Глава 46

Гарольд

Чтобы начать новый бизнес такому, как я, нужно из кожи вон вылезти, залезть в неё обратно и напрячь все свои извилины, чтобы вспомнить азы бизнеса, которым меня учили в университете. Пришлось довольно туго, не обошлось без помощи Колла, Френ и Чака. И вот, через три недели я нахожусь в Лондоне и буквально пару часов назад сдал все документы, что были нужны для получения лицензии, разрешений, и отдал продукцию на проверку в лабораторию. Я это сделал, постоянно думая о своём будущем. За это время я понял, что как бы ни старался быть позитивным малым, мне это не удаётся, находясь наедине с собой в доме Джози. Там всё напоминало её и те недолгие дни, когда мы были вместе. Больно ли это? Очень. А ко всему прочему, наши отношения превратились в редкие сообщения без капли эмоций с её стороны. И я ничего больше не понимаю. Я убеждался с каждым днём в том, что, действительно люблю её и готов на большее, только вот она, видимо, нет. И мне страшно стоять на центральной площади перед вокзалом, ожидая её, чтобы увидеть. Хотя бы увидеть, а Джози опаздывает уже на добрый час и забирает у меня возможность прикоснуться, взглянуть в глаза, чтобы вновь во что-то поверить. Мне обидно, что она опаздывает. Обидно, что так халатно относится ко мне. Обидно, что не любит. Моё сердце болит. Я уже не надеюсь на лучшее.

Бросаю взгляд на часы и тяжело вздыхаю. Джози не отвечает на звонки, а у меня поезд обратно через полчаса. Что можно успеть за это время? Ничего. Поверить не могу, что меня продинамили. Вот просто так взяли и пнули после всего, что я пережил.

– Гарри, – поднимаю голову и вижу Джози, бегущую ко мне. На моём лице моментально расцветает улыбка, плохое забывается с той же скоростью, с которой сокращается расстояние между нами. Я распахиваю руки, ожидая, что она сейчас набросится на меня, и я поймаю её, но Джози останавливается в шаге и тяжело дышит.

– Прости меня… я… меня пригласили на день рождения, я не могла не заглянуть. Это было бы невежливо с моей стороны. Думала, что просто зайду в бар, поздравлю одного из наших официантов, отдам подарок и приеду к тебе. Но меня не хотели отпускать, пришлось задержаться. Ты как? – И всё внутри угасает. Ей какая-то вечеринка стала важнее меня. А я забросил все свои вечеринки ради неё. Невежливо обижать какого-то козла, с которым её практически ничто не связывает. Зато меня обижать можно, ведь я всё вытерплю. Больно.

– Я в порядке, – сухо отвечаю, поправляя рюкзак на плече.

– Сдал документы?

– Да. Минимум месяц ждать результатов. Они сообщат, как только будут результаты, – смотрю в её напряжённые глаза. Впитываю в себя каждую чёрточку её лица. Она не счастлива сейчас. Не счастлива видеть меня. Я это чётко понимаю. От этого ещё больнее.

– Как твои дела? – Интересуюсь я.

– Хорошо… да, на самом деле хорошо. Я всё же показала свои умения на кухне и теперь работаю на своей должности помощником шеф-повара. Времени ни на что не хватает. Я сблизилась с ребятами, и после работы мы иногда ходим в бар, чтобы повеселиться. Я переехала из той ужасной квартиры в хорошую. Ты останешься на ночь? Правда, у меня очень маленькая кровать, но я могла бы постелить тебе на полу, хотя тебе будет холодно. Отопление… оно здесь очень плохое, да и я рано встаю…

– На полу, – горько усмехаюсь я.

– Нет, спасибо, у меня обратный билет, и раньше тебе не мешали размеры кровати, чтобы ночевать со мной. Надо же, как всё изменилось, да? Теперь я деревенщина, а ты городская девчонка, которая стесняется такого, как я, – добавляю едко. Чёрт, это так больно.

– Гарри…

– Нет, не надо. Я раньше всё понял. Я тебе больше не нужен. Ты на коне, и у тебя свои мечты, которые ты воплощаешь в жизнь. Ты ходишь по барам, а я превратился в Эда. Смешно немного. Хреново, Джози. Ты поступила очень хреново со мной…

– Нет, ты не так понял…

– Всё я так понял. Да, я говорил, что не буду давить на тебя и убеждать вернуться. Я обещал себе, что сегодня буду только радоваться тому, что увижу тебя, ведь ты так занята, раз не можешь позвонить мне, а с Френ болтаешь по часу каждый день. Ты бросила трубку и сразу же нашла дела, как только она сказала, что я рядом. Ты прячешься от меня, чтобы не ранить. Только вот ты ранила меня очень давно. Я уже тогда, на перроне, знал, что между нами всё закончилось, но мои чувства не закончились. И мне жаль, что ты продолжаешь врать всем и даже себе. Ты никуда не переехала. Тебя не повысили. Ты просто глупая, раз пытаешься войти в мир, который не твой. Но это твоё право, а моё испытывать боль. И мне больно. Можешь возвращаться к своим друзьям, а я вернусь к своим. Пока, – мне безумно гадко видеть облегчение в глазах Джози после моих слов. Ей не пришлось говорить мне жестокие вещи. Я сам сказал их. И я не идиот, чтобы не понимать, что её чувства были ложью.

