Глава 52 Ничего без Любы сделать не могут

Любу кто-то пихал в бок.

— Любашка, вставай, — шептал ей кто-то в ухо, — Вставай, давай.

Ей показалось, что говорит с ней Егорушка.

— Милый, я еще немного посплю, будильник ведь не звенел.

— Мне, конечно, приятно, что ты меня милым называешь, — ответил мужской голос, — Но там Аглая корову подоила, надо молоко забрать.

Люба попыталась один глаз приоткрыть, но у нее ничего не получалось. Кое-как она разлепила веки.

— Баба Надя? — спросила она.

— Нет ее, не придет, наверно, спят они там все, умаялись за ночь, — ответил Афоня.

— Пусть молоко принесет Юрка. Он вроде дома.

— Скажи ему сама, а то он ко мне как-то странно относится. Он в меня не верит, — надулся домовой.

— Ой, — вздохнула Люба, — Как дети малые.

Она кое-как поднялась с дивана и прошла на кухню. Юра стоял за столом и кормил маленькую Верочку.

— Ты чего вскочила? — спросил он.

— Там нужно молоко принести из сарая. Принесешь? — спросила она.

Парень немного покраснел.

— Может, вместе сходим? — предложил он.

— Ты корову что ли боишься? — удивилась Люба.

— Ну, я их никогда вблизи не видел, — помотал головой Юра.

— Да они не страшные. У нас хорошая буренка, не бодливая, не лягается, добрая.

Она посмотрела на него, вздохнула и стала одеваться.

— Ладно, сама принесу, — сказала Люба.

— Эта ночь тоже страшная была? — спросил он.

— Как сказать, но поспать мне не удалось, да и горло болит.

— Бабы Нади что-то нет.

— Афоня сказал, что она в том доме осталась, спит. Так и думать надо, всю ночь по той стороне шарахаться, умаешься, сколько сил надо.

— Тебе с этой стороны тоже нелегко было, — Юра покачал головой.

— Я дома, а баба Надя в чужом мире, — ответила Любаша. — Ладно, чего болтать, принесу молока, тогда и разговаривать будем.

— Я помогу тебе, — вскочил он со своего места.

— Ну идем, на корову посмотришь.

Верочку оставили под присмотром Афони. Они вышли из дома.

— Не страшно на него ребенка оставлять? — спросил Юра.

— На кого? — усмехнулась Люба.

— Ну, на этого гнома.

— Он не гном, а домовой. Если бы хотел что-то с кем-то сделать, то давно уже сделал. Мы же по ночам спим, а он рядом обитает.

— Ты меня напугала.

— Ой ли? — рассмеялась она. — Твоя девушка ночью мне звонила.

— Зачем? — удивленно спросил Юра.

— Видно, хотела узнать, в какой связи мы с тобой состоим.

— Вот ведь дурная, — вздохнул он. — Нет, она хорошая, добрая, но очень ревнивая, ее прямо иногда клинит, когда я где-то задерживаюсь или с кем-нибудь разговариваю.

— Это плохо, — покачала головой Люба.

— Почему?

— Потому что человек не собственность, нельзя к нему относиться как к вещи.

— Ну нет, это не так. В общем, проехали, — нахмурился он.

Они с Любой зашли в коровник. Юра огляделся, посмотрел на корову, которая мирно жевала сено, нахмурился, быстро схватил ведро с молоком и вышел. Любаша убедилась, что здесь чисто, и пошла за ним следом.

Около дома топталась Люша.

— Я тут стучу-стучу в окно, а никто мне не открывает. Утро доброе, соседи, — поприветствовала она их.

— Доброе, — кивнула Люба, — Ты что-то хотела?

— Молочка хотела и сливок, и творога, если есть.

— Молоко вот несу, сливки вчера прогоняла, и творог тоже вчера варила.

— Я всё возьму.

— Ну, идем в дом, — позвала ее Люба.

— Ага, — закивала женщина.

— Как самочувствие? — спросила Люба.

— Да так, тошнит мало-мало, а в остальном всё хорошо. Ну и огурчиков солененьких организм просит, — улыбнулась как-то стеснительно Люша.

— Вот и замечательно, что в остальном все хорошо.

На кухне Люба налила ей молока в трехлитровую банку, вытащила из холодильника баночку со сметаной и пакетик с творогом.

— Вот, держи, — выложила она все на стол.

— Я еще чего хотела спросить. Ты не знаешь, где Захар? А то он утром так и не пришел, — спросила Люша.

— Так они там в том доме с той девочкой.

— А то же мы не знаем, что делать с тем парнем. Он его в погребе закрыл. А мы боимся его открывать, вдруг чего. Но вот держать его там тоже нехорошо.

— Так сходи за Захаром.

— Он вчера не велел за ним ходить. Сказал, что сам вернется. Может, мы все вместе в погреб заглянем, — попросила Люша.

— Пока с молоком не разберусь, никуда не пойду, — помотала головой Люба, — К тому же я еще не завтракала, да и спала всего три часа от силы.

— Днем поспишь, — сказала Люша, — Ну пожалуйста.

— Как управлюсь с хозяйством, так приду, — пообещала Люба, — Вас же двое, возьмите и загляните к нему.

— Ты не видела, какой он погром учинил в прошлую ночь. Я боюсь к нему подходить.

— Ясно, ну жди. Вроде там у него вода и еда есть, так что не помрет от голода и жажды.

— Если только он все это не испортил, — вздохнула Люша.

— Это его проблемы, а теперь иди. Чем быстрей я все сделаю, тем скорей приду.

— Ага, — кивнула женщина, — Мы будем тебя ждать.

Она подхватила покупки и ушла к себе домой.

— Пойдешь к ним? — спросил Любу Юра.

— Да, — кивнула она. — Там же человек сидит в погребе. Неизвестно, когда Захар вернется.

Люба переделала все дела по дому и собралась идти к Люше.

— Ты со мной? — спросила она Юру.

— Верочку одну оставим? — спросил он.

— Нет, с Афоней.

— Отчаянная ты девушка.

— Какая есть. Ребенку там делать нечего, мало ли что там, а тут за ней присмотр будет. Афоне нравится с ней возиться.

Из-за ножки стола выглянул домовой.

— Ты иди, не переживай, сейчас мы с Верочкой книжки почитаем, песни попоем, поиграем. Нормально все будет, не переживай.

— А я и не переживаю, это вот Юра всё волнуется, — ответила Люба.

— Это его дело, — хмыкнул Афоня и исчез.

Все же Юре хотелось посмотреть на жилье ведьмака.

— А Захар этот вот прямо такой всесильный и могущественный? — спросил он, когда они вышли из дома.

— Не знаю, ничего не могу тебе сказать. Мир, как видишь, он не захватил, — усмехнулась Люба.

— Ну да, но я не про это, а про власть над людьми и над другими силами.

— Да ну не знаю я, слышала, что он от пьянства кодирует, как его бабка, вон Люшину жизнь изменил, избавил ее вместе с мужем от пагубных привычек. А всего остального я не касалась, — пожала она плечами.

Она не стала распространяться о том, что он помог ей с «родственниками», Юру это не касалось, а лишние вопросы ей были ни к чему. За разговорами они дошли до дома Захара. В окно их уже выглядывала Люша. Не успели они войти во двор, как она выскочила из избы. За ней, торопясь и застегивая на ходу тулуп, вышел маленького росточка мужичок.

— Это Леня, мой муж, — представила она его.

Он посмотрел на ребят из-под косматых бровей и протянул руку Юрику.

— Леня, можно Леша, как вам удобно, так и называйте, я на все откликаюсь, — сказал он, немного смущаясь.

— Юрий, — кивнул коротко парень и пожал его руку.

— Мы тут уже воды приготовили и мокрые простыни, — затараторила Люша, — С одержимыми так проще справиться.

— Он одержимый? — удивленно спросила Люба.

— Ну да, в нем бес живет, — сказала Люша.

— Как замечательно. У меня впечатлений от вашей деревни на всю жизнь будет, — усмехнулся Юра.

— Так еще сколько событий тебя ждет, — махнула пухлой ручкой Люша.

— Так я завтра вместе с Семеном уеду.

— Захар сказал, что просто так деревня никого не отпускает, — сказала Люша.

— В смысле не отпускает? — остановился Юрка.

— Вот вечно ты своим языком треплешь, — заворчал Леня, — Идем, не слушай ты ее. Кому надо, тот уедет.

— Люба, это правда? — повернулся к ней Юра.

— А я откуда знаю? Мне некуда идти, так что я здесь живу, — пожала она плечами. — Меня пока тут все устраивает.

— Ну что встали, как вкопанные, там человек в погребе сидит, а они тут лясы точат, — сердито сказал Леня. — Потом будете выяснять, кто куда поедет. Сейчас чужая машина поперек дороги стоит, так что все пока тут остаемся.

Вся делегация направилась к дому Макаровны. Подошли к избе, приложили ухо к двери, прислушались.

— Вроде тихо, — сказала Люша.

Зашли внутрь. На стене громко тикали ходики, всё стояло на месте. Леня постучал в крышку подпола. С той стороны ему отозвались стуком.

— Ну всё, убираем, — сказал он.

Открыли. Сначала всё было тихо, а затем послышалось шуршание.

— Ты чего там молчишь? — тихонько спросила Люша.

— Тапки ищу, — ответил кто-то снизу, — Я тут спал, вы меня разбудили.

— Выходить будешь? — спросила она.

— А уже можно?

— Можно.

Через пару минут оттуда вылез худощавый, растрёпанный молодой человек. Под его глазами залегли черные круги, щеки ввалились, нос заострился. Он посмотрел на делегацию.

— А где Захар? — спросил парень.

— Занят, — ответила бойкая Люша.

— Ясно, в туалет-то мне можно сходить?

— Конечно.

— Вот спасибочки, разрешили, — он снова с насмешкой глянул на народ, — А у вас тут и молодежь имеется. Не совсем забытая богом деревенька.

— Богами, — поправил его Леня.

— А, язычники, — махнул он рукой, — Ясно, но более с вами общаться не могу, должен срочно отлучиться.

Он схватил куртку с вешалки, накинул ее на плечи и выскочил на улицу.

— Ну и мы пойдем, — сказала Люба, — Если всё обошлось.

— Ага, — кивнула Люша, — Благодарим за поддержку.

— Пожалуйста, — кивнула Люба.

Они попрощались с Леней и Люшей и отправились обратно к себе.

— А я-то думал, сейчас как он выпрыгнет к нам из погреба, как начнет бегать по потолку, а тут всё тихо-мирно, — вздохнул Юра.

— Вот и радуйся, — ответила она, — Что нет никаких проблем хоть здесь. Нам бесноватый в деревне не нужен.

— Да, только такого добра тут не хватает, — согласился с ней парень.