Глава 35

— Как самочувствие, Лина? — Леонид Матвеевич прошёл к моей кровати и присел на край. — Давай-ка померю тебе давление.

— Я вроде нормально.

Ноябрь с его ежеминутно меняющейся погодой всё-таки добил меня. Дождь сменялся снегом, снег дождём и туманом. Хороший минус за окном по ночам на утренний плюс и обратно. И всё время пасмурно и неуютно. Город забыл, как выглядит солнце и погрузился в потёмки и мглу. И даже наступивший декабрь не был похож на настоящую зиму. Выпавший позавчера белый, чистый снежок, сегодня уже превратился в грязную, серую кашу под ногами.

Меня мучили головные боли и тошнота. Вот уже неделю я лежала в клинике. Леонид Матвеевич настоял.

«Прокапаем, снимем давление, витаминчики поколем».

Как ни странно, но я с удовольствием согласилась. Здесь немного веселее, чем в тёмной, даже днём, квартире в полном одиночестве. Люди вокруг. Единственный минус — мне запретили работать. Ноутбук нельзя, планшет нельзя, телефон только позвонить. Даже телевизор не больше тридцати минут и те с перерывами.

— От Андрея новостей нет? — спросила как бы невзначай, пока Леонид Матвеевич возился с манжетой тонометра, устраивая её на моей руке.

Уже целую неделю я не получала от Миши сообщений, и с каждым днём тревога всё разрасталась, давила, теснилась плотной, клубящейся массой в груди. Не помогали даже успокоительные, которыми меня подкармливали здесь.

— Пока нет. — накачивая воздух в манжету, покачал головой отец Андрея. Смотрел невозмутимо. — Не переживай, Ангелина. Ты же знаешь работу наших парней. Не звонят, не пишут — значит, пока нет возможности.

Я тяжело вздохнула. Раньше легче переносила такие моменты.

— Ты помнишь какая у тебя сейчас задача? — Леонид Матвеевич внимательно следил за показаниями прибора, не поднимая на меня глаз.

— Не нервничать, спать, есть, отдыхать. — грустно улыбаясь, произнесла ежедневную мантру.

— Правильно. — снял с моей руки спустившую воздух манжету тонометра. — Ну всё нормально. Ещё пару деньков полежишь у нас и можно домой. А там, оглянуться не успеешь и Новый год. Праздники, мандарины, ёлки. Снег обещают и морозы. Настоящая зима придёт, а не вот это всё.

Неожиданно громко и резко распахнулась дверь и в палату, как снежный вихрь, ворвалась Алиска, и следом за ней, запыхавшаяся Эль.

— Деда! — Алиска быстро сменила намерения подбежать ко мне и рванула к распахнувшему ей объятия Леониду Матвеевичу.

— Ах, ты ж моя красавица! — мужчина подхватил малышку на руки, и звонко чмокнул в румяную щёчку. — Соскучилась по деду?

— Да-а-а! — Алиска положила ладошки на его гладковыбритые щёки и хохоча сжала их, раскачивая голову Леонида Матвеевича из стороны в сторону. — Мы к Лине приехали и к тебе. Мама моложеное Лине купила, но сказала, что это сюлплиз. И ещё яблоки и шоколадку, и солёную лыбку. И тебе моложеное. Я ходила в садик к лебятам. Там интелесно, но каша не вкусная. И пенка бе-е-е.

Алиска докладывала все последние новости, вертясь на руках деда, а Эль улыбалась и обречённо качала головой.

— Никаких секретов с ней не утаить. Привет! — обняла меня и погладила по спине. — Как ты тут?

— Нормально. — не улыбаться, глядя на бойкую малышку, уже что-то загадочно шептавшую на ухо своему дедушке, было невозможно. — Леонид Матвеевич сказал, что скоро домой.

— Ну вы тут поболтайте, девчонки, посекретничайте, а я пойду. — он спустил на пол Алиску. — Если что, я у себя.

— Мы зайдём. — кивнула ему Эль, а мелкая шкода уже забралась ко мне на кровать и положила свою крошечную ладошку на мой живот.

— А там мальчик или девочка? — прижалась ухом к ещё плоскому животу. — А почему я его не слышу? Он умеет разговаривать? Эй! Ты меня слышишь?

