Эпилог

Асия - Спасибо

Мы с Яриком в Париже не первый раз, но до Эйфелевой башни добрались только сейчас. Да-да, я знаю, что это главная достопримечательность даже не страны, а всей Европы, пожалуй, но я уже давно привыкла – в нашей семейке все задом-наперед. И не могу сказать, что мне это не нравится.

Так уж вышло, что моя первая поездка в Париж случилась внезапно, когда мы с девочками неожиданно выиграли областной фестиваль танцевальных коллективов. Выяснилось, конечно, что без вмешательства и спонсорского вклада отца косолапой Мадлены не обошлось, но мы честно трудились до седьмого пота, так что ничего не знаю. Правда, тогда из-за суматохи с выступлением в Гранд-Опере и поездкой в Диснейленд вся неделя во Франции пронеслась незаметно, осталась для меня смазанным пятном. Кроме разве что последнего вечера, когда, очень сильно удивив, прилетел Жаров и сделал мне предложение. В общем, думать об экскурсиях тогда хотелось меньше всего.

Во второй раз я оказалась в Париже, когда мелкому исполнилось восемь месяцев, и мы почти на двое суток сумели вырваться в мир без подгузников. И, естественно, не вылезали из кровати – дорвались, называется. Причем большую часть времени мы тупо проспали, погулять вырвались всего пару раз – на большее нас не хватило. Я без Ромки уже на второй день с ума сходила, в аэропорту звонила маме каждые полчаса. И да, надеюсь, наш ребенок не будет картавить, иначе нелегко ему придется с именем Роман Ярославович Жаров.

Не зря говорят, что бог любит троицу. Потому как именно сейчас, прилетев в Париж в юбилейный третий раз, я смотрю на вечерний город с высоты почти в триста метров железной громадины. В сумеречном свете город украшен россыпью огней и изрезан улицами-артериями. Столица любви. Многие летят сюда в поисках чуда, пересекают мир, чтобы встретить судьбу, наполниться этой самой любовью. А я приехала с чудо-семейкой в полном составе, чтобы поделиться своим счастьем. Ромку оставили в отеле с няней, он после года стал так сладко спать, слава богу.

– Ну что, уже плюнула вниз? – слышу знакомую ухмылку, даже не оборачиваясь. Узна?ю из тысячи.

Время идет, ребенок растет, а Жаров не меняется. Ну и ладно, меня все устраивает. Главное, чтобы кубики никуда не девались, я по-прежнему их фанатка.

– Только собиралась. Весь настрой сбил. – Это Ярик прицепился ко мне, после того как я прочитала в интернете перед поездкой сюда, что какой-то парень мечтал прилететь в Париж, только бы плюнуть с Эйфелевой башни.

Жаров не продолжает, просто кладет руку между лопаток, и меня в один миг отпускает. Он чертовски хорошо знает мое тело.

– Выдохни, Рит.

Это было непросто, но мы вроде бы справились. Справляемся. Я сейчас заново учусь наслаждаться временем вдвоем, потому что с Ромкой мы стали неразлучным трио. Да как вообще от этого сладкого пупса можно отлипнуть? Я вот не могу – то он первый шаг сделает, то скажет первое слово. А теперь, когда выдает пулеметную очередь звуков и букв, которые пока не поддаются расшифровке, наблюдаем за ним с особым интересом. Так он недавно среди привычной болтовни выдал четкое «ба-ба» и протянул руки к маме, которая тут же расчувствовалась.

Она как раз недавно звонила, тоже скучает по звездному мальчику. Дядь Вова уехал в командировку, летом работы в школе почти нет, и мама жалуется, что оставили совсем без дел. Благо у нее есть любимый розарий. Да и Злата иногда подкидывает хлопот с мелкими, у той сейчас личная жизнь кипит. Наконец нашелся парень, который полюбил ее ребятишек так же сильно, как и ее саму.

А пока я тут плаваю в мыслях, Ярик разговаривает с Артуром, который обещал нас встретить. Просто буквально перед поездкой Яр продал машину, чтобы купить что-то больше, с расчетом на подрастающую семью. Мила тоже рвалась помочь, но ей самой скоро рожать, а не сидится на месте.

Кстати, Артур стал крестным мелкого. И да, тот самый Артур. Я очень удивилась, когда Ярик предложил его кандидатуру, но не возражала. Просто у Жарова здесь ближе никого нет. Правда, при первой же совместной встрече он заявил, что голову Артуру оторвет, если тот будет пялится на меня, но этим все и ограничилось. Спустя время Ярик даже подтянул друга в свои дела, а Артур – свои связи. Теперь сеть новомодных офисов растет как на дрожжах.

