Эпилог первый

- Скажи, почему у невест должно быть предсвадебное волнение, а у женихов нет? - Вика с недовольным видом уставилась в зеркало, которое отражало красивую девушку с элегантной прической и в белом платье.

- Потому что у тебя начинается новая жизнь, а у него траур? - ехидно поинтересовалась темноволосая девушка, устроившая на диване. Маргошка, сидящая там же, не сдержалась и фыркнула.

- Знаешь что, сестричка, - Вика возмущенно на нее уставилась, - я его в эту ловушку не загоняла.

- Мы прекрасно знаем, кто кого здесь загнал в ловушку, - рассмеялся Антон, которого неизвестно каким чудом допустили в комнату, где собирали невесту. Разъяренная пока еще Ольшанская схватила подушку и швырнула его в бывшего парня:

- Иди-ка ты отсюда, сводник! - скомандовала она. - А то у меня сразу начинают появляться нездоровые планы в отношении тебя. А некоторые мне их просто не простят.

- Ладно, ладно, - пожал плечами Вишняков. - Сваливаю. Кстати, а ты валерьянку попить не пробовала? Или могу попытаться специально для тебя самогон достать. Вдруг поможет?

- Пошел вон! - три девушки были на редкость единодушны. Впрочем, одна из них добавила ласковую улыбку и попросила:

- Антон, не провоцируй, пожалуйста.

- Ладно, ушел, - поднял руки в примирительном жесте Вишняков.

- И чтобы никаких сливов информации, понял? - крикнула ему вслед Вика, понимая, что друг вполне может поделиться с приятелями информацией о конкурсах, которые приготовили жениху при выкупе.

И пусть даже Антон не был во все посвящен, с него вполне станется по-дружески помочь. И если бы не весомый аргумент с его стороны, он бы точно не оказался в столь теплой женской компании.

- Мужик с возу - кобыла может пускаться в пляс, - рассмеялась темноволосая сестра Вики. На нее тут же уставились два весьма ехидных взгляда, но девушка ничуть не смутилась. С улыбкой она спросила у Ольшанской:

- Ну что ты так нервничаешь? Ты же его любишь?

- Люблю, - кивнула Вика так мрачно, что в ее слышалось созвучное с ним «убью».

- А что тогда? - деловито спросила Маргошка, одной рукой набирая кому-то сообщение. Не иначе, как Глебу. Левицкий предпочитал надолго не выпускать ее из поля зрения, а если ее не было рядом, постоянно писал. Он даже каким-то чудом месяца через два умудрился уговорить Ритку переехать к нему. В способы, которыми он это делал, Вика не вдавалась, но всерьез подозревала, что там и угрозы наличествовали.

- Я не понимаю, зачем вся эта мишура, - с раздражением коснулась белого платья Ольшанская. - Почему нельзя спокойненько расписаться и забыть?

От ее вопроса раздался такой громовой хохот девчонок, что она оторопела.

- Ну чего вы ржете? - с долей смущения и обиды поинтересовалась она. - Я же ничего такого не сказала.

- Ну... Знаешь, - Викина сестра покачала головой и сказала, - по моим ощущениям Саша, настояв на празднике, просто хотел поставить на тебе четкую печать, что ты его.

- И фиг ты от него куда денешься, - добавила Маргошка.

- Да он это и так постоянно твердит, - фыркнула Ольшанская. - Я уже успела это запомнить.

- Да? - с улыбкой уточнила Марго. - Напомни, пожалуйста, из-за чего вы с ним поцапались, когда подавали заявление?

- Я хотела оставить свою фамилию, - честно призналась Вика. - Она же лучше звучит. Мне она больше нравится, чем Барсовецкая. Хотя у него тоже красивая.

- А для него это лишний признак того, что ты принадлежишь ему, - сообщила сестра. -Хотя нервы ты ему от этого меньше трепать не перестанешь.

- Ну знаете ли! - возмущенно посмотрела на них невеста. - И это мои подруги!

- Вот как раз потому, что мы твои подруги, - улыбнулась Марго. - Кто тебе еще правду скажет, кроме нас? Не Барсик точно.

- Ну конечно, - хмыкнула Вика. - Он не любит один спать.

Новый взрыв хохота оборвался, когда в комнату заглянула Лиза:

- Вы долго еще? - деловито поинтересовалась она. - Брат уже выехал и скоро будет здесь.

Девчонку подруги без раздумий взяли в сообщницы. И пусть она и была преданна брату, вот только она постоянно становилась именно на сторону Вики. Так что, поправ все правила, она оказалась в свите невесты.

- Что ж так рано-то? - взвыла Вика. - Я еще морально не готова!

- Думаю, пока ты морально приготовишься, ты уже состариться успеешь, - довольно ехидно сообщила ей девочка. - А еще он вполне здраво опасается, что с тебя станется прямо в платье выбраться через окно и сбежать. Нет уж, побереги его слабую психику. Ему еще всю жизнь мучиться.

- Добрые вы, - пробурчала Ольшанская. Девчонки снова засуетились вокруг нее. И пусть большая часть работы была проведена профессионалами, но в последний момент они все равно вертели Вику, как куклу, чтобы все было безупречно. Та ворчала, но больше для вида, ощущая совершенно несвойственную ей робость. Если бы не подруги, они бы, наверное, села на диван и оцепенело уставилась в одну точку, не осознавая, что все происходит с ней. Что именно у нее сегодня будет свадьба. Которую зараза Лекс словно нарочно приурочил к тому самому дню, когда она впервые проснулась в его постели.

