Глава 41

На лекциях я не могу сосредоточиться, потому, что все время думаю о Глебе. Меня тянет к нему, хочется просто встать и пойти в нашу квартиру, где было так хорошо когда-то. Но, после его слов, тогда, в больнице, я приучила себя думать, что мужчины в моей жизни больше нет. Он бросил меня. В тот момент, когда я нуждалась в нем больше всего. Оставил, как вещь, даже не обернувшись.

Можно ли такое простить?

И дело тут не в обидах. Я хочу доверять ему, но теперь это трудно. Нет уверенности, что он не уйдет потом, когда ему снова что-то не понравится. А ведь, теперь речь не только обо мне. Из-за ребенка я не могу позволить себе еще раз ошибиться. Все время помню о маленьком человечке, который едва ощутимо начал толкать меня изнутри совсем недавно.

После нашей последней встречи с Глебом прошло три дня. Я не возвращалась в квартиру, он не настаивал. Все наше общение свелось к чату ватсапа. Он рассказал мне о своем визите к Вернеру и о том, что я научила его верить в чудеса. Даже сейчас, стоило вспомнить об этом, как губы расплываются в улыбке.

Лекция заканчивается, и мы с ребятами выходим во двор. Как всегда, Марк пестрит шутками, приобнимает меня за талию. Я не протестую. За последние недели привыкла к его знакам внимания. Иногда мелькает в голове мысль о том, как поведет себя парень, когда узнает о моей беременности. Но пока я не тороплю события, и принимаю его ненавязчивые ухаживания. Хоть и понимаю, что ничего у нас не выйдет, мне нужна эта иллюзия спокойного обычного счастья.

Когда рядом с нами неожиданно появляется Глеб, сердце пропускает удар. Вот сейчас он начнет злиться, ревновать и требовать от меня то, что я пока не готова ему дать.

— Добрый день, — говорит Глеб.

Странно, но голос спокоен, в нем нет злости. Хоть я и чувствую, как мужчину напрягает рука Марка на моей талии.

— Здравствуй, — говорит Марк, протягивая Глебу руку, и тот жмет ее.

Все разговоры разом смолкли, а я наблюдаю за своим мужчиной. Как бы не складывались обстоятельства, я всегда считала Глеба своим.

Даже тогда, когда относила документы на развод его бывшей жене. Просто тогда я еще этого не осознавала. Трудно признаваться, даже самой себе, что один лишь взгляд медовых глаз сделал меня зависимой от этого мужчины.

— Маша, можно тебя на пару минут? — обращается Глеб ко мне. Косится на руку Марка на моей талии, сжимает зубы. Но ничего не говорит.

Киваю и иду за ним. Стоило нам зайти за угол, как он притягивает меня к себе за талию и жадно впивается в губы. Его поцелуй горячей лавиной прокатывается по телу, отзываясь в каждой клеточке сладкой истомой.

— Не смог дольше терпеть, — шепчет он хрипло мне в губы, разрывая поцелуй.

— Ты обещал дать мне время, — пытаюсь протестовать, но мое тело не слушается меня. Этот мужчина давно приручил его, привязал к себе.

— Знаю, — выдыхает он. — Знаю, малыш. Прости. Не могу без тебя.

Медовые глаза смотрят на меня, но как-то по-другому. Если раньше они казались отстраненными, немного надменными, то теперь в них тонешь без шанса выплыть обратно. Как же хочется ему верить. Без сомнений, без остатка. Так, как могла раньше.

— Проводи меня домой, — прошу его, немного отстраняясь. Так трудно сопротивляться, когда он рядом. Меня все еще тянет к нему, а воспоминания о нашем последнем сексе подогревают фантазию.

— Хорошо, — кивает мужчина, берет за руку.

Возвращаюсь к друзьям, говорю, что мне нужно уйти. Подмечаю, что Марк хмурит брови, но не акцентирую на этом. Я не обещала ему ничего, и оправдываться не обязана.

Глеб следит за мной взглядом, как кот за мышью, — так, как всегда делал раньше. Только раньше он просто наблюдал, а теперь во взгляде одна эмоция сменяется другой со скоростью света. Нежелание отпускать, ревность, злость на Марка, собственничество… Я подмечаю, как между бровей пролегла глубокая складка. Но он изо всех сил старается сдерживаться.

Возвращаюсь к мужчине и провожу пальцем по складке на лбу, разглаживая ее. Глеб перехватывает мою руку, подносит к губам, нежно целует пальцы.

В его взгляде столько нежности, сколько не было за все время, пока мы жили вместе в одной квартире. Эта нежность, как живительный бальзам, она окутывает меня, забирает в кокон, отрезая от всего мира.

— Я так тебя люблю, — шепчет мужчина. Бережно касается живота. — Люблю вас обоих.

Сердце заходится в бешеной гонке, колени стали ватными. Мы знакомы не один месяц, но вот таким я Глеба не помню. Совсем. Раньше он давал мне то, что считал нужным дать. Снисходительно, с барского плеча. Тогда я от него полностью зависела. А теперь все изменилось.