– Я люблю тебя, – слышу шепот на ухо, и очень быстро возвращаюсь в момент. Поворачиваю голову и ловлю взгляд Ярика.

Время идет, ребенок растет, а Жаров смотрит на меня теми же горящими глазами. Они полны обещаний. Они обещают горячие ночи и безграничную теплоту. Надеюсь, так будет всегда.

– Я тоже тебя люблю.

Мягкий поцелуй в губы с привкусом шампанского, произведенного в одноименной провинции. Улыбка, пробирающая до дрожи, и головокружительная родинка. Я люблю Ярика бесконечно. И с рождением сына стала любить только больше. Эти двое – мое все. Все, о чем только можно мечтать.

И я снова отвлекаюсь, тону в романтическом флере, что навевает предзакатное солнце и чарующий город. А перед лицом вдруг мелькает черная бархатная коробочка.

– Ты чего? Мы уже больше года женаты.

Я говорю и мыслями возвращаюсь к нашей камерной свадьбе в уютном местечке за городом. С душевной атмосферой и небольшим количеством приглашенных. Конечно организованную не без помощи Милы всего за неделю. И мое платье в пол помню, в котором почти не заметен животик. И Ярика в сером костюме я никогда не забуду: такого идеально прекрасного, с перебитой в стиле «блэкворк» татуировкой, что больше не напоминала о прошлом. Фотографии очень красивые получились, до сих пор стоят на заставке в ноутбуке.

Я витаю где-то в прошлом, а в настоящем Ярик открывает коробочку. Сердце замирает в предвкушении, но уже скоро я заливаюсь смехом. Потому что на черном бархате лежит небольшая, аккуратная и безумно милая сережка для пупка в виде Эйфелевой башни. Каким-то чудом прокол не зарос, и я как раз перед выездом сумела вставить старый добрый гвоздик. Когда Ярик купить-то успел?

– Она прекрасна, – бормочу, чувствуя затылком горячее дыхание. Тяну к украшению пальцы, а Ярик захлопывает коробочку под мой громкий вскрик и хохот. – А что за повод?

– С тобой каждый день чем не повод? – хрипит сексуально, и я покрываюсь мурашками.

Зарываюсь глубже в объятия, наконец расслабляюсь. А когда Ярик опускает руки ниже, улыбаюсь.

– Раз ты начал, то у меня тоже сюрприз.

– Надеюсь, на тебе то самое белье, которое мы выбирали перед Парижем. Лучше подарка не придумаешь. – Горячие губы смыкаются на шее.

Ярику, как оказалось, нравятся тонкие веревочки и как можно меньше материала, но сейчас не об этом.

– Если это снова будет мальчик, то нам придется пробовать еще раз, потому что я уже придумала имя для девочки.

Загребущие пальцы застывают на животе. Кажется, даже грудь Ярика перестает двигаться. Жаров молчит, молчит, а затем нетерпеливо разворачивает к себе и сжимает плечи. И я не боюсь смотреть ему в глаза, потому что в этот миг ничего меньше радости там не увижу. Но там оказывается целый океан откровенного счастья.

– Ты серьезно? – звучит еле слышно.

– Серьезней некуда. Я на французских тестах разорюсь.

Только вчера поняла, что не могу втянуть живот – у меня привычка с балета осталась. Задержка была всего на пару дней, но я запомнила ощущения с первой беременности. И рискнула. А две яркие полоски доказали мне, что я права.

Мы с Яриком не то чтобы планировали, но где-то пару месяцев назад у меня закончились таблетки, и я не стала покупать новую упаковку. А чудо-муж не захотел возвращаться к другой защите. В этот раз все казалось логичным и ожидаемым, оттого менее нервным. Но очень волнительным.

– Охренеть, да! – вдруг громко выдает Яр и, подхватив меня, быстро кружит. – Сотню раз да! И мальчика, и девочку, лишь бы с тобой. Я люблю тебя, птичка моя.

Слезы против воли подступают к глазам. Кусаю губы, чтобы сдержать напор. Ну, здравствуй, буйство гормонов! Снова. Я скучала.

Обнимаю Ярика в ответ, целую прямо по-французски на зависть всем присвистывающим туристам и растворяюсь в самой настоящей сказке.

Сколько раз я слышала, что первая любовь не может быть удачной, сколько раз говорили, что она безответна, больна или токсична. Многие в нее не верят, считают наивной. Просто пожимают плечами, мол, первая любовь, что с нее взять?

Только для меня она – самая настоящая. Да, корявая, местами болючая, с неудачным началом, но моя! Ярик, Рома, будущий малыш – все они моя бесконечная первая и последняя любовь. Моя семья.

Конец