Камень в кармане

Алессар лежал на спине в тёплой луже и смотрел в потолок.

— Если я сейчас умру, — прошептал он, — пусть в моей эпитафии напишут: «Он был голым и ни при чём».

Голубь размером с собаку нёсся прямо на него, распластав крылья. Клюв уже открылся, готовый атаковать человечка, лежащего на полу, но в последнюю секунду птица резко вильнула в сторону мокрой булки, которая всё ещё валялась рядом. Голубь заглотил хлеб одним движением, даже не замедляясь, и продолжил бег по инерции, с грохотом врезавшись в стену. Во все стороны полетели перья. Алессар не стал испытывать судьбу: перекатился, вскочил и, прикрывая одной рукой причиндалы, а второй — лицо (на всякий случай), метнулся к старым деревянным ящикам, что темнели в углу ангара. Забился между ними, пытаясь отдышаться. Бегать парень не любил.

— Ладно, — просипел он. — Ладно. Я вонючий, мокрый, голый, но по-прежнему живой.

Он огляделся: его окружали старые, рассохшиеся ящики с торчащими ржавыми гвоздями. На одном, самом большом, красовалась надпись синим маркером: «СКЛАД ОДЕЖДЫ — НЕ ЛАЗЬ!» Алессар, естественно, залез. Внутри, поверх газет тридцатилетней давности, лежало нечто. Он вытащил это «нечто» и уставился на находку скептическим взглядом.

— Серьёзно? — голос сам сорвался на фальцет.

Сетчатая жилетка цвета хаки, с карманами. Парень насчитал пять штук: два спереди, два сбоку, один на спине — зачем карман на спине⁈ Камуфляжная футболка, с надписью на груди «Охота». Буквы выцвели, но смысл сохранился. Широкие, бежевые штаны: спортивные или брюки — создатель этого творения и сам не понял. На поясе резинка и шнурок, который, судя по узлам, уже не раз перевязывали. Обувь была особенно хороша. Бежевые туфли с квадратным носом. Такие обычно носят пенсионеры на танцах.

— Я лучше останусь голым, — сказал Алессар вслух. — Нет, правда. В этом меня даже голуби клевать не будут, им будет стыдно.

Он хотел зашвырнуть всё обратно, но в этот момент с другого конца ангара раздался крик:

— А-А-А, ЭТА ТВАРЬ МЕНЯ СЪЕСТ!

Юнда. Алессар выругался, натянул штаны (они висели как на палке), футболку (она была ему велика на три размера), жилетку (карманы хоть немного придавливали странную одежду к торсу). Туфли он наскоро сунул в боковые карманы жилетки — босиком было как-то надёжнее. Алессар побежал на голос, источник крика нашёлся быстро. Посреди ангара стояла огромная металлическая бочка — из-под масла, судя по ржавым потёкам. Бочка ходила ходуном. Снаружи её методично долбил клювом голубь, даже крупнее того, что проглотил булку. Внутри, судя по отборному мату, была Юнда.

— Алессар, если ты меня не вытащишь, я прокляну твою кровь до седьмого колена! У этой твари клюв как отбойный молоток!

Алессар выглянул из-за ящиков. Голубь увлечённо работал клювом, не замечая ничего вокруг.

— Юнда, — позвал он шёпотом (получилось глупо). — Я отвлеку его, а ты вылезай из бочки и беги к тем ящикам, поняла?

— БЫСТРЕЕ, Я ТУТ ЗАДЫХАЮСЬ!

Он огляделся. Пнул ногами мелкий гравий и камушки. Алессар набрал горсть мелочи, размахнулся и бросил их метрах в пяти от голубя. Камушки застучали по бетону — тр-р-р-р, как будто кто-то рассыпал зерно. Голубь замер, повернул голову набок. Посмотрел на пустое место, где ничего не было, кроме пыли, и клюнул. Птица побежала смотреть, нет ли в облаке пыли еды.

— БЕГИ! — заорал Алессар.

Крышка бочки отлетела. Растрёпанная, но живая Юнда вылетела оттуда как пробка из горлышка шампанского. Она приземлилась на четвереньки, тут же вскочила и рванула к ящикам. Алессар — за ней. Голубь наконец сообразил, что его обманули, разочарованно курлыкнул, развернулся и кинулся вдогонку, но молодые люди уже нырнули в узкий проход между ящиками и стеной. Птица застряла, забила крыльями, но отступила, обиженно ухая.

— Ты… — Юнда тяжело дышала, опираясь руками о колени. — Ты… где был вообще?

