Глава 48 Вот все и раскрылось

Юрка вернулся в избу смурной и стал собирать вещи.

— Это ты куда намылился? — спросила его баба Надя. — В ФАП бойлер чинить? Али еще куда?

— Во сколько у вас автобус идет до областного центра? — спросил он. — Блин, джинсы не высохли.

В руках он крутил штаны и рассматривал не отстиравшиеся пятно и дырку.

— Ишь размечтался, одноглазый, автобусы у нас тут не ходят. Раньше «Газель» до нас ездила, да вот перевернулась она, и водитель замерз, — ответила ему баба Надя.

Она сидела на диване и быстро вязала спицами шарф.

— А как же вы до города добираетесь? — удивился Юра.

— На перекладных. Но мы туда редко ездим. Чего нам там делать?

— Ну, продукты покупать, бытовую химию там, одежду, обувь, может, еще чего.

— Летом к нам автолавка раз в месяц приезжает. Так и свои привозят то, что закажешь. Да и особо продуктов нам много и не надо. Всё свое есть, — пожала она плечами.

— И крупы, и мука, и конфеты с печеньем?

— Какие конфеты для старухи? А печенье я и сама могу испечь из своих продуктов. Муку у нас мельник делает. Он же сажает гречиху, подсолнечник, кукурузу. Правда, не знамо, что он в этом году посеет, — вздохнула баба Надя. — Ну, будем прошлогодние запасы доедать. Живы будем, не помрем. А пачку риса мне и из города привезут с бытовой химией.

— Да уж, — покачал головой Юра. — Натуральное хозяйство во всей красе, и денег не надо.

— Нет, деньги нужны. За свет платить надо и налоги на недвижимость, — усмехнулась баба Надя. — Сами снег себе чистим, сами дорогу делаем, всё сами, а налог отдай. Ну да ладно, хорошо хоть не десятина, и то радует. Ни садика, ни школы, ни библиотеки, ни какого досуга, вот только ФАП удалось отбить. Так ты, соколик, и не сказал, куда собрался?

— Домой поеду. Меня уже там потеряли. Машину тут тогда оставлю, болячка заживет, и тогда заберу ее.

— Ну, как видишь, не судьба тебе от нас скоренько уехать. Придется еще немного поторчать на краю мира, — ответила бабушка.

За время разговора она связала полуметровый шарф и продолжала дальше вязать.

— Баба Надя, а ты кому шарф вяжешь? — спросила Люба.

— Себе, Любаша, себе. Чем длиннее будет шарф, тем дальше пройду и не заблужусь.

— Это по типу волшебного клубочка? — спросил заинтересованно Юрка.

— Ага, соколик, типа его. Вот только клубочек потерять можно, а шарфик-то на шее завязанный не соскользнет.

— А расскажите про тот мир? Как его, Явь что ли? — попросил парень.

— Явь — это где ты живешь, и чего мне про него рассказывать, ты больше меня знаешь, — проворчала бабушка. — В Навь я ходила.

— Вот про него интересно послушать, — кивнул Юрка.

— А чего про него рассказывать? Холодно там, темно и страшно, да тени с разной нежитью шныряют. Можно и Карачуна встретить, и Кащеюшку, и тетку Марену, да мало ли кто там бродит в темноте.

— А вы не боитесь, что когда я вернусь в город, то всё расскажу кому-нибудь.

— Да кто же тебе поверит? — улыбнулась баба Надя. — Скажут, что перегрелся, али деревенского самогона перепил.

— Так Семён подтвердит.

— Ага, три раза, во-первых, я его дочь лечу, во-вторых, соблюдай субординацию, он тебе начальник, а не дружок, а в-третьих, он болтать не будет, не в его это интересах.

Юра задумчиво посмотрел на бабушку.

— Почему вы не хотите меня отпускать? — спросил он.

— Так кто же тебя тут держит? Иди, коли тебе надобно. Дорогу знаешь, — пожала она плечами.

— За меня невеста переживает.

— Эта которая горлопанка? — поинтересовалась баба Надя.

Он насупился.

— Она не часто на меня орет, только иногда.

— Вот баб разбаловали. Вот в мое время бабы на мужуков не орали, могли, правда, кочергой огреть, али скалкой, али полотенцем по двору погонять, но не орали, чтили мужука-то.

— Ага, некоторые и в наше время не орут на них, а сразу бьют поленом по голове, — Юрка скосил глаза на Любу, которая играла в ладушки с Верочкой.

— Любашка правильная девка, всё у нее как надо, — погрозила ему пальцем баба Надя. — Если тебе скучно, то сходи бойлер почини в ФАПе. А невесте своей скажи, что дорогу тут размыло и уехать ты не можешь. А если не верит, то пусть сама за тобой приезжает, нам как раз русалок не хватает.

— А у вас тут и русалки есть? — удивился он.