За прошедший год ничего особо не изменилось. Они все также спорили, ругались до потери пульса, а потом столь же страстно мирились. Про Артема ничего не было слышно, насколько Вике знала, он получил свой срок за покушение на убийство. С тех пор девушка о нем и не вспоминала. Фанатки Лекса, к удивлению Ольшанской, угомонились месяца через два. И теперь количество ее подписчиков в соцсетях резко увеличилось. И сообщения: «Какие вы все-таки зайки» прилетали постоянно. Но она уже привыкла быть на виду.

А предложение этот гад снова сделал в своем стиле. Они как-то гуляли, дошли до загса. И только потом Вика сообразила, что они оказались там отнюдь не случайно. Тогда-то Барсовецкий вдруг остановился и спросил:

- Ну что, идем подавать заявление?

- Какое еще заявление? - недоуменно захлопала тогда глазами Вика.

- Как какое? - в свою очередь удивился Барсовецкий. - Ты собираешься быть моей женой или как? - и с этими словами он достал из кармана бархатную коробочку.

- Или! - чисто из вредности буркнула ошарашенная Вика, не до конца осознавая происходящее. Даже ущипнула себя за руку, подумав, что ей это снится. Стало больно.

- Учти, я отказ не принимаю, - широко улыбнулся Александр, наклонился, поцеловал ее и сообщил. - Ты же помнишь, что я тебя люблю?

- Да, - автоматически ответила девушка, на что получила:

- Вот и прекрасно. Тогда идем? Ничего страшного в этом нет.

И вот она уже в белом платье. Ничего страшного, как же. Да у нее поджилки трясутся! И пусть они друг друга любят, давно живут вместе, а штамп в паспорте значит не так уж и много. Но все равно было страшновато.

- Ольшанская, я тебя люблю! - вдруг раздался громовой вопль с улицы. Девушка бросилась к окну и увидела крайне занимательную картину. Ее идиот, ой, простите, жених, залез на крышу джипа и проорал эти слова, сложив ладони в рупор. В руках Лекс держал связку ярко-алых шаров. Увидев появившуюся в окне головку невесты, он продолжил орать:

- Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. И никому тебя не отдам.

- Да что ж за собственнические инстинкты-то такие, - недовольно пробормотала Вика, с трудом скрывая улыбку. Сказать, что ей было приятно - не сказать ничего. Дурачок, сумасшедший, но ее. И она тоже никому не отдаст. С этой мыслью невеста начала открывать створки окна. Высунувшись, девушка прокричала:

- Барсовецкий, ты балда! Но я тоже тебя люблю!

Услышав ее ответ, этот гад победно улыбнулся. И отпустил шары в воздух. Ярко-красные всполохи взлетели в небо, такие огненные, красивые, страстные. Такой была и их любовь. Вредная, но такая необходимая.

- Он нам сейчас весь план поломает, - фыркнула Маргошка. - У нашей невесты такое лицо, словно она к нему прямо из окна выпрыгнет.

Слова подруги слегка отрезвили Вику. И она, отпрянув от окна, решительно проговорила:

- Так, все. За дело, девочки. Нечего ему жизнь облегчать, сам напросился.

Барсовецкий, как бы подруги не изгалялись, все испытания прошел играючи. Даже в самых идиотских конкурсах он держался с таким достоинством, что подслушивающая Вика только довольно улыбалась. А когда он шагнул в комнату и, наплевав на возмущенные вопли, сжал ее в крепких объятиях и поцеловал, стало совсем хорошо.

В загсе страха тоже не было. Почему-то рядом с Александром хотелось только глупо и довольно улыбаться, зная, что впереди ее ждет только самое лучшее. И пусть свадьба -процесс жуткий и утомительный, но рядом с ним она была готова пройти через это. И вообще через все. Готова всю жизнь с ним ругаться, мириться, улыбаться и даже рожать ему детей. Хотя пока что в роли матери себя не слишком представляет. Лишь бы рядом был он. Александр Барсовецкий. Ее вредный музыкант, зараза, случайная ошибка, бывший фиктивный парень и самый-самый любимый в этом мире человек.

- Объявляю вас мужем и женой, - торжественно объявила ведущая. - Жених, можете поцеловать невесту.

Наверное, легкий поцелуй в губы был бы правильным. Вот только не для них. Саша поцеловал ее так страстно, что закружилась голова, подкосились ноги, а еще захотелось бросить гостей и утащить Барсовецкого куда-нибудь, где они будут только вдвоем. Их первый поцелуй в новом статусе. Яркий. Умопомрачительный. Запоминающийся.

- Наконец-то ты мой, - довольно улыбнулась Виктория Барсовецкая, когда муж соизволил от нее оторваться. - Весь. С потрохами.

- Э, нет, любимая, - покачал головой Александр Барсовецкий, не соглашаясь с точкой зрения жены. - Это ты моя. До кончиков ногтей. А я ужасный собственник. Так что никуда тебе от меня не деться.

Как будто она собиралась!