Я засмеялась. Алиска щекотно уткнулась лицом в меня, пытаясь общаться с моим ребёнком.

— Лисёнок. — Эль, смеясь, подхватила непоседу на руки. — Он ещё совсем крошечный и пока не умеет говорить. И не дави на Лину, им с малышом может быть больно.

— Я не давлю. — серьёзно возразила Алиска. — Когда он подластёт, я буду с ним играть и подарю Зою.

— Зоя — это тот заяц в красном платье в горошек. — усаживая дочь к себе на колени, пояснила мне Эль.

— Спасибо, солнышко. — я пожала крошечные пальчики. Зная, как трепетно Алиска относится к своей заячьей стайке, понимала, что это щедрый подарок.

— А мы не одни к тебе приехали. — хитро прищурилась малышка. — С сюлплизом.

— И где же ваш сюрприз? — улыбаясь, скопировала её прищур.

— Там. — махнула рукой в сторону двери. — Плетётся с палочкой.

— Дед Мороз? — шутливо предположила я.

— Ты сто? У него болоды нет! И саней! И он не сталый.

Я вопросительно посмотрела на Эль, прося подсказку, но она только загадочно улыбалась. Увидишь.

— От Андрея ничего нет? — пока Алиска, по-детски быстро забыв о нас с Эль, занялась большим зелёным яблоком, я взяла подругу за руку.

— Тишина. — Эль сплела наши пальцы и слегка пожала их. — Всё нормально, Лин. Так бывает, ты же знаешь.

Знала, но всё равно было тревожно. Почему-то именно сейчас, после того, что случилось с Мишей в последней командировке, особенно страшно за него. За всех парней.

— Может, пока Мишки нет, домой вернёшься, Лин? Что ты там в пустой квартире одна? — Эль погладила меня по руке. — Мы там рядом все. Вместе ждать веселее.

Она права. Даже здесь, в обезличенной больничной палате мне было легче и лучше, чем в старой квартире, где я провела всё детство и юность. Я и правда хотела домой, в нашу с Мишей квартиру, которая стала мне роднее бабушкиной. И там рядом друзья и Юрка. А ещё куча очень неприятных и болезненных воспоминаний и ассоциаций. Пока я не готова встречаться с ними снова.

— А Леший что-нибудь говорит?

— Отделывается формальными фразами. Всё нормально. Всё по плану. Все живы. — очень похоже передразнила генерала подруга.

Мы примолкли на минутку, каждая думая о своём. Тихий стук в дверь отвлёк от тревожных мыслей.

— А вот и сюрприз! — встрепенулась Эль. — Парень с самой красивой улыбкой в нашем городе!

— Юра! — я соскочила с кровати навстречу другу.

Одной рукой опираясь на трость, второй Юрка прижал меня к широкой груди.

— Привет, Ангел! — счастливо улыбаясь, чмокнул в макушку.

— Юрочка! — отстранившись, осмотрела его с ног до головы. Немного похудевший, с заросшей шевелюрой вместо привычной короткой стрижки, но в целом здоровый, красивый и довольный произведённым эффектом Юрка белозубо улыбался и с интересом рассматривал меня.

— Я думал у тебя уже животик видно, а ты всё такая же стройняшка.

— Рано ещё. — я снова уткнулась лбом в его грудь, пряча счастливые слёзы. Юрка встал на ноги!

— Ты только реветь не вздумай. Лучше скажи, куда сесть можно, а то мне пока сложновато долго на ногах. Еле доковылял до твоей палаты.

— Вот на стул. Или на кровать. Куда тебе удобнее? — засуетились мы с Эль вокруг парня.

— Ходок из меня даже на маленькие дистанции пока не очень. Еле доковылял. — Юра смущённо улыбаясь и держась за спинку кровати тяжело опустился на неё. — Бегать нескоро начну.

— Начнёшь! Даже не сомневаюсь. — уверенно кивнула Эль и перехватила быстро передвигающуюся на четвереньках по кровати в сторону Юры Алиску. — А ты куда? Съела яблоко? Пойдём, умою тебя.

— Когда я выласту — буду балелиной! — деловито сообщила нам малышка, уводимая матерью в сторону двери в санузел. Мы дружно улыбнулись. Поспеть за ней самой и полётом её мыслей было сложно, пожалуй под силу только Эль.

