осторожно! — Он подхватил меня под локоть и помог выбраться на твердую землю. — Пойдем.

Рой начал уверено отдаляться от дороги, и мне ничего не оставалось, как идти следом. С тоской я оглянулась через плечо, за голыми кустами светился огонек на крыше кареты.

— Когда проводят ритуалы с жертвоприношениями, то жертва должна быть сытая? — зябко кутаясь в куртку, уточнила я.

— Не переживай, ради жертвоприношения я бы не повез тебя в лес. У нас для этого прямо в городе есть алтари.

— Ты же пошутил?

— Нет. Можно было сразу из едальной в святилище, — издеваясь, просветил он.

— Ты меня сейчас, вообще, не успокоил, — проворчала я, стараясь от него не отставать, хотя хождение даже по летнему лесу в сандалиях было еще тем удовольствием, а по осеннему, в кромешной темноте превращалось в изощренную пытку.

Едва фонарь исчез в темноте, как Рой остановился.

— Почему здесь? — не утерпела я.

— Нас уже с дороги не видно.

Во мраке вспыхнул огонек стило, и маг принялся чертить на ладони сложный знак. Из-под светящегося злым красным цветом острия шел дымок, в воздухе ощутимо запахло паленой плотью. На коже появлялся черный ожог с воспаленными кромками. Светлые руны не калечили тело и после себя не оставляли рубцов. Наверное, было больно до оцепенения, но ведун только морщился.

— Готово. — Он спрятал стило обратно в карман и протянул руку: — Иди сюда.

— Прости?

— Ты мне доверяешь? — в голосе Роя слышалась улыбка.

— Это ведь риторический вопрос? Можно не отвечать? А то врать очень не хочется. — От нервического напряжения меня трясло. — Скажи, мы точно не переместимся в чью-нибудь библиотеку? Нас ведь заберут, как воров…

— Трусиха. — Маг резко схватил меня за запястье и привлек к себе.

Я налетела на него, и оказалась в кольце рук, тесно прижатая к горячему телу. Он не дал возможности отстраниться или хотя бы возмутиться, лесную мглу рассекла алая вспышка, и под ногами провалилась земля. Мы стремительно ухнули в пустоту. От страха я обхватила Роя руками, да так крепко, будто пыталась сломать ему ребра.

Как и в первый раз, скольжение закончилось неожиданно. Я все еще прижималась к магу, когда поняла, что воздух насыщенно пах сухой травой, а в тишине застрекотали цикады.

— Приехали, — тихо произнес Рой мне в макушку.

— Да? — Я подняла голову и огляделась.

Оказалось, что мы находились под каменным мостом рядом с кварталом Каменных Горгулий. Расцепив объятия, больше походившие на крепкий замок, я отошла. Рой сунул руки в карманы.

— Ты сегодня нарушил много правил? — спросила я.

— Достаточно. Но точно не больше, чем ты. Нарушать правила весело, правда, Лера?

— С первого раза не оценила, — призналась я и помахала рукой: — Прощай, Рой. Было приятно познакомиться, несмотря на то, что ты искупал мой курсовой проект в мясном соусе.

— Прощай, Лера. Надеюсь, что созданный тобой артефакт невозможно уничтожить простым соусом.

— Это бы ударило по моему самомнению. Скажи? — пошутила я.

Через темноту мы смотрели друг на друга в последний раз. Наши дороги расходились навсегда.

— Ты был прав, мне действительно повезло оказаться не на улице, в том доме, — призналась я. — Без тебя я бы попала в большие неприятности. Спасибо.

Он, молча, кивнул, принимая благодарность. Если бы на прощанье новый знакомый выдал какой-нибудь нравоучительный монолог, типа, никогда больше не заниматься глупостями и не перемещаться в Абрис, то я бы разочаровалась и тем успокоилась, но Рой решил меня добить.

— Хотел бы я, чтобы ты жила в моем мире, — тихо вымолвил он и исчез, оставив мне куртку, кучу странных мыслей и такое же количество растрепанных чувств.

* * *

Мы с папой снимали первый этаж старого каменного дома, окруженного густым одичавшим садом. Он стоял в тупичке, в отдалении от нарядных соседей, выстроившихся на центральной улице.

Когда я, не чувствуя под собой ног, добралась до переулка к дому, то уже светало. Фонари потухли, небо просветлело, и очертания абрисского города потускнели. Густо пахло влажной от росы зеленью. Я толкнула протяжно заскрипевшую кованую калитку и прошмыгнула во двор.

