Глава 24

Маша

— Неужели, это я? — срывается с губ вопрос, когда рассматриваю себя в зеркале.

После обеда к нам в квартиру постучала девушка, которая оказалась стилистом. Она два часа делала мне прическу и макияж. А потом принесли платье, которое, на удивление, село просто идеально. Стилист ушла, а я разглядываю свое отражение, не веря в реальность происходящего.

Длинные волосы красиво убраны на затылок, и часть прядей спадает, будто их забыли закрепить в прическу. Глаза подведены тенями серого цвета. Отчего голубой цвет зрачком сияет ярче обычного. Но не это главное. Платье нежно-голубого цвета, в точности такого, как цвет моих глаз, красиво облегает фигуру, падая тяжелым подол от талии. Образ дополняют туфли точно в тон платью и нитка жемчуга на шее.

— Ты очень красивая, — говорит Глеб, и я оборачиваюсь, только сейчас обращая внимание на мужчину.

Он тоже успел переодеться в черный смокинг и белую рубашку. Костюм сидит на нем отлично. Совсем не так, как вещи из его гардероба. Наверное, мужчина раньше был гораздо плотнее, я давно заметила, как на нем болтаются вся его домашняя одежда.

— Ты тоже, — говорю мужчине.

Мне нравится, как он выглядит. Всегда нравился. Но сегодня особенно. Кажется, за последние дни он будто похорошел. Или только я его таким вижу?

Мужчина подходит ко мне, обнимает сзади, притягивая к своему сильному крепкому телу. Аккуратно, даже невесомо, он целует меня в шею, проводит дорожку из поцелуев по открытому плечу.

— Готова? — шепчет мне в ухо.

По телу бегают мурашки, а низ живота налился тяжестью. Мне так хочется, чтобы он не останавливался. И плевать на билеты в театр, плевать на весь мир. Прошло три дня с того момента, как у нас был секс. Я безумно хочу Глеба. Но он ведет себя мягко и ласково. И не дает нам перейти черту. Это вызывает досаду.

Может, он больше не хочет меня? Ну, да. Опыта у меня нет.

Но так я думала недолго. Мужчина смотрит на меня таким горящим взглядом, что все мысли утекают, а голова начинает кружиться. Он и сейчас жадно смотрит на меня сквозь отражение в зеркале. Осень в его глазах искрится золотом, разгорается, пожирая и меня.

Сердце бьется раненой птицей, я прижимаюсь к нему всем телом, рукой обхватываю его затылок. Ягодицами чувствую его твердый член, и трусь о него, словно кошка. В ответ мне в шею раздается хриплое рычание.

— Нам уже пора, малыш, — говорит хрипло, отстраняясь.

Поразительное самообладание! Которое совсем не радует меня сейчас.

Мужчина берет меня за руку, ведет к выходу. Я послушно следую за ним. Сначала мы выходим из квартиры, потом садимся в машину. Всю дорогу он держит меня за руку, водит большим пальцем по тыльной стороне ладони. Невинное действие, которое разгоняет мурашки по коже. Моя мама сказала бы, что этот мужчина умеет очень галантно ухаживать. Вот только я уже почти на грани. Наконец, не выдерживаю, совсем не этой правильности мне сейчас хочется.

— Может, не поедем? — наклоняюсь к его уху. Я знаю, что он чувствует мое возбуждение. Он и сам хочет меня. Так зачем вообще нужен этот театр?

— Ты разве не хочешь в театр? — спрашивает он, улыбнувшись. Но хрипотца в голосе выдает его с головой.

— Я хочу тебя, — шепчу ему в уху. Рукой провожу по коленке, но на большее не решаюсь. У меня слишком мало опыта, чтобы я чувствовала себя расковано.

— Все будет, только не сейчас, — говорит мужчина, перехватывая мою ладонь.

— Зачем нужен этот театр? — вспыхиваю, понимая, что и в этот раз будет так, как он решил.

— Затем, что ты не знаешь элементарных вещей, малыш, — говорит Глеб, ласково улыбаясь.

— Решил заняться моим образованием? — моя губа надулась против моей воли, честное слово.

— Да, не спорь, — говорит Глеб, наклоняется и легонько кусает оттопыренную губу. Мне сразу же хочется протестовать, а он только хохочет в ответ.

Этот мужчина просто невыносим порой. Любой другой на его месте просто пользовался бы случаем. Я рядом, и я на все согласна. А он проводит какие-то обучения. Еще и поход этот в оперу затеял. Мол, я должна познакомиться с классическими произведениями. И, раз уж читать мне некогда, то и опера вполне сгодится.

Не понимаю я этого его стремления научить меня всему. Зачем ему это нужно? Несколько раз пыталась выяснить. Но он всегда так ловко уходит от ответа, быстро переключая мое внимание на что-то другое. Поэтому просто подчиняюсь. Так, как с первого дня нашего знакомства привыкла делать.

Мы выходим из дома, садимся в машину и приезжаем к оперному театру. Глеб помогает мне выбраться из автомобиля, ведет к входу в здание. Мужчина, как всегда, спокоен и уверен в себе. И от его стопудовой уверенности в себе меня до сих пор иногда штормит. Кажется, он знает все и обо всем. Знаю, что это невозможно, нельзя все знать. Ни один человек всего не знает. Но вот поймать мужчину на вопросе, на который он не смог найти ответ, у меня не получилось ни разу.

Он — как энциклопедия и толковый словарь в одном лице. К своему удивлению, я обнаружила, что, кроме русского и немецкого, он свободно говорит еще на английском и испанском. Причем умеет так лихо переходить с одного языка на другой, что только диву даешься. На все мои вопросы отвечает, что у него было хорошее образование. А потом добавляет, что и мне он это обеспечит. Остается только вздыхать, закатив глаза и не спорить. С ним, вообще, сильно не поспоришь.