— Будешь-будешь. Вот отведу тебя в балетную студию — посмотрим насколько тебя хватит. — Эль обернулась и подмигнула нам с Юрой. — Ещё сегодня утром она утверждала, что будет врачом, как бабушка с дедушкой. Посмотрим, что будет завтра.

Пока они плескались и о чём-то спорили за дверью, мы с Юркой любовались друг другом. Я так давно не видела его. После операции Юра запретил мне приезжать к нему в больницу, мы только созванивались вечерами или переписывались в мессенджере. Не хотел, чтобы я видела его снова беспомощным, лежащим на кровати. Сказал, что зрелище не для впечатлительных беременных девушек. Я подчинилась, по себе зная, что иногда человеку требуется одиночество, чтобы побороть своих демонов.

— Как ты, Лин? Как малыш? — Юра сел поудобнее, пристроив рядом трость.

— А… — махнула я рукой, подсовывая ему подушку под спину. — Всё хорошо у нас. Растём.

— Имя придумала?

— Если мальчик то Илья. Если девочка — Юлия. Юлька.

— Илья значит. — задумчиво улыбнулся. — В честь…

— Да. — перед глазами встала картинка африканского плато, дорога, клубы пыли за, несущейся по колдобинам, машиной.

— В крёстные меня возьмёшь?

— Конечно, Юр. Здесь даже без вариантов. Если ты не против, конечно.

— Шутишь? Для меня это честь, стать крёстным отцом твоему малышу. Когда ждёте?

— Летом. В начале июля. — так долго, мне уже очень хотелось увидеть своего ребёнка. Каким он будет, наш малыш? Или может быть малышка? Почему-то я всегда обращалась к нему как к мальчику.

— Ребятки, мы к Леониду Матвеевичу сходим, а вы тут пообщайтесь пока. — Эль с Алиской оставили нас одних, давай возможность побыть наедине и посекретничать, чем я тут же воспользовалась.

— Юр, про наших слышал что-нибудь?

Юрка отрицательно покачал головой.

— Ты же знаешь, это закрытая информация. Лучше расскажи, как живёшь. Как с Мишкой у вас? Виделись перед его отъездом?

— Виделись. Поэтому и переживаю.

Юра вопросительно выгнул бровь.

— Поклонник у меня неожиданно появился. Они с Мишей столкнулись. В общем… — я поморщилась, вспоминая эту историю. — Они поговорили, и Миша уехал в этот день.

— А поклонник? — нахмурился Юра, и тут же засмеялся. — Вообще-то, я не удивлён, что он у тебя появился. Ты даже не представляешь, какая ты сейчас красивая. Мягкая, безмятежная, светишься изнутри. Чую, Михе ещё придётся отбивать тебя у других.

— Да ну тебя. — отмахнулась я — Ни от кого меня отбивать не придётся. Я, между прочим, замужем и жду ребёнка от любимого мужа.

По мягкой Юркиной улыбке поняла, что сказала то, что давно уже не произносила вслух. Что люблю Мишу. Отвернулась к окну, пряча глаза.

— Ангел, не знаю, говорил ли тебе Миха, что это не он привёз Айше сюда. — Юра взял меня за руку и легонько пожал её. — Спецы её вывезли и здесь лбами их столкнули. Хотели посмотреть нет ли за Айше следа террористов. С какой целью она рвалась к Мишке.

— Разве это отменяет что-то, Юра? Измену.

— Я уверен, что ничего у них не было.

— Не оправдывай его.

— Я не оправдываю. Я только хочу, чтобы ты была спокойна и счастлива.

— Как раньше уже никогда не будет.

— Нет, наверное. — задумчиво сжимал мою ладонь, глядя мимо, куда-то на голую, безликую стену. — Но фиг его знает, кто и как поступил бы в его ситуации. Нужно в той шкуре оказаться, пройти через то, через что Мих прошёл. Мы не знаем всего, да и не узнаем. Только из Мишкиных рассказов, а он жаловаться и жалеть себя не будет. Возможно, там было всё гораздо дерьмовее. Говорить «я бы никогда» легко.

— Ты не осуждаешь его за то, что он переспал с Айше?