На плетеных качелях, стоявших на открытой веранде, поджав коленки и прикрывшись пледом, сладко спала Крис. Услышав мои шаги, она тут же открыла глаза и поспешно села.

— Лерой, слава Светлым духам! Ты где была? Я думала, что рехнусь от беспокойства!

— Что значит, где я была? — устало повторила я, плюхнувшись рядышком, отчего качели истерично зашатались.

— Проклятье, я как будто в кошмарный сон попала! — Подружка растерла лицо ладонями, пытаясь очухаться ото сна. — Вы только исчезли, как в мануфактуру нагрянули стражи. Многих схватили. Парни, которые в Абрис переместились, наверное, вообще, на руки дознавателей выпали. Тебе повезло, что ты переместилась в город.

— В город? — переспросила я, подозревая, что подружка от страха оказаться в городском каземате немножко тронулась умом.

— Твой маячок не зажегся, — пояснила Крис. — Все решили, что ты не пересекла границу и выскользнула где-то в городе…

— Так и есть, — поспешно согласилась я, не представляя, как расскажу дикую историю о чужом доме, темном ведуне и перемещениях между мирами.

— А ты где грязь-то умудрилась найти? — удивилась подружка.

Она рассматривала мои ноги и заляпанные по колено леггинсы.

— Я выпала из ворот прямо в болото, — соврала я. — Хорошо, что в топь не попала.

— А как до дома добралась?

— Меня подвезли. Я выглядела такой жалкой, что извозчик мне даже куртку дал… Сговорились, что я ему потом на станцию завезу.

— Повезло. — Крис широко зевнула и помахала ладошкой перед лицом, вместо того, чтобы прикрыть раззявленный рот. — А мы вдесятером в одном кэбе тряслись, да еще до твоего квартала пришлось шлепать час. Сколько там время?

Я похлопала по карманам, вытащила часы. После мясного соуса на ощупь золотой корпус казался неприятно скользким. Стрелки показывали одиннадцать часов вечера, как будто не существовало ночи, проведенной в Абрисе.

— Часы отстают, — пожаловалась я.

— Неважно, — широко зевнула Крис. — Пойдем спать, а то мне скоро вставать надо.

Она ошиблась, спать нам больше не пришлось. Едва я успела смыть с себя грязь и запахи Абриса, как услыхала, что в дом кто-то принялся яростно стучаться. Ранний визитер точно пытался снести с петель тяжелую дубовую дверь, опечатанную специальной руной от взлома. Совершенно не понимая, кого притащили абрисские демоны в то время, когда у соседей только петухи проснулись, я поскорее вылезла из лохани с душистой водой. Жмыхнула заслонка на дверном окошке, а потом Крис меня позвала напряженным голосом:

— Валерия, ты здесь нужна!

Подруга никогда не называла меня полным именем, разве что при своем отце. Судя по тому, с какой проворностью она принялась открывать неподъемный засов, мне в голову пришла странная мысль, что молельщик Серебров приехал за дочерью, чтобы отвезти на утреннюю молитву.

Представать пред отцом Крис в халате было неловко, а потому я натянула на себя первое, что лежало в корзине с грязным бельем. Как на грех, сверху валялось традиционное теветское платье, которое мне пришлось нацепить на обряд обручения Тина.

В измятом ярко-красном балахоне до пят я вывалилась из банной комнаты в кухню, заменявшую нам с отцом холл и столовую. Белая, как смерть, Крис хлопала круглыми от страха глазами и держала входную дверь широко открытой.

На пороге стояли двое хмурых стражей, и при виде их у меня в животе завязались крепкие узлы.

— Валерия Уварова, дочь профессора истории Демитрия Уварова? — раздраженным голосом вопросил один.

Мы с подругой испуганно переглянулись, и я пролепетала:

— Что-то случилось, господин дознаватель? С папой что-то случилось?

Первый продемонстрировал мне свернутый свиток. В руках второго стража, как мановению магического стило, появились кандалы, перекрывающие силу света.

— Валерия Уварова, вы арестованы по обвинению в незаконном пересечении границы с параллельным миром Абрис.

— То есть с папой все в порядке, — огорошено пробормотала я, и в комнате повисла пугающая тишина.

Все молчали и не шевелились. Стражи примерялись, под каким углом скрутить хрупкую девушку, чтобы она не скончалась на месте, а я не могла избавиться от дурацкой мысли, что просто не имею права сесть в каземат без исподнего — в камерах же ужасно грязно.

— Можно мне переодеться? — наконец, вымолвила я.