Глава 15

Глеб

Вчера.

Как только Маша ушла, в комнате сразу стало пусто и неуютно. Ее эмоции, которые она совсем не умеет скрывать, оказались такими вкусными и сочными, что даже моя, невеселая во всех отношениях, жизнь, заиграла новыми красками. И теперь я хожу по комнате из угла в угол, иногда подходя к телефону, чтобы проверить входящие сообщения.

Глупость какая-то!

Кидаю гаджет на кровать, а сам выхожу на балкон.

Погода так и шепчет, приглашая на прогулку. И почему я не выхожу гулять? Ведь это не запрещено. Сам себя запер в палате, как в склепе. С каждым днем оставшегося времени все меньше. А мне будто все равно. Я не лечусь здесь, а словно срок отбываю. Без надежды. И без жизни. Если бы не эта девочка, так и не вспомнил бы никогда, что такое жизнь.

Такие искренние эмоции. Она так красиво краснеет, когда смущается. И в то же время умеет удивляться всему новому. Убийственное сочетание. Только и делал бы, что наблюдал за ней. Круглосуточно.

Хочу видеть, как у нее светятся глаза. И ямочки на щеках, когда улыбается. Только она умеет так искренне. Никакой фальши, никакого обмана. Хорошая девочка. Чистая. После всех тех самовлюбленных подлецов, после предательства жены и брата, ее незамутненная выгодой чистота и наивность — как бальзам на душу.

Мозг так и чешется придумать что-то новенькое. То, от чего она снова будет смотреть горящими глазами. А я, глядя на нее, снова вспомню, что живой.

Возвращаюсь в комнату. Обстановка, несмотря на то, что она не похожа на больничную, раздражает, давит на виски. Не хочу больше оставаться здесь. Ни дня не хочу. Осталась всего пара процедур. И мне пора выбираться.

Даже, если мои дни сочтены. Лучше провести их не здесь.

Открываю ноутбук, забираюсь на сайт объявлений. Просматриваю только те квартиры, которые находятся недалеко от клиники. Как бы там ни было, но так будет правильнее.

Я не знаю, что конкретно ищу. По сути, мне не так важно, какая в квартире будет мебель, сколько комнат. Плевать на все это. У меня уже были и дом, и пентхаус. И счастья это не принесло.

Неожиданно взгляд цепляется за фото гостиной с большим белым столом и стульями, белыми шторами, и красным диваном. Не могу сказать, что меня привлекают такие сочетания. Но представляю там Машу, и чутье подсказывает, что ей понравится. Листаю дальше. Кроме гостиной, есть кухня, две спальни с большими кроватями. Представляю девушку на этой кровати.

Да, она бы тут хорошо смотрелась.

Тут же одергиваю себя, горько усмехнувшись.

Размечтался, ага. Она молоденькая девчонка, красивая. Яркая. А я? Рядом с ней я — старик, еще и больной. На всю голову больной, ага.

Совсем помешался, старый.

Только смотреть, Глеб. Руками не трогать. Все равно, это лучше, чем подыхать здесь.

А если она не согласится?

Глупости! Конечно, согласится. Я найду способ ее уговорить, любые деньги заплачу.

Договариваюсь об аренде квартиры и вношу предоплату. Захлопываю крышку ноутбука, опускаюсь головой на подушку. От волнения мышцы напряглись так, что теперь немного ноют. Но спать и пролеживать здесь свою жизнь и дальше желания нет никакого.

Теперь с Вернером утрясти осталось. Встаю с кровати и иду в кабинет главного врача.

Стучусь в дверь, захожу. Мне повезло, Вернер на месте. А вот он нехило удивился, увидев меня. Еще бы! Я за последние два месяца не зашел ни разу. Из палаты даже не выходил дальше балкона.

— Завтра вы меня выписываете, док, — начинаю без прелюдий.

У Вернера от моей борзости даже очки слегка приподнялись, а потом со скрипом опустились на переносицу.

— Простите? — пролепетал в ответ.

А он ничего, нормально держится еще. Я бы такому пациенту сразу в челюсть заехал, чтобы не рыпался и права не качал. У нас договор, в котором сказано, что ответственность за результат с него снимается, если я откажусь выполнять предписанное лечение.

— Вам нельзя прерывать лечение, — говорит Вернер, быстро взяв себя в руки. — Всего два сеанса осталось. Потерпите, это недолго.

Нет, я не хочу терпеть. Не могу больше. Хочу Машу, на том красном диване. В смысле, видеть хочу ее там. А не то, что… Какой же я идиот!

— А мы не будем ничего прерывать, док, — говорю, беру ручку и лист бумаги. Пишу сумму и протягиваю наживку Вернеру. Тот сглатывает, давая понять, что разговор дальше пойдет совсем по-другому.

— Впрочем, я могу прислать врача к вам, — быстро ориентируется Вернер. Все-таки умный он дядька, не зря я его выбрал. Быстро соображает.

— Было бы здорово, — соглашаюсь с ним.

— Только вам придется отдельно оплачивать пребывание врача там, куда вы собрались, — говорит Вернер. Меня аж перекосило от такой, блин, перспективы. — Возможны осложнения, вам понадобится помощь.

План во всех подробностях вмиг созрел в голове. Вот я и нашел повод Маше посещать меня чаще. А лучше, пусть вообще перебирается на ближайший месяц. Я даже на разные спальни согласен.