Юрка промолчал. Обалдеть! Просто не могла в это поверить! Он оправдывает своего друга. И хочет, чтобы я тоже это сделала?

— Возможно, по-другому он не мог поступить. Может даже, так надо было. Но Мишка должен был сразу рассказать тебе о том, что гюрза в городе. Не прятать её, не обманывать тебя.

— Кому, Юр? Кому это было надо? Точно не мне! — выдернула руку. — Мне никогда не понять мужского взгляда на измену. Как легко вы оправдываете её.

— Я не оправдываю.

Но меня было уже не остановить. Рваная рана на сердце снова налилась кровью, заставляя захлёбываться болью.

— Вот сейчас мне очень нужна поддержка, надёжное мужское плечо, а Миши рядом нет, так сложились обстоятельства. Но есть Саяпин. Как думаешь, Миша мне простит, если я пересплю с другим мужиком? А ты станешь оправдывать меня? — я вскочила с кровати, на которой мы сидели и, увернувшись от, пытавшейся удержать меня, руки, отошла к окну. Глядя на голые деревья больничного сквера, обняла себя за плечи, пытаясь остановить бьющую меня нервную дрожь. Боль измены, немного утихшая за это время, снова затопила меня с головой.

— Не думаю, что, переспав с другим ради мести, тебе станет легче, Ангел. — Юра, с усилием опираясь на трость, поднялся. — Станет только ещё хуже. Я не оправдываю Мишку и его поступок там, в доме Айше. Я хотел, чтобы ты знала, что Айше появилась здесь не по его прихоти или желанию. Это подстава спецов.

Да откуда ему знать, от чего мне станет легче? В Мишину шкуру он пытался влезть, а в мою?

— Зачем ты завёл этот разговор, Юра? В чём пытался убедить меня? — обернулась к другу. — Хотел, чтобы простила Мишу? Оправдала его? У тебя не получилось.

— Прости. — Юрка растерянно потёр пятернёй шею. — Вообще, не планировал говорить о Мишке. Как-то само.

— Мы готовы ехать домой. — вошедшая в палату Эль в одну секунду оценила обстановку. Меня, жмущуюся у окна, и расстроенного, неловко переступающего с ноги на ногу, Юрку у кровати. — Юра, ты иди потихоньку к лифту. Мы с Алисой тебя догоним.

Даже Алиска притихла, почувствовав общее напряжение в палате и настороженно рассматривала нас.

— Прости, Ангел. До встречи?

Я молча кивнула. Юра развернулся и, тяжело опираясь на трость, вышел за дверь.

— Поссорились? — Эль сокрушённо вздохнула. — Знала бы, не взяла его с собой. Но Юрка так рвался к тебе.

— Всё нормально, Эль. Спасибо, что приехали. Я, правда, вам всем очень рада.

Кажется, мне снова пора забиваться в свою одинокую, скучную, но безопасную и спокойную нору. Растёрла ладонями, разом озябшие плечи. Не нервничать, не нервничать!

— Ну Юра! Не ожидала от него. — Эль обняла, прижала к себе, пытаясь успокоить, отогреть своим дружеским теплом моё заледеневшее сердце. — Ты только не расстраивайся, солнышко. Всё обязательно будет хорошо.

Я молча кивнула. Слова застревали в горле. Попыталась натянуть улыбку, но, кажется, получилось ещё хуже. Эль поджала губы и зло прищурилась.

— Устрою взбучку! Что он тебе сказал? О Мишке говорили?

— Не хочу, Эль. — зажмурилась, тряхнула головой. — Не хочу больше об этом.

— Хорошо, Ангелочек. Ты только не переживай сильно. — подруга гладила меня по плечам, спине успокаивая. — Береги себя и ребёнка. Если что, я рядом, ты только позвони.

Девчонки ушли догонять Юру, а я забралась с ногами на кровать. В палате было тепло, но меня морозило.

Насмарку все эти недели попыток успокоиться и обрести душевное равновесие.

Нужно что-то другое. Может к психологу обратиться? Пускай он научит меня, как жить с этим дальше. Как ни крути, но налаживать отношения с Мишей придётся. Мы всё равно будем вынуждены общаться. У нас ребёнок и лишать мужа и малыша общения я не могу. Это глупо. Значит, будем видеться.