— Может, вернешься в нашу квартиру? — говорит он, смотрит горящими глазами. — Пожалуйста.

Замирает. Кажется, даже дышать перестал.

Он просит? Разве Глеб умеет просить? Нет, раньше он только приказывал.

— Я не готова пока, — как же сложно произнести эту фразу. Этот мужчина — моя слабость. Мне невыносимо хочется прижаться к нему, сжать ткань его пальто так, чтобы он не смог разжать мои пальцы и отделаться от меня. Но гордость поднимает голову. Не давая сойти с ума и пасть к его ногам.

Глеб кивает, соглашаясь на любые условия. Он вызывает такси, мы едем к дому, где я живу с мамой. Мужчина поднимается со мной на второй этаж. Доводит до двери. Наклоняется, чтобы поцеловать, но тут дверь квартиры распахивается, на пороге стоит мама. И выражением ее лица не предвещает ничего хорошего.

— Маша? Ты сегодня раньше вернулась, — говорит она, сверкнув глазами в сторону мужчины.

— Да, мам, так вышло, — отвечаю, чувствуя, как сгущается атмосфера в помещении.

Мама пропускает меня в комнату, сразу же закрывая за мною дверь, прямо перед носом мужчины. Самым нелюбезным образом.

Вопросительно смотрю на нее, она отводит взгляд.

— И не надо так на меня смотреть! — идет она в атаку. — Забыла, как он тебя бросил, когда ты больше всего нуждалась в его поддержке?

Я и сейчас нуждаюсь в поддержке. И потом буду нуждаться, когда ребенок родится. Не может же она не понимать этого, ведь знает, как непросто одной растить малыша.

— Ничего я не забыла, — мне не хочется ругаться. Вижу, что она на взводе. — Просто хочу дать ему шанс.

— Нет! — рявкает она. — Я ему не доверяю. Ты заслуживаешь лучшего. А этот мужик не сделает тебя счастливой!

Откуда ей знать, что он сделает и чего не сделает?

— Мам! — восклицаю я.

— Что «мам»? — снова идет в атаку. — Я просто хочу. Чтобы ты была счастлива. Поэтому, — она делает паузу, — ноги его не будет в этом доме!

— Почему ты так с ним? — спрашиваю. Я тоже обижена, иногда мне хочется наказать его. Но потом вижу этот его взгляд и понимаю, что лежачего не бьют.

— Знаю я таких самоуверенных мужиков! — говорит она. — Захотел — бросил, захотел — вернулся. Думает, что может оставить тебя одну, а потом загладить вину цветами?

Меня будто простреливает последней фразой. В памяти всплывает разговор с Глебом в чате, он как-то тоже говорил о цветах, которые мне отправлял. Но я ничего не получала. И теперь понятно, почему.

— Твоя работа, да? — спрашиваю. — Ты постаралась сделать все, чтобы я не получила ни одного цветочка, ни одного напоминания о мужчине? Поверить не могу!

Она закрывает глаза, устало трет лоб рукой.

— Маша, я всегда хочу для тебя, как лучше, — выдыхает она. — Хочу защитить тебя от своих ошибок.

Мама отворачивается, идет на кухню. Я топаю за ней. Потому, что хочу знать, что она не договаривает. И как я раньше не замечала, что ее отношение к Глебу может быть связано не только с личной неприязнью к этому мужчине ?

— Мама, ты о каких ошибках говоришь? — я пытаюсь заглянуть ей в глаза. Но она опускает взгляд. — Ты, ведь, не папу имеешь в виду?

Видно, что ей не нравится этот разговор. Но и я не отступлю теперь.

— У тебя кто-то был? До папы? — озвучиваю свою догадку. — Он был богат? Почему вы не поженились?

— Потому, что он женился на девушке, которая подходила ему по статусу, — признается мама. — Такие, как Глеб, всегда поступают именно так. Не питай иллюзий.

Как же ловко она приплела Глеба в свою личную драму.

— Мам, но у меня же не обязательно должно быть так, — возражаю ей.

— У тебя так и не будет! Я не позволю! — она поднимает на меня решительный взгляд.

— А папа о нем знал?

Мои детские воспоминания об идеальной семье сейчас начали обрастать новыми подробностями, которые полностью искажают картину, которая была до этого момента.

— Знал, — признает она неохотно.

— И поэтому ушел? — если выяснять, то всю правду.

Мама отводит взгляд. Но я понимаю, даже без ее ответа, что попала в точку. Отец ушел, потому, что чувствовал, что его жена все еще любит другого мужчину. Наверное, когда папа стал это понимать, в его жизни и появилась любовница.

Я больше не задаю вопросов. Чувствую, как маме неприятна эта тема. Несмотря на то, что прошло много лет, раны еще не зарубцевались полностью. Подхожу к ней, обнимаю.

— Мама, у меня все будет хорошо. Обещаю.