Разворачиваюсь и направляюсь ко входу на вокзал.

– Гарри!

И всё та же чёртова надежда. Оборачиваюсь. Джози снимает шапку и мотает головой, отчего её волосы рассыпаются по плечам. Я вижу ту же кроху, в которую влюбился когда-то. Ту же простую и открытую, эмоциональную и деспотичную порой. Мою Джози. Сердце теплеет на несколько секунд.

– Прости меня, но… я не могу вернуться, – тихий голос доносится до меня, и сердце разрывается вдребезги.

– Прости, что из-за меня твой отец оставил тебя там. Прости. Тебе нужно вернуться в Америку, там твоё место…

– Нет! – Повышаю голос и быстро подхожу к ней. Злость берёт своё вместе с обидой.

– Нет, не думай, что я брошу здесь всё из-за того, что ты трусиха. Нет, я останусь, потому что моя жизнь теперь изменилась, и я рад этому. Пусть сначала она крутилась вокруг тебя, но теперь она будет только набирать обороты. Нет, это не значит, что моя любовь испарилась за секунду. Ты меня кинула из-за собственных амбиций, идиотских амбиций, которые даже тебе стали противны. Ты все силы отдаёшь тому, что тебе больше не нужно. Ты лжёшь всем, даже себе. А я честный и с тобой, и с другими. Ты поймёшь это позже, но тогда упустишь своё время. Я не призываю тебя бросать всё. Я лишь хотел стать чем-то большим для тебя, чем просто хорошим сексом. Когда-то ты видела во мне лучшее, а я боготворил тебя за всё, что ты мне подарила. А теперь мне просто больно, что это всё стало для тебя пустым. Ты потеряла смысл своей жизни, потому что он со мной. И пусть ты останешься здесь, но я буду ждать дальше. Я ничего больше не брошу. Но ты теперь свободна от меня. Радуйся. Надеюсь, когда-нибудь ты наберёшься храбрости и признаешь, что это всё туфта, ради которой ты разрушаешь нас. Ты специально не пишешь и не звонишь мне, чтобы не видеть правды. Ты заставляешь себя отдаляться от меня, от своих родителей, от всех, доказывая, что добилась того, о чём врала. Только вот нам это не важно. Ты так и не поняла, что важнее тебя для нас никого нет и не будет. Для меня важнее не будет. Прощай, Джо, желаю тебе исполнения твоих грёз, хотя знаю, что счастье твоё не в этом месте. Я люблю тебя, поэтому и ухожу, чтобы освободить тебе дорогу и дать свободу от самого себя. Вот, – копаюсь в карманах и достаю коробочку с проклятым кольцом, которое купил сегодня для неё. Нет, я не собирался делать предложение. Оно шуточное, в стиле той самой ночи, когда я окончательно понял, что влюбился в неё. Самой замечательной ночи в моей жизни. А она так ничего и не решила для себя.

Вкладываю коробочку в её руки и сглатываю ком в горле.

– Я планировал с тобой своё будущее. И это должно было быть напоминанием тебе о том, что ты нужна нам, и мы всегда тебя примем, какой бы ты ни стала. Но мне так больно понимать, что в твоих мечтах нет места мне. И не только мне. Прости, что я влюбился в тебя. Прости, что так и не смог показать того, чтобы ты поняла – не важно прошлое, важно настоящее. А в нём ты ведёшь себя, как сука, которая разочаровалась в себе. Но я буду в тебя верить даже сейчас. На этом всё. Между нами теперь всё испарилось.

Я ухожу. Добровольно отворачиваюсь от Джози и ухожу, хотя так горит грудь. Хочется вернуться и стукнуть её, чтобы до неё дошли мои слова. Дошёл смысл этой жизни. Но нет, сжимаю руки в кулаки и иду.

– Гарри…

Её голос теряется среди остальных людей и гудков поездов, сообщений о приходящих и уходящих поездах, а я иду. Мне страшно обернуться и увидеть, что она не идёт за мной. Лучше этого не видеть. Я достаточно хорошо изучил Джози, чтобы знать наверняка, она будет до последнего упрямиться, а у меня на это времени нет. Я не хочу больше терять драгоценные минуты своей жизни. Я буду жить дальше, а она… я не знаю. И это чертовски больно.

Доезжаю до места назначения и выхожу из вокзала.

– Спасибо, что встретил, – бормочу я, подходя к Коллу.

– Как я могу отказать? Ты один? – Он заглядывает за мою спину, и я тяжело вздыхаю.

– Чёрт, она не приехала с тобой, да?

– Мы расстались. Я ушёл, так и не услышав о том, что она меня хотя бы любила. Хреновый выдался день, – печально делюсь я.