— Искал одежду, — огрызнулся Алессар. — Не все же могут кататься в бочке как принцесса на горошине.

— А что это на тебе? — Юнда подняла голову и уставилась на парня.

— Ничего, — залился краской Алессар.

— Это жилетка с сеткой? Ты серьёзно? — Она прищурилась, потом лицо девчонки медленно расплылось в улыбке. — О, боже. Ты одежду у деда украл? Так вот что ты носишь дома, крутой мальчик-гот?

— Заткнись.

— Сетка! Ха-ха-ха! — Юнда схватилась за живот. — А туфли-то какие! Алессар, у тебя карман на спине!

— Это тактический жилет! — зашипел он. — Для припасов!

— Каких припасов? Ты туда бутерброды будешь класть? Или сменные носки?

Она смеялась так, что из глаз потекли слёзы. Алессар покраснел до корней волос, попытался стянуть жилетку, но она зацепилась за торчащие уши.

— Да помоги ты, ненормальная!

— Не-не-не, оставь, — выдохнула Юнда, вытирая глаза. — Это твой образ: пост-гот на пенсии. Погоди, я сфоткаю.

— Только попробуй.

— У меня телефона с собой нет, — похлопала по карманам девушка.

Они оба замолчали, прислушиваясь к звукам. Голубь перестал ухать и, судя по всему, убежал за пределы заброшки.

— Ушёл? — прошептала Юнда.

— Не знаю. Может, и…

Сзади, прямо у них над головами, раздалось «КУРЛЫК». Голубь сидел на ящике сверху и смотрел вниз, наклонив голову.

— Бежи-и-и-м, — завопил Алессар.

— Куда? — в ужасе на ходу выпалила Юнда.

— К выходу, какой дурацкий вопрос!

Они выскочили из щели и рванули через весь ангар. Голубь спрыгнул с ящика и понёсся следом, нагоняя быстрее, чем ожидал Алессар.

— Да шевели ты уже булками, Алессар! — крикнула Юнда, когда за их спинами раздался грохот разбитого стекла. — У этого пернатого шкафа на нас какие-то планы, и это явно не совместное селфи.

— Ты видела? Он только что снёс газетный киоск! Пешком! — Алессар задыхался на бегу, его лицо стало пунцовым. — Юнда, это не шкаф, это какой-то сбой в матрице. Почему он такой целеустремлённый? У нормальных голубей память как у рыбки Дори, а этот пасёт нас уже три квартала!

— А я ведь тебе говорила! — девушка едва поспевала за ним, стараясь не оглядываться. — «Тупые птицы, бесполезные создания»… Накаркал? Теперь у этой «бесполезности» когти как у экскаватора!

Они нырнули в закуток между ржавыми контейнерами. Голубь пронёсся мимо, не заметив, и скрылся за углом. Тяжело дыша, прижались к холодной стене.

— Слушай, — Юнда перевела дух и повернулась к парню. — Я всегда хотела спросить… Откуда в тебе столько презрения к голубям? Они же просто маленькие птицы. Ну, ладно, не очень маленькие здесь, но по жизни-то?

Алессар фыркнул, поправляя съехавшую жилетку.

— Они тупые, гадят на памятники. Грязные все и наверняка переносят разные болезни, как крысы.

— И ты решил, что война с ними — твоё призвание?

— Я просто высказываю своё мнение.

— А они, видимо, решили высказать своё. — Юнда кивнула в сторону разбитого киоска. — Посмотри на себя, Алессар. В этом мире ты — ничтожный, в этой своей дурацкой сетчатой жилетке, маленький, неуклюжий. А они — огромные и сильные. Всё наоборот. Здесь ты тот, кого унижают.

— Ну, спасибо за поддержку, — пробормотал парень.

— Я ж не поиздеваться, а серьёзно. Если ты извинишься перед ними, может, это станет нашим выходом отсюда. Доверься мне хоть раз, я сердцем чую — так надо.

Алессар посмотрел на подругу, Юнда не шутила.

— Ты с ума сошла. Извиняться перед голубями?

— А у тебя есть другие идеи? Или будем сидеть здесь, пока этот «пернатый шкаф» не догадается заглянуть на огонёк?

Парень помолчал, скрипнул стиснутыми зубами.

— Ладно. Но если я умру от стыда — это будет твоя вина.

— Напишу об этом пост.

Он выдохнул, поправил жилетку, словно приводил в порядок дорогой костюм перед публичным выступлением, и вышел из укрытия. Площадь перед ангаром вся была усеяна голубями. Они сидели на ящиках, на балках, на каменной плитке — десятки круглых глаз уставились на выскочившего человечка. Алессар встал посередине, чувствуя себя полным идиотом.