— Постарайся вникнуть и прочувствовать мелодию, — шепчет мне Глеб на ухо, когда мы уже устроились в партере.

— Мы могли бы прекрасно провести время дома, — мне хочется прикоснуться к нему, без всех этих слоев ткани и без посторонних. Но нельзя. И это создает дополнительное напряжение в низу живота.

— Ты ведешь себя, как ребенок, — усмехается Глеб, потирая рукой переносицу.

Зато ты ведешь себя, как дед старый. Но, конечно, я ему этого не скажу. Громко фыркнув, отворачиваюсь к сцене. И как раз вовремя, потому что представление уже началось.

Громкая мелодия отвлекает от всех мыслей, заставляя сосредоточиться на том, что происходит на сцене. И я погружаюсь в сюжет, сама не понимая, как это произошло. Увлекаюсь настолько, что забываю обо всем. И возвращаюсь в реальность только, когда отзвучал последний аккорд мелодии.

На глаза навернулись слезы, я сама не поняла, как это произошло. И не ожидала, что опера может вызвать такие сильные эмоции.

— Понравилось? — спрашивает Глеб, когда мы идем к выходу из зала.

— Очень, — отвечаю искренне. — Спасибо.

— Пожалуйста, — он сжал мою руку, провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. Такой, уже привычный, жест отдается теплой волной внутри. — Поехали домой, — не спрашивает, скорее, констатирует факт. Но спорить с ним мне больше не хочется.

Всю обратную дорогу Глеб не выпускает мою руку. Он все так же нежно ее поглаживает, отвернувшись к окну и думая о чем-то своем. Но, едва мы переступаем порог квартиры, мужчина притягивает меня к себе за талию, жадно впиваясь в губы.

Сердце гулко стучит в груди, я жадно ловлю воздух, пытаясь подстроиться под его напор, отвечая ему со всей страстью, на которую способна. Поцелуй становится все настойчивее, а жар в теле расползается все сильнее, пока не захватывает меня всю. Колени подкашиваются, цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. И единственное, чего я боюсь сейчас, это того, что все это может прекратиться в один миг. Мне почти больно от тянущего возбуждения в низу живота, хочу чувствовать его, быть с ним так, как ему захочется.

Мужчина тянется к застежке на моем платье, ловко расстегивает молнию. Платье падает на пол, оставляя меня в одном белье.

Глеб прерывает ласки, отстраняется, делает шаг назад. Смотрит на меня сверху-вниз, обжигает взглядом. Скользит по моему, почти обнаженному, телу, бесстыдно разглядывая каждый клочок кожи.

— Красивая, — шепчет хрипло. Его голос разливается под кожей горячей лавой. Чувствую его каждой клеточкой, но мне мало. Хочется больше, ближе.

Еще секунда, и он подхватывает меня на руки, несет в гостиную, опускается со мной на диван. Жесткая ткань пиджака прижата к моей обнаженной груди. Слишком сильная преграда, хочется убрать ее. Тянусь к вороту, просовываю под него руки, стягивая с мужчины пиджак. Он помогает мне. Сначала пиджак, потом рубашка летят на пол.

Он не спешит. В отличии от нашего первого раза, теперь он хорошо себя контролирует, не напирает, как тогда, сдерживает каждое движение. Скользит губами по моему телу, разгоняя возбуждение до невыносимо сладкой истомы.

Стягивает с меня трусики и проводит рукой по складочкам. Там горячо и мокро, я слышу хлюпание, когда он водит пальцем, размазывая влагу. Мне немного неловко из-за своей реакции на мужчину. Открываю глаза, ожидая увидеть осуждение или насмешку. Но Глеб смотрит так страстно, что моя любимая осень в его глазах стала почти черной. Придвинув меня к себе за бедра, он аккуратно входит и замирает.

— Все хорошо? — спрашивает хрипло.

Чувствую напряжение внизу, наполненность и дикое возбуждение.

— Да, — шепчу в ответ.

Он начинает двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ощущения нарастают, сбиваясь в тугой ком в животе и между ног. Каждый толчок усиливает его, вместо желанной разрядки. Мне хочется, чтобы он перестал сдерживаться.

— Сильнее, пожалуйста, — выкрикиваю сипло.

Он начинает двигаться размашисто, почти тут же доводит меня до разрядки. Делает еще пару толчков и замирает, извергаясь в меня.

Реальность медленно возвращается в сознание, обрисовывает контуры мебели и обстановку в комнате, а также черты мужчины, который склонился надо мной и рвано дышит. Золотая осень снова стала безмятежной и спокойной в его взгляде. Красиво очерченные густыми ресницами глаза смотрят на меня, будто проникая в душу.

— Я люблю тебя, — вырывается у меня как-то само.

Мужчина замирает, кажется, он даже дышать перестал.

— Что? — шепчет осипшим голосом. — Что ты сказала?

Знаю, что слишком рано. Но это то, что я думаю сейчас.

— Повтори, — требует он, немного властно.

Зажмуриваю глаза, мне страшно услышать что-то такое, что может разрушить волшебство момента.

— Я люблю тебя, — повторяю тихо.

— Посмотри на меня, — требует мужчина.

Открываю глаза, встречаясь с его осенью, которая проницательно всматривается в мое лицо. Мужчина проводит руками по моему телу, поднимаясь к лицу, сжимает скулы. Наклоняется и целует в губы. Властно, порабощая, как умеет только он один.