– Оу, дерьмо.

– Точно. Ты не знаешь, где можно недорого снять комнату? Планирую начать что-то новое. Не могу больше находиться в её доме и думать о том, что Джози там больше не появится. Зачем, чёрт возьми? Зачем я всё это делаю, раз не нужен ей? Почему, если мы влюбляемся, то бубенчики становятся хрустальными?

– Гарри, не утрируй. Дай ей время…

– Не могу и не хочу. Она не хотела встречаться со мной, Колл. Я стал для неё Эдом, и это меня оскорбляет. Так что, насчёт койки? Знаешь места?

– Могу одолжить тебе надувной матрас у себя, но думаю, что это очень опрометчивый шаг с твоей стороны. Ты просто на эмоциях сейчас и…

– Я согласен на матрас и больше ни слова. Пожалуйста, мне и так хреново. Я кольцо ей купил, чтобы подготовить к чему-то большему. Я хотел этого большего. А она… ты бы видел, как затравленно и напугано она смотрела на меня, словно боялась того, что было и есть между нами. Я знаю, что между нами ничего не закончено. У меня так точно, но она… упрямая идиотка, вся в Чака. Плевать, буду жить дальше, да? Вечеринки по расписанию и одиночество в пекарне. Займусь дизайном. Или ещё чем-то, но не уеду отсюда. Вот не уеду, и всё. Она ждёт этого, но я тоже очень упрямый козёл. Я буду маячить так часто здесь, чтобы каждый знал меня в лицо. Я буду…

– Угомонись, Гарри. Ты сейчас невменяем, – перебивает Колл, а я поджимаю губы и отворачиваюсь к окну.

– Она вернётся. У девушек мозги в другую сторону работают, Гарри. Они сначала предпочитают зачем-то причинить себе боль, а потом начать думать о ней и искать причины, почему же им больно. Для них это важно. Они не задумываются о том, что у нас всё намного проще. Если мы выбрали кого-то, то вряд ли это изменится, если нас питать собой. А они же вечно в поиске себя. Они обожают сравнивать и трепать себе нервы. У них психика намного устойчивее нашей, и, наверное, поэтому они такие незабываемые. Но не травмируй себя сейчас. Ты правильно сказал, займись пекарней. Там много работы. Всё оборудование грязное, само помещение требует капитального ремонта. Займись делом и увидишь, что всё встанет на свои места со временем.

– Хорошо тебе говорить, твоя девушка под боком, – бубню я.

– Вообще-то, Кэсс уедет учиться через полгода в другой город, и там уж будет побольше парней, чем здесь. Так что у всех свои проблемы, и не факт, что каждый из нас не переживает о них. Лола так, вообще, всё никак не может угомониться и парит мозги Фергу. Она рвётся сюда, а он её отговаривает. Поэтому проще не думать за этих безумиц. Они сами всё выдумают за нас, решат эту проблему, и мы даже не узнаем об этом. Расслабься немного. Ты сделал прорыв. Ты сдал документы, и должен гордиться собой, парень. Не зацикливайся на девчонках. Тебя сразу ко мне подбросить или сначала соберёшь вещи?

– Вещи соберу. Мне нужны мои маски, и точка, – бурчу в ответ.

Колл хмыкает и сворачивает в сторону дома Джози.

Я зол. Я вымотан. Я обижен. Мне больно. Я не могу сейчас даже разумно мыслить. Хочется сделать что-то очень плохое. Отомстить Джози, что ли. Но я, скрипя зубами, заставляю себя терпеть. Она кинул меня! Меня! Гарри! Чёртового красавчика Гарри! И ради чего? А вдруг я был не прав, и её на самом деле повысили? Вдруг её жизнь выправилась, а я сейчас сказал достаточно жестоких слов, чтобы разрушить это?

Идиот. Вместо того, чтобы обнять Джози и поцеловать, я вывалил на неё всех своих тараканов. Но как быть с тем облегчением, которое читалось в её взгляде? Не могу. Меня всё бесит.

Даже через неделю после этой встречи я сам не свой. Я избегаю Френ и Чака. Я всё больше отдаюсь проведению вечеринок для людей разных возрастов, а днём отмываю оборудование в кухне пекарни. И я впервые работаю руками. Они болят. Но зато вырубаюсь на полу даже без надувного матраса. Так проходят день за днём. Снимаю картины со стен в кафе, складываю их в коробки. Накрываю полиэтиленом стулья и столы, иногда болтая с Лолой, и мы оба ноем друг другу, как хренова жизнь. Хотя бы один нормальный человек среди этого ада.

День святого Валентина проходит в баре Колла, где я с завистью смотрю на парочки и провожу конкурсы для них. Они все так влюблены друг в друга, особенно Френ и Чак, пришедшие сюда. Я продолжаю их избегать, выдумывая для себя задания. Чёрт, даже у Бруно личная жизнь наладилась. Он начал встречаться с Глорией. Да, я запомнил, наконец-то, её имя. Чёрт, Бруно и Глория, это что-то с чем-то, но точно ненормально. А я один. Снова один. День за днём один в окружении ребят, старающихся меня поддержать и как-то отвлечь.