— А как же, все есть, что положено. Посмотреть хочешь? Так это только когда речка вскроется. Уж очень они охочие до мужского пола, любят они это дело.

— Какое дело? — хитро улыбнулся Юра.

— Замуж выходить за добрых молодцев, а потом топить их, а после объедать мяско с костей. Они еще такие затейницы, косточками человеческими в друг друга бросаются, — с нежностью сказала баба Надя.

— Серьезно? — обалдел Юрик. — А как же вы на речку ходите?

— Так баб и девок они не трогают, да и мужиков со стариками тоже. Только неженатые парни им нравятся.

— Я почти женатый, — насупился Юра.

— Почти не считается, — бабушка лукаво посматривала на него.

— Ой, сказки это все, — махнул он рукой.

— Конечно, сказки, — согласилась она. — Любашка, ты отварчика тепленького попей с медом. Оно хорошо для горла помогает.

— Хорошо, — кивнула Люба и ушла на кухню.

Юра всё не выпускал из рук телефон, на экран которого периодически посматривал. Однако ему никто ничего не писал. Он заметно нервничал.

— Держит тебя девка на крючке, — хмыкнула баба Надя, кивнув на смартфон.

— Никто меня не держит, — нахмурился он. — Я в ФАП схожу, посмотрю бойлер.

— Давай, чего с нами торчать-то? А там хоть какая-то польза от тебя будет. Только учти, никто в избе не топил. Холодно там. Может, вечером дед Яромил затопит, а может, завтра рано утром.

— Тогда пойду дрова рубить.

— Вот это надо, вот это правильно, — закивала бабушка. — Только телефон туточки оставь, а то в снег уронишь, только весной найдешь.

— Понятно, — вздохнул парень.

Он положил телефон на стол и пошел в сени одеваться. Люба вернулась в комнату.

— Любашка, ты ему сегодня опять тех травок завари, а то же рванет пешком к своей Матильде. Парни в этом возрасте глупые, вечно бегут туда, куда вторая голова показывает, — велела баба Надя.

— Хорошо, — хихикнула Люба.

— И не забудь опять про фонарик.

— Поняла. А зачем он нужен?

— Сама видела, он нечисть отпугивает, а еще помогает мне вернуться обратно. Лес там густой да страшный, туман да мороз крепкий, и болотца со всякой всячиной попадаются. А вот огонечек от родного дома из любого места видать. Вроде блукаешь, блукаешь, и ужас такой по тебе бежит, лезет в душу своими ледяными пальцами, а повернешься, а тут огонек светится, и на душе так тепло становится, и весь сумрак сразу от тебя отступает.

— Значит, правду мне сказал Афоня про вас, — задумчиво произнесла Люба.

— Правду, неправду, кто его знает, что там домовой треплет языком. Сама видишь, я за этим местом присматриваю, за людьми и не только за ними. Уж такая у меня судьба. Вот только я пока не готова кого-то обрекать на такую участь, — покачала головой баба Надя. — Много ко мне за все время приходило разных женщин, вот только никто не подходил на эту «должность», никто не мог меня заменить.

— А я? — спросила Люба.

— А тебе я не хочу такой доли, ты пока еще молодая, тебе бы еще замуж сходить, деток нарожать. Может быть, когда-нибудь, когда станешь постарше, много чего сама знать будешь. А то же за полгода всему не научиться, и всего не узнать. А если уж твоя судьба на мое место прийти, то лучше уж сделать это попозже, когда опыта и знаний наберешься.

— Все понятно, — вздохнула Люба, — Но я как бы и не тороплюсь бабой Ягой становиться.

— И не надо, всему свое время, — махнула рукой бабушка Надя.

Тут затрезвонил телефон на столе.

— От Юрику его горлопанка звонит, — хмыкнула бабушка.

— Ну и пусть звонит, — махнула Люба рукой. — Вы про дядю Лёшу ничего не узнавали?

— Не видела я его в мире Нави, значит, по лесу где-то бродит. Не переживай, дяденька он взрослый, справится. Может, с болотниками договориться. У него-то возможностей больше их задобрить. Скорей бы уже потеплело.

— Тогда большая вода придет.

— Да, и тут плохо, — согласилась баба Надя.

Телефон замолк, и посыпались сообщения.

— Вот не надо ему с ней дружить, нехороший она человек, гнилой, — покачала головой бабушка.

— Это не наше с вами дело, мы ему никто, даже не родственники, — с укоризной сказала Люба.

— Это точно. Сам разберется.

Баба Надя связала длинный-предлинный шарф и отложила в сторону свое вязание.

— А теперь, моя родная, идем с тобой прикорнем. Вон и Верочка уже к половику прикладывается. Ночь нам сегодня предстоит веселая.

Люба подхватила дочку на руки и ушла с ней в спальню. Баба Надя подошла к столу и ткнула пальцем в экран. Он тут же потух.

— Вот и нече добрых людей беспокоить, — проворчала она.