— Ээээм, — начал он, кашлянув. — Друзья. Между нами произошло недопонимание. И я хотел бы принести извинения.

Голуби повернули головы и уставились на парня стеклянным взглядом.

— Ну… Я неправильно себя вёл. Вы не такие уж и тупые, может быть…

Неподалёку из проржавевшей трубы упала капля воды.

— Это не работает, — прошептал он в сторону, где пряталась Юнда.

— Скажи это искренне! — прошептала она из укрытия. — Им нужны искренние извинения, Алессар!

— Да что ты несёшь!

— Мы тут застряли из-за твоего упрямства, Алессар! Давай уже, выбей нам билет наружу!

Алессар снова посмотрел на голубей. На свои бежевые туфли, которые он так и не надел — они торчали из кармана жилетки.

— Ладно, — сказал он тихо. Потом громче: — Ладно, уговорила!

Он выпрямился, скинул туфли рядом с собой. Надоело их таскать.

— Простите меня, — раздражённо начал он. — Простите, что я бываю заносчивым и высокомерным. Что легко срываю раздражение на тех, кто путается под ногами. Но причина во мне самом. Вы не виноваты ни в том, что клюёте хлеб, ни в том, что гадите на памятники, ни в том, что у вас голова мерзко дёргается. Я просто злой иногда. И мне стыдно.

Алессар замолчал, голуби смотрели ещё секунду. Потом, как по команде, отвернулись и занялись своими делами: кто чистил перья, кто клевал воображаемые крошки, кто просто заворковал с соседом. Алессар зло выдохнул.

— Я же говорил, что это чушь! Чувствую себя последним идио…

Он не договорил. Пространство вокруг задрожало, поплыло, как отражение в мутной воде. Голуби, ангар, бетонный пол — всё пошло рябью, вытянулось и схлопнулось в яркую точку. Алессар открыл глаза в своей комнате. В своей вонючей футболке, в которой он спал, так и не помывшись вечером.

— Приснится же такое, — прошептал он, усаживаясь на кровати.

Рядом на тумбочке лежал треугольный камень с отпечатком лапки. Лежал и не светился. Алессар потрогал его пальцем: холодный.

— Глюки, — по-простецки решил он. — Перепил энергетика перед сном.

Он встал, пошёл в душ, оделся в привычную одежду — джинсы, чёрную футболку, сверху кофту. Жилетку скуфа он, к счастью, в шкафу не нашёл.

Пары в колледже прошли как в тумане — Алессар всё думал о гигантских голубях, о Юнде в масляной бочке, о том, как он извинялся перед птицами. Стыдно было до скрежета в зубах. Вечером он и Юнда встретились в заброшенном парке. Он шёл к девушке по старой аллее, фонари только зажглись, вечер вступал в свои права. Юнда уже сидела на скамье, возле спуска к речке, курила, глядя на воду.

— Ты не поверишь, что мне сегодня приснилось, — сказал Алессар, плюхаясь рядом.

— Голуби-переростки, — не глядя, ответила Юнда. — Это ни фига не сон, Алессар.

Он отмахнулся.

— Ну, не сон. Астральный сон там… или парный. Неважно.

Юнда повернулась к нему и прищурила глаза.

— Парный?

Алессар замялся, почесал затылок.

— Ну… в смысле дружеский. Не доставай с формулировками, Юнда. Я так понимаю, ты тоже его видела?

— Ты считаешь, что это было просто сном? — удивилась она.

— Ага. Жуть такая. У меня до сих пор мурашки по коже, — он закатал рукав и продемонстрировал тощую, покрытую гусиной кожей руку. — Вот посмотри!

— Никакой это не сон, болван, — Юнда стряхнула пепел. — Говорю тебе, это магия.

— Какая-то стрёмная магия.

— Не стрёмнее твоей жилетки.

— Заткнись, Юнда.

Он сел к ней чуть ближе и принялся пересказывать прожитый день. Они разошлись у подъезда девушки поздним вечером. Юнда кивнула на прощание и скрылась за дверью. Алессар постоял секунду, глядя на закрывшуюся дверь, потом сунул руки в карманы и побрёл домой. В кармане брюк нашёлся камень. Нет, он не оставлял его на тумбочке. Алессар вытащил находку. Треугольник с лапкой мерцал едва заметным тусклым зелёным светом в темноте.

— Только не сейчас, — прошептал он. — Дай мне хотя бы выспаться.

Камень мигнул и погас, Алессар выдохнул и ускорил шаг.