Раздаётся звон колокольчиков от двери, и я бросаю тряпку в ведро, недовольно выбираясь из кухни, чтобы узнать, кого ещё черти принесли в мой законный выходной. И плевать, что уже начало одиннадцатого, так я отвлекаюсь.

– Привет, Гарри, привезла тебе ужин и немного кексов, – с улыбкой говорит Френ, ставя корзину на прилавок.

– Привет. Спасибо, но я уже ел, – сухо отвечаю я.

– Ладно, это повод, чтобы ты не сбежал от меня снова, поэтому и приехала сама. Хочешь поговорить?

– Нет, не хочу, – поджимаю губы и опускаю взгляд.

– Ей, правда, там так нравится, да? Она звонила вам? Как она? – Моментально сдаюсь.

Прошло уже больше двух недель, когда я видел Джози в последний раз. Я не писал ей. Она мне тоже. И это убивает меня.

Френ усмехается и протягивает мне термос с чаем, а затем приподнимает полотенце и предлагает сэндвич. Я голоден. Я ужасно питаюсь, и обо мне никто больше не заботится. Джози заботилась, но её больше нет рядом со мной. Я неудачник.

– По её тону ничего не понять. Говорит, что всё хорошо, переехала на новую квартиру, работа доставляет удовольствие. Но она избегает включать «Скайп», поэтому вряд ли это правда. Интересно, но то же самое она спрашивает о тебе, хотя вы, по моим выводам, расстались. Как ты? Чем занят? С кем занят? Нет, конечно, последнее было завуалировано другими словами, но факт остаётся фактом. Я говорю ей, что не вижу тебя, и твои вечеринки, действительно, пользуются успехом у всех в это холодное время года. Всё, что я могу сказать – моя дочь, вылитый отец. Упрямая. Злопамятная. Вредная. Потерпи ещё немного, до неё всё дойдёт. Она любит тебя, но для неё очень страшно признаться в этом даже самой себе. Она так стремилась уехать в Лондон, что теперь понимать, что её мечты разрушились и больше не принадлежат ей, больно. И прекращай делать вид, словно мы не знакомы, когда встречаемся. Это глупо. Может быть, между вами с моей дочерью всё очень сложно, но мы тебя ждём и любим, Гарри. Приходи к нам почаще, хорошо?

Жуя кекс, передёргиваю плечами.

– Там всё напоминает о ней. Буквально всё, Френ. Я же не плохой человек. Я думал, что всё будет иначе. А последний раз… это было больно. Даже в Америке не было так больно, как сейчас. Тогда я считал, что только отец мешает нам быть вместе, а, оказывается, и Джози тоже от этого не в восторге. Я всё бросил ведь. Всё…

– Ты винишь её в этом?

– Стараюсь не винить, но порой накатывает такая лютая злость и обида, особенно когда устаю. Я не знаю больше, есть ли смысл во всём, что я делаю. Не знаю, но бросать не буду. Хотя бы доведу всё до конца, а потом подумаю, вдруг кто-то купит всё это, и я найду новую цель, чтобы двигаться дальше. Не хочу говорить об этом, – раздражённо передёргиваю плечами.

– Ладно. Но ты заходи к нам, хотя бы поужинать. Одиноко так без дочери и тебя, Гарри, – мягко предлагает Френ.

– Да, как будет время, – киваю ей, но вряд ли сделаю это. Теперь я стараюсь меньше напоминать себе о тех минутах, которые были лживыми, вероятно. Да даже мама Джози не верит больше в возвращение дочери, пытаясь убедить меня в призрачной мечте.

– Спасибо за сэндвич. Вернусь к работе, – кладу недоеденный бутерброд обратно в корзину и киваю ей.

Достаточно с меня уже разговоров. Колл постоянно пытается вывести меня на чистую воду. Бруно придумывает сотни причин, чтобы поехать в Лондон, начиная от шопинга, заканчивая посещением музеев. Лола при каждом разговоре советует не сдаваться, ведь она тоже терпит и не сдаётся. Теперь ещё и Френ. Меня раздражает, что все меня жалеют, и из крутого парня я превратился в унылую козявку, у которой всё плохо. Я растерял весь свой энтузиазм. А, может быть, его никогда и не было, и я просто хотел казаться крутым, а на самом деле был абсолютно не крут. Но в Америку не хочу. Я не смогу там жить сейчас, вероятно, попробую через год. Да и Эду мешать тоже не желаю. Он, вроде бы, наладил отношения с отцом, женат и довольствуется на полную катушку своей значимостью в мире сосисок. Я остался не у дел.

К третьему дню своего ночного заточения в пекарне и среди грязных печей и плит, я понимаю, что ненавижу уборку. Я терпеть её не могу и лишился нежности своих пальцев. Они стали грубыми, ещё и кожа слезает. Сажусь на пол, рассматривая свои руки, и печально вздыхаю. Сегодня я даже не смог вести вечеринку кому за сорок. Просто не смог улыбаться, как раньше, и играть роль вечно весёлого идиота. Мне плохо. Хуже, чем было вчера. Я понимаю, что всё это бессмысленно. Я потихоньку сдаюсь.

Закатываю глаза, когда раздаётся трезвучие колокольчиков. Поднимаюсь с пола и ловлю своё отражение в начищенном холодильнике. Выгляжу отвратительно и я воняю. Докатился.

– Привет, Френ, со мной всё в порядке, есть не хочу, говорить не хочу. Ничего не хочу, я работаю, – сухо произношу, вытирая полотенцем лицо и шею. Поднимаю голову, вешая на шею влажное полотенце.

– Ты, – шепчу. Сердце начинает биться где-то далеко от моего тела и в то же время везде.

– Привет, – Джози облокачивается о стойку и улыбается мне.

– Что ты здесь делаешь? В начале первого ночи? – Напряжённо спрашиваю её.

Она покрасила волосы в натуральный цвет. Она стала намного сексуальнее и красивее, чем я её запомнил. Особенно, в яркой куртке, выгодно подчёркивающей нежную кожу её лица. Чёрт… всё, это конец. Мне очень больно видеть её здесь и предстать в таком неприглядном виде.

– Да так, проходила мимо, заметила свет в пекарне. Сделала несложные подсчёты и поняла, что ты здесь, – она пожимает плечами, расстёгивая замок куртки.

– И ты воняешь, в курсе? – Усмехается она.

Поджимаю обиженно губы.

– Я пашу как проклятый. И если тебе не нравится, как я пахну, то выход за твоей спиной. У меня нет времени с тобой болтать, но твои родители его найдут. Всего, – огрызаюсь я, разворачиваясь и направляясь обратно в кухню.

– Я люблю всё в тебе, Гарри. Даже запах твоего пота. Между нами больше, чем обычное «дзинь», – ноги замирают, и я резко оборачиваюсь.

– Что ты сказала? – Недоверчиво переспрашиваю я.

– Я люблю тебя. Вот так. И теперь я безработная, потому что две недели назад уволилась из этого чёртового ресторана, который ненавижу. Отработала законные две недели, получила расчёт и выехала сюда, как только собрала самое необходимое, – Джози показывает на рюкзак за своей спиной и пинает ногой сумку, выкатывающуюся из-за стойки.

– Прости меня, Гарри. Прости, что я была настолько самоуверенной и глупой. Прости, что хотела доказать незначимым для меня людям, что я лучше, чем они обо мне думают. Прости, что я не сразу поняла, насколько ты важен для меня, и как ты прав в своих словах и суждениях обо мне. Я бегала от тебя. Я скрывалась. Я не писала тебе и не звонила, потому что так боялась того, что не смогу повесить трубку и расплачусь от той боли, которую запрятала очень глубоко. Я вот такая дура, которой нужно пройти какие-то никчёмные и нелепые круги ада, чтобы понять, что, действительно, необходимо в этой жизни и чего абсолютно не стоит бояться. Я одна огромная ошибка. Я так хотела тебя вернуть когда-то, что в тот момент, когда увидела тебя настоящего, то что-то внутри меня ослабло и сдалось моментально, а я пыталась это вновь вернуть. И сломала больше, чем могла. Прости меня, – Джози медленно приближается ко мне, бросая на пол рюкзак.

– Я встречалась с другим…

– Что?

– Нет, я не спала с ним… я поцеловала его. Это чертовщина какая-то была. Я думала, что мои чувства к тебе пройдут, и это не любовь, а просто влюблённость. Но как только я поцеловала другого, то ощутила себя невероятно грязной и гадкой. У меня не было опыта в отношениях до тебя. И я считала, что только это и держит тебя в моём сердце, но нет… прости… прости, прошу тебя. Прости меня, потому что я люблю тебя по-настоящему. Клей между нами сильный, и мне плохо без тебя. Без этого города. Без твоей улыбки. Без твоего голоса. И то, что ты купил для меня кольцо… я испугалась сильнее. Из-за него я и вернулась на вечеринку, поцеловала другого, а потом плакала и ненавидела себя. Я даже не открывала коробочку, сразу всё поняла. Затем решилась, когда слёзы высохли, и внутри была такая пустота. И даже на расстоянии ты сумел меня рассмешить, когда смеяться абсолютно не хотелось. Пластиковое кольцо с летучей мышью, а я так его боялась. И я всё начала вспоминать заново. Тогда была долгая ночь, когда мои мозги встали на место. Гарри, скажи хоть что-то, – шепчет Джози, стирая слёзы со щёк.

А я не знаю, что мне сказать на подобное. Я предполагал, что она может развлекаться, но оказалось услышать подтверждение об этом больно. Я сам дал ей свободу и, наверное, не могу винить её ни в чём. Но чёрт возьми, это так больно.

– Мне нужно отмыть кухню и приступить к основному залу. У меня нет времени сейчас…

– Гарри! – Вскрикивает Джози, хватая меня за руку.

– Я не готов сейчас говорить с тобой. Я…в шоке. Я хочу уйти и сбежать, чтобы не смотреть в твои глаза, которые я вспоминал каждый чёртов день, пока ты наслаждалась обществом другого парня. Я приехал сюда из-за тебя. Я изменился для тебя. А ты нашла лучше…

– Нет… нет, он не лучше. Это просто какой-то незнакомый парень…

– Это ещё хуже. Вместо того, чтобы сказать мне правду, ты решила начать новую жизнь с первым попавшимся мудаком. И ты хочешь, чтобы я сейчас адекватно мыслил и говорил с тобой? Я не могу этого сделать! – Вырываю свою руку и зло смотрю на Джози. Мне так больно. Оказывается, один поцелуй может всё разрушить. Но может ли он всё собрать? Я не знаю.

– Я вернулась к тебе, Гарри. Каждый совершает ошибки, и если ты любишь, то надо найти… я же не изменяла тебе. Я… Гарри, ты моя мечта, понимаешь? Ты, слышишь? Ты моя мечта с первого момента, когда я тебя увидела! Ты моя чёртова мечта, в которую мне было так страшно поверить! Что ты нашёл во мне? Да ничего во мне нет! Ничего такого, чтобы ты полюбил меня! Я никчёмная, глупая и неуверенная в себе! А ты, богатый, крутой, отзывчивый и умеющий дарить невероятные эмоции! Да кто поверил бы, вообще, что ты посмотришь на меня? Даже я в это не верила! Не верила! Мне казалось всё это фарсом, пока я не услышала то, что ты сказал в последний раз! Я ненавижу тебя! – Джози подскакивает ко мне и ударяет по груди кулаком. Но он не причиняет боли, я просто смотрю на неё, коря себя за ревность, глупость и неподвластную любовь, в которой умирал эти дни.

– Я хотела быть кем-то, значимым для тебя! Вернуться и показать тебе, только тебе, что я чего-то стою в этой жизни! Но ничего у меня не получается без тебя! Мне всё противно! Я сама себе противна так, как никогда! Я не влюбилась в тебя! Я нашла родственную душу, которая понимает меня без слов! Я не могу её потерять! Не могу! Дай мне вернуться сюда! – Она снова ударяет меня по груди, в которой быстро бьётся сердце. Захлёбывается слезами, стискивает дрожащими пальцами мою грязную футболку и прижимается всем телом.

– Я боялась, что тебе всё надоест. Тебя ждёт роскошный мир, а ты заточил себя здесь из-за меня. Ты… не представляешь, как сложно поверить в любовь такого парня к себе. Это нелогично… это… я всегда боялась тебя потерять. Лучше уйти первой… а больно так. Всё больно. Даже открывать глаза больно… прости меня… я…я люблю тебя… и хочу быть здесь с тобой или… мне плевать, где мы будем. Я…я…

– Какая же ты глупая, – шепчу, качая головой. Джози всхлипывает и виновато смотрит на меня.

– Глупая. Очень глупая. Что я нашёл в тебе? Самого себя я нашёл. Часть себя нашёл. Всё нашёл. И тебе нужно было реально пройти круги ада, чтобы разрывать моё сердце, ради каких-то доказательств того, что я буду стоять на своём? Думаешь, мне не страшно? Страшно. Ты уйдёшь… ты уже уходила, и я не знаю, вернулась ли ты, действительно, ко мне или же тебя попросту вышвырнули оттуда. Я не могу тебе верить, но люблю тебя, и дам тебе шанс. Мы оба должны дать друг другу шанс привыкнуть и довериться. Если ты готова отдать мне полностью себя, то я без остатка отдам себя тебе. Если ты готова рисковать вместе со мной, то я буду самым счастливым, несмотря на проблемы и сложности. Я обижен и зол на тебя, но постараюсь быть терпимым. А для начала я хочу знать правду: что случилось в Лондоне, и почему ты здесь? – Провожу ладонью по её лицу, и Джози судорожно вздыхает, прикрывая глаза.

– Я не соврала, клянусь. Могу показать документы… я написала заявление об уходе на следующий день после того, когда видела тебя в последний раз. И мне пришлось доработать там ещё две недели, потом разобраться с квартирой… с той же самой, тогда я врала. Никто меня не повысил. Никому я там не нужна. И друзей особо у меня там не появилось. Коллеги, да и те… не мои. Я собрала свои вещи, заказала машину для переезда и когда сдала ключи, то сразу поехала на вокзал. Купила билет и оказалась здесь. Ты первый, к кому я пошла, – тихо произносит она.

– Пошла? Тебя что, никто не встретил? – Прищуриваюсь я.

– Я никому ничего не сказала… ладно, я вру. Лола знала. Но с ней я говорила буквально четыре часа назад и спросила свободно ли ещё место администратора в её ресторане. Она готова взять меня на работу, пока ты не позволишь мне работать снова здесь, ну и пока… Она беременна и собирается возвращаться сюда, но полноценно работать не сможет. Боже, она беременна. Срок маленький, и она очень счастлива. Ферг тоже приезжает. Они собирают вещи. Будет работать на её отца вместе с Бруно. Чёрт… это их жизнь, и я снова пытаюсь перевести тему. В общем, я дошла сюда пешком, и очень замёрзла, но не чувствовала этого, потому что знала, что увижу тебя. Вот так, да… и ещё кое-что, – Джози отпускает меня, и моя рука падает вдоль тела. Она копается в карманах и достаёт коробочку с кольцом, протягивая мне обратно.

– Если ты до сих пор хочешь этого, то я готова поверить в невозможное. Когда ты приехал сюда, то я была в шоке и не могла от него оправиться. Мне казалось всё это неправдой, и…я ждала, что ты уедешь, когда поймёшь, как здесь всё провинциально. Но ты остался не только из-за меня, а потому что ощутил себя дома. И я хочу тебе подарить большее. Я обещаю, что буду каждый день говорить тебе, как ты важен для меня, Гарри, и как сильно я тебя люблю. Я обещаю, что не буду больше лгать о своих чувствах и искать подвох в твоих словах. Я обещаю, что буду помогать тебе в покраске, в приготовлении еды и буду поддерживать любое твоё идиотское решение, даже если оно мне не понравится. Ты мой праздник. И я больше не хочу, чтобы между нами было огромное расстояние, потому что тогда я чувствую себя никчёмной, и вся моя жизнь становится бессмысленной. Ты мой первый и мой последний. И я прошу тебя, Гарольд… хм, с фамилией я разберусь позднее, ведь у тебя, по идее, должна быть другая, но твои бабушка с дедушкой её сменили…

– Брейн. Сойдёт Брейн для начала, – усмехаясь, подсказываю я, заинтересованно ожидая, что же она будет делать дальше после того, как согрела моё сердце, но пока об этом не знает. Я же с яйцами и имею право ещё немного помучить её.

– Хорошо, – Джози глубоко вздыхает и опускается передо мной на одно колено. Так, яйца передались ей.

– Гарольд Брейн, сделаешь ли ты мне одолжение стать человеком, который вовремя меня остановит от опрометчивого шага? Мне, правда, это очень нужно, потому что я бываю пугливой и трусливой, когда дело касается моего сердца, а ты в нём. Будешь ли ты мужчиной, готовым принимать меня вот такой гадкой, какая я есть? К сожалению, я могу в будущем ругаться с тобой по разным поводам или же безумно ревновать, искать причины твоей холодности или, наоборот, жара. В общем, я, напуганная любовью девчонка, которая не хочет больше бояться. Помоги мне с этим. Хочешь ли быть лучшим другом, с которым я могу обсуждать всё на свете и чувствовать себя комфортно? Свои тайны я хочу доверять только тебе и знать, что они принадлежат нам. Готов ли ты быть моим любимым, которого с каждым утром я буду ценить сильнее? Дашь ли мне шанс выйти за тебя замуж когда-нибудь в будущем и доказать тебе, как сильно я хочу идти с тобой дальше? Боже, это так глупо. Пластиковое кольцо, но ты сам виноват, так что расплачивайся из-за своих страхов его потерять, – последние слова она произносит едва слышно, вызывая у меня желание смеяться. Она безумная. Порой непонятная и странная. Но она моя, что ж мне остаётся делать?

– Это довольно занимательно, Джо, – специально делаю акцент на этом сокращении её имени, ведь это её теперь оскорбляет. Да, я гад. Я любящий гад.

– Я подумаю над твоей просьбой. Тщательно взвешу все «за» и «против». Возьму время, чтобы осмыслить сказанные тобой сейчас слова, и, вероятно, сделаю тебе такое одолжение, но после того как ты в своё свободное время будешь кормить меня, дарить мне ласку и заботу, сотню раз повторять, как ты меня любишь и мыть здесь всё наравне со мной.

– Оу, так много условий? – Джози прикрывает один глаз, стоя до сих пор на одном колене. Мда, только у меня такое могло быть в жизни.

– И это малость. За ночь я придумаю ещё несколько пунктов, пока ты будешь извиняться не только своими губами, но и своим телом. Даже не думай о сексе, Джозефина, ты его не заслужила. Мои бубенчики святые. Ты будешь делать массаж всю ночь… да, не одну ночь. Ты будешь… – она поднимается на ноги и закатывает глаза.

– Ты будешь рассказывать мне о каждом дне и о том, что ты делала без меня. О каждой секунде. О каждом шаге. О каждой своей мысли и о каждом страхе. И назовёшь мне имя того парня, я думаю, что мне нужно будет с ним встретиться. Так же…

Она привстаёт на носочки и, обхватывая моё лицо, впивается в губы, не давая договорить.

– Всё, что захочешь, Гарри, – шепчет Джози.

– Сама предложила, кроха. И я тебя воспитаю, – грожусь, пытаясь показать, что я ещё не сдался. А эта зараза что делает? Медленно целует мой подбородок, опускаясь к шее, возбуждая меня.

– Хорошо-хорошо. Ты такой солёный, – бормочет она, толкая меня в грудь, и я иду ведь. Вот беру и иду, прикрывая глаза и улыбаясь, как котяра.

– А ты наглая девица, которая извела меня и…

– Я буду извиняться каждым поцелуем и начну прямо сейчас. Ты не против? – Её ладони проходят по моему животу и опускаются к бубенчикам.

– Так, пока ты держишь меня за яйца, то заставляешь следовать твоим правилам, Джози. Не пойдёт, отпусти и верни их мне обратно, иначе я не возьму тебя на работу. Я люблю тебя, понимаешь? И раз уж ты здесь, то начнём мы снова не с секса, а с честности. Согласна? – Убираю её руку с себя, и она кивает.

– Согласна.

– И я хочу знать прямо сейчас очень важное, – делаю паузу и Джози приподнимает брови, ожидая вопроса.

– Как ты нас с Эдом различаешь? Как ты понимаешь, что я перед тобой, а не Эд?

Она усмехается и пожимает плечами.

– Сердцем, наверное. Оно меняет свой ритм. Рядом с ним он никак не меняется, а на тебя становится невероятно скоростным. И ощущения. Это сложно объяснить, но даже тогда на вокзале, когда я встретила тебя впервые, я уже знала, что ты не Эд. Ты другой человек, но объяснений не смогла для себя найти, приняв твою лоботомию и выдумки. А потом… когда появился Эд, то я сразу поняла, что тебя нет. И я поверила его словам, потому что уже любила тебя. Я повелась на них. Позволила им разбить моё сердце, и эти раны стали очень болезненными. Они долго затягивались. А когда появился снова ты, то… я так боялась, что, действительно, недостойна тебя. Я обычная, а ты самый замечательный. И это не тебе нужно становиться лучше, а мне. Я помню ту песню, и я хочу, чтобы так было всю мою жизнь. Мне ничего не страшно с тобой, даже возвращаться сюда. Но я шла к этому долго, не позволяя себе верить в твою любовь. Я хотела защитить тебя… я не знаю. Я просто люблю тебя, Гарри, и буду любить тебя каждую минуту своей жизни. Это всё, что я могу пообещать тебе. Я обещаю тебе своё сердце, свои мысли, свои чувства, своё будущее. Это всё твоё. Только твоё.

Улыбаюсь от её слов и теперь понимаю больше. Для неё это было сильным стрессом, и Джози всегда поступала лучше для всех, кроме себя. Но сейчас наступило наше время. Наша очередь быть счастливыми и планировать будущее. Наше время совершать глупости, ошибаться и идти дальше. Просто наступило наше время строить новый дом.

Поцелуи могут поправить ситуацию, но дело не в них, а в людях, которых целуешь. И я буду учить её это делать каждый божий день. Я пока не знаю, что будет завтра и через месяц, но теперь я вряд ли позволю Джози сбежать от меня. Я получил всё, что хотел. Я обрёл родителей, чужих, но родителей. У меня есть семья и много планов. И теперь моя задача всё это приумножить.

Вот так я из крутого парня превратился во влюблённого простака, который без сожаления оставил все огни и большие города за спиной, чтобы увидеть большее. Я не изменился, я просто нашёл смысл своей жизни, и он заключается не только в этой девушке, но и во всём, что меня окружает. Бояться можно, но недолго, иначе можно упустить время, когда клей засохнет, и отрывать его будет очень больно. Главное, уметь возвращаться и преодолевать страхи, а всё остальное – такая ерунда. Мы живём в мире, где всё приходит и уходит, но нужно оставаться с теми, в чьих глазах ты становишься лучше. Именно это и поможет. Вероятно, другое мне бы никогда и не помогло.

Между нами может быть многое. Мы будем ссориться. Мы будем заниматься любовью. Может быть, мы поженимся уже довольно скоро, и у нас появятся дети. Мы, вероятно, не сразу откроем ресторан. Мы потеряем деньги. Мы будем экономить. Мы будем валиться с ног и ненавидеть каждый день из-за усталости. Мы можем разочароваться в мире, но не друг в друге. Надо верить хотя бы в то, что ты любишь, иначе какой смысл в этой жизни? Жить в кайф не так уж и сложно, если чётко осознавать, ради кого мы это делаем. Не отказывать себе в удовольствии. Быть смешными и глупыми. Совершать ошибки и прощать их. Уходить и возвращаться. Кричать и смеяться. Это жизнь, и она вот такая, ничем не отличается от той, что у других людей. Есть свои взлёты и падения. Своя боль и радость. Но только у меня будут бубенчики в нашей паре, и к ним я научу её относиться бережно. Понимаете, о чём я?