Блть, я же решил, — ТОЛЬКО разные спальни!

Совсем сдурел на старости лет, раньше таких подвигов не совершал. Потому что раньше и не нужно было никогда, бабы сами на шею вешались. А потом Кира… Впрочем, об этом лучше не вспоминать.

— Я уже нашел достойную кандидатуру, — обрадовал Вернера. Но тот отчего-то еще больше нахмурился.

— Зачем вам кто-то со стороны? В клинике прекрасный персонал, — включил функцию менеджера по продажам этот хитрюга. Он, и без того, на мне нехило заработал. Но, видимо, сейчас понял, что может заработать еще больше.

— А я и не спорю. У вас самый лучший персонал, — быстро соглашаюсь с ним. — Маша меня вполне устроит в качестве сиделки.

Очки Вернера снова пришли в движение. Сейчас мне начало казаться, что они вообще живут своей отдельной жизнью.

— Кто? — недоумевает он, видимо, быстро перебрав в уме имена всех толковых врачей в своей клинике, с которыми мне уже приходилось иметь дело.

— Маша, — повторяю. — Она каждый день приходит у меня в комнате убирать.

На этот раз Вернер обхватил оправу рукой, приподнял очки, чтобы посмотреть на меня не через стекла. А потом опустил очки на место.

— Боюсь, у нее нет необходимой компетенции для этой работы, — только и сказал он.

Еще бы! Но я не хочу никого другого. Поэтому ты все равно согласишься.

Беру второй лист бумаги, снова пишу сумму, протягиваю листок Вернеру. Тот смотрит, сглатывает. Потом смотрит на меня. Как на придурка-самоубийцу, неприятно так. На его лице отражается внутренняя борьба. Хрен знает, что он там сейчас думает. Может, вспоминает все байки про чокнутых русских? Но мне не до анекдотов сейчас.

— Будь по-вашему, — соглашается доктор. С немцами всегда было просто договориться. Вопрос в цене, и только. — Я поговорю с девушкой, проведу инструктаж.

— Спасибо, док, — говорю. Встаю и выхожу из кабинета.

Это оказалось даже проще, чем я думал. Осталось только уговорить Машу. Я справлюсь, уверен. Вот только, если ее решение не будет искренним, я это сразу пойму. И радости мне от всего этого мероприятия не будет. Или будет? В любом случае, я попробую.

Захожу в палату. Падаю на кровать и пялюсь в потолок.

Интересно, что она сейчас делает? Чем занята? Меня вспоминает?

Беру в руку мобильный, просматриваю входящие. Ничего.

А чего я ждал? Что она будет письма мне строчить? Будто ей делать нечего. Наверняка, на свидание сбежала уже с каким-то сопляком ее возраста. И как-то меня совсем не радует эта мысль. Даже бесит немного. Вру, нехило бесит.

Месяц. Всего месяц, и я отпущу ее. Честное слово, отпущу. У нее своя, интересная, жизнь. А я только немножко, хотя бы месяц, побуду живым.

Утром я не нахожу себе места. Момента икс, когда Маша появится в моей палате, жду, как смертного приговора. Ночью так и не смог уснуть, представляя себе, что она может совсем не обрадоваться перспективе быть моей сиделкой.

«Пофиг, — говорил себе, — любые деньги заплачу, она согласится».

А потом снова и снова понимал, что не смогу ее заставить, не хочу так. Она мне счастливой нужна, довольной жизнью. А сиделок, которые на автомате профессионально могут оказать помощь, хватает.

Но мне нужна она. Открытая, искренняя, немного красненькая от смущения.

Я так извел себя, что к тому моменту, как Маша появилась на пороге моей палаты, чувствовал себя, почти как после сеанса химиотерапии. Меня аж потряхивало. От страха, блть. Как свихнувшийся маньяк, ждал ее реакции на мое предложение. Старался выглядеть спокойно, чтобы голос не дрожал. Не ожидал сам, что это будет так непросто.

Весь вчерашний день и сегодняшнее утро я готовился только к одному вопросу:

— Ты согласна мне помогать?

Сердце больно стучит о грудную клетку, сглатываю слюну в ожидании ответа.

Ее рот расплывается в довольной улыбке, будто она только и делала, что ждала от меня этого вопроса. Кукольное личико преобразилось, засияло.

— Согласна, — отвечает она. И голосочек звенит. Так, как, когда она счастлива, — я это давно подметил. — Только с Вернером поговорю.

— Конечно, иди, — отвечаю ей. А у самого рожа расплывается улыбке от радости и облегчения.

Вернер отпустит тебя, куда скажешь. Он уже ждет. За те деньги, которые я ему заплатил, он и сам припрется контролировать, как ты за мной приглядываешь. Только он мне на фиг там не нужен, на том красном диване.

Маша смотрит на меня, ее глаза сияют ярче звезд. Как на восьмое чудо света смотрит.

Правильно, ты только смотри на меня вот так. Любые деньги заплачу, только вот так смотри.

Плевать на твой опыт, справлюсь и без сиделки. На все плевать. Только бы видеть этот сияющий взгляд, от которого в груди становится теплее, даже кровь бежит быстрее.

Месяц, честное слово. А потом отпущу тебя, чтобы ты вернулась в свою жизнь, и не тратила время на